"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Лицо и шея Лотта покраснели.
– Спасибо, Коул-цзен.
Когда он поклонился Хило, его челюсть дернулась, а взгляд с подозрением метнулся в сторону Андена.
– Это касается всех вас, – продолжал Колосс, оглядывая кружок учеников восьмой ступени. – Я говорил Энди, что вы самый крупный и сильный класс за многие годы. По сравнению с вами я уже стар. Вы – будущее клана и делаете честь своим семьям.
  
– Спасибо, Коул-цзен, – сказал Тон, и остальные подхватили.
– Кровь за клан, – пылко добавил Дудо, низко склоняясь в приветствии.
– Скоро, дружище, но не сейчас, – легкомысленно произнес Хило, похлопав Дудо по затылку. – Вам осталось еще два месяца пробыть учениками Академии. И не просто учениками, а восьмой ступени. Можно сказать, ваш долг – превратить жизнь младших в кошмар и вынудить наставников объявить вас худшим классом ко времени выпуска. Так поступает каждый класс. Я бы рассказал вам кое-какие байки о моем, но сейчас вечер после предварительных Испытаний, почему вы все не мчитесь в общежитие и еще не напились?
Несколько человек засмеялись, они снова поблагодарили Колосса и разбежались, оглядываясь назад. Лотт бросил последний полный сомнений взгляд на Андена и Хило и последовал за остальными.
Хило вместе с Анденом пересек почти пустое поле.
– Ты чуть не подрался с сыном Лотта. О чем вы говорили перед моим приходом?
– Да так, глупости, – пробормотал Анден.
Как бы он ни был зол на Лотта Цзина, ему не хотелось говорить о нем гадости Колоссу. Но Хило ждал ответа, и в конце концов Анден понял, что придется сказать.
– Он говорил, что клан не получит столько Пальцев, как ты рассчитываешь. Что те, у кого есть выбор, не захотят рисковать во время войны.
– Не все нам присягнут, это правда. Может, даже меньше, чем мы надеемся. Ты поэтому так разозлился?
– Из-за того, как говорил Лотт, Хило-цзен. Он разговаривал неуважительно.
Хило понимающе кивнул.
– И ты поставил его на место?
– Я… – Анден не был уверен. В голосе Хило и в изгибе его бровей читалось легкое подтрунивание. Анден с ужасом подумал, что кузен может подозревать в этой эмоциональной вспышке по отношению к Лотту какие-то другие мотивы. – Я должен был что-то сказать.
– Энди, – сурово отозвался Хило, – многие из этих ребят, твоих одноклассников, чуть позже станут твоими Пальцами. Ты должен запомнить: можно приструнить человека так, что он на всю жизнь тебя возненавидит, или так, что полюбит еще больше. А чтобы узнать, как такого добиться, ты должен знать этого человека. Что ты знаешь о своих друзьях?
Анден задумался. Что он знает о Лотте Цзине?
– Скажу тебе, что знаю я, – продолжил Хило. – Его отец – солдафон. Верный и Зеленый, насколько возможно, к счастью для нас, но Лотт Пен постоянно напрашивается на драку. Вечно всех задирает, никому доброго слова не скажет. Из тех, кто пинает собак. Неудивительно, что его сын вечно жалуется и морда у него такая хмурая. Он не знает, как быть мужчиной, при таком-то отце. Не знает, что думать про клан.
Они двинулись в противоположном от общежития направлении, но Анден беззвучно последовал за Хило. Он чувствовал, что Хило говорит ему что-то важное: ценный совет для будущего Кулака.
– То, что ты говорил ему, когда я подошел, – сказал Хило, – принизило твоего друга по сравнению с его отцом, а этого он не выносит. Он вытерпит от тебя любую взбучку, лишь бы почувствовать себя выше отца.
Никто не мог отрицать, что Коул Хило имеет подход к людям. Это проистекало из подлинного интереса к ним, таланта более загадочного для Андена, чем любая нефритовая способность. Они прошли через входные ворота к парковке, где стояла «Княгиня».
– Люди – как лошади, Энди. Пальцы и Кулаки тоже. Любая старая кляча побежит, если ее стегать, но только с такой скоростью, чтобы избежать хлыста. А скаковые лошади бегут, потому что видят лошадей справа и слева и думают: «Вот уж нет, этим гадам меня не обогнать».
Начался легкий дождь – холодная зимняя морось. Анден беспокойно поглядывал на небо и тер руки, но Хило прислонился к «Княгине», сунув руки в карманы и отставив локти.
– Иногда, Энди, ты думаешь, что можешь на кого-то положиться, а этот человек тебя страшно подводит, и с этим трудно смириться. Но большинству достаточно дать цель в жизни, сказать ему, что он может достичь большего, и он изо всех сил постарается этого добиться.
У Андена внезапно создалось впечатление, что ему мягко выговаривают за ошибки в поведении с Лоттом и другими одноклассниками. Если бы не появление Хило, он бы перессорился со всеми учениками, которых Колосс рассчитывал заполучить в ряды Равнинных весной. Анден потупился и понял, что ему тоже задали цель в жизни.
– Ты прав, Хило-цзен.
Недостаточно быть Зеленой Костью, даже Первым учеником, он должен быть Коулом.
– Не смотри так, – сказал Хило. – Как будто ты думаешь, что я в тебе разочарован. Это не так. Всем нам есть чему поучиться. Ты схватился с товарищем и потребовал уважения к клану. Это значит, у тебя верное сердце, а это самое главное. А теперь дай взглянуть на нефрит, который ты получил в награду.
Анден протянул кузену зеленую шкатулку. Хило открыл ее и вытащил единственный круглый камень диаметром с пуговицу и вдвое толще, вставленный в простую металлическую застежку. Хило изучил камень. Нефрит был безупречен, живой и прозрачный, зеленый, переливающийся голубым. Даже при низком солнце на закате облачного дня он будто пылал в пальцах Хило. Колосс довольно засопел, и на мгновение Андена охватило беспокойство, иррациональный страх лишиться камня, внезапное желание выхватить свою награду обратно.
Кузен улыбнулся, словно прочитал побуждения Андена по лицу или в его ауре. Он взял Андена за левое запястье. Осторожно, почти с нежностью, ослабил кожаный тренировочный браслет и вставил четвертый камень в свободную ячейку рядом с тремя другими. Он защелкнул браслет, и тот плотно обтянул руку Андена, а потом отрегулировал застежку.
– Вот, – сказал Хило, игриво похлопав кузена по щеке. – Так лучше, да?
Анден на минуту закрыл глаза, купаясь в новой энергии, текущей по усталым мышцам и натянутым нервам, словно свет. Даже с закрытыми глазами все выглядело восхитительно ясным и удивительно прекрасным – дождь с шипением покалывал кожу, ветер приносил тысячи других звуков и ароматов, а аура кузена – ее форма, размер, и сила – была четче, чем все, что он видел перед собой. Анден засмеялся, смутившись, что так глупо улыбается. Он мог бы снова пройти Испытания, хоть сейчас, и пройти еще лучше, в этом он не сомневался. Каждый завоеванный нефрит улучшал реальный мир, силу в теле и все вокруг. Анден открыл глаза и увидел, что Хило смотрит на него с гордостью, но и с завистью.
– Ты чувствуешь это каждый раз, когда надеваешь новый нефрит? – спросил Анден.
– Нет. – Хило отвернулся и непроизвольно приложил руку к груди. – Ты никогда не забудешь первые камни – первые шесть или около того. Будешь помнить тот день, когда получил каждый, как ты их получил и что при этом чувствовал. А все более поздние чувствуешь все меньше и меньше. На каком-то уровне все Зеленые Кости сравниваются. Когда ты носишь весь положенный нефрит, добавка нового не имеет значения. Но с некоторыми людьми происходит по-другому – он их уничтожает.
При словах Хило эйфория Андена растворилась. Уничтожает. Его мать, дядя, а теперь Лан – казалось неправильным, неуважительным думать о них в таком ключе, но как сказать иначе? Даже чудесный прилив нового нефрита не мог подавить нарастающего страха – за себя и за других. Он видел всего несколько камней Хило под воротничком рубашки, между двумя верхними пуговицами, всегда расстегнутыми. Но Анден знал, что тело кузена украшает еще множество камней, и многие опасные трофеи добавлены в последний месяц.
  
– С тобой ведь такого не произойдет, Хило-цзен? – спросил он, не в силах скрыть своего беспокойства.
Хило с легкой печалью покачал головой.
– Я больше ничего не чувствую.