"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

В ее келье и правда частенько бывало хуже.
– Только послушайте, – прошептал рыцарь Пент, держа в руках кофейник, истекавший паром. – Вот это дело. Мы еще сделаем из тебя Пятую, Преподобная дочь. Все неплохо, не могу пожаловаться, в Реке будет хуже.
– Герцогиня Септимус пока держится, – сказала Абигейл, не обращая внимания на ледяные пульки, пролетавшие рядом с ее головой. – Я пыталась уступить ей кровать… она так расстроилась, что храмовников нет. Я сказала ей, что вряд ли мы зазовем к себе мастера Октакисерона. Она не призналась, что он ей сказал, только сообщила, что он «был ужасен».
  
– Мелкий самодовольный сучонок, – сказал Магнус. – Был бы он моим сыном, я бы с ним поговорил. Неудивительно, что он куда-то заныкался.
– Надеюсь, твой сын будет другим, – заметила его жена, слегка улыбнувшись.
– Протесилай должен был его поколотить.
– Странно, – сказала Абигейл, игнорируя призывы своего мужа к насилию. – Восьмые обычно не прячутся.
Харроу решила, что нужно сказать правду. Решение далось просто. Она придерживала эту информацию только потому, что вечно болтавшая женщина не любила тишину Гробницы. К тому же Харроу не была уверена, что то, что она видела, случилось на самом деле. Но уже прошла почти неделя, и ее страшно утомило движение бровей Магнуса Куинна, когда он произнес слово «поколотить».
– Сайлас Октакисерон не прячется, – сказала она, – он мертв.
Оба уставились на нее. Очки некромантки Пятого дома запотели от холода, так что ее спокойный карий взгляд будто затянуло мутной пленкой катаракты.
– Прости?
– И Коронабет Тридентариус тоже, – добавила Харроу. – Судьба остальных из Третьего дома мне неизвестна.
– Оба… – начал Магнус, но жена быстро его перебила:
– Спящий…
– Нет, – сказала Харрохак.
Она рассказала Пятому дому о том, что видела, умолчав только о кровавом пятне в тумане.
Магнус и Абигейл обменялись очень долгим взглядом. Магнус выглядел встревоженным, а его жена – собранной и странно смиренной. После этого взгляда рыцарь покорно отхлебнул кофе.
– Надо было сделать его приоритетом, – сказала леди Пент.
– Не уверен, – возразил Магнус.
– Но его больше нет… не говоря уж о Третьей. Преподобная дочь, ты говоришь, что прошла уже почти неделя? Почти неделя, и ты молчала?
В голосе Пент звучали обвинительные нотки. Харрохак это не особенно понравилось, но это ее и не задело. Просто она почувствовала себя маленькой, пустой и твердой, как град, барабанивший по стеклу. Обогреватель выплюнул очередную бесполезную волну тепла, пахнущего пылью.
– Мне следовало убедиться, – объяснила она.
– В чем? – спросил Магнус.
Это не требовало ответа, так что Харрохак его и не дала. Она просто сжимала в руках кофе и смотрела со всем достоинством Девятого дома, зная, что краска на ее лице слегка смазалась, но все равно представляет собой весьма неприятное черно-белое зрелище. Переглядеть Магнуса Куинна было не очень сложно, он сдался примерно через пять секунд, посмотрел в окно и очень тяжело вздохнул.
– Он нам не нужен, – бодро решил Магнус.
– Нам нужны все, – сказала Абигейл.
– Да не было в нем ничего особенного.
– Потеря Тридентариус страшнее, – жестко сказала Харрохак и подумала, что Абигейл отвечает как-то рассеянно.
– Да-да, – говорила она, – я согласна. Просто… не ожидала. Если ее нет, вероятно… Преподобная дочь, не окажешь ли ты мне огромную услугу?
– Это зависит от услуги.
– Прочитай мне вот это, – попросила леди Пент.
Она поставила пустую чашку на холодный подоконник и вытащила из кармана небольшой мешочек. Расстегнула клапан и осторожно достала листок пожелтевшей бумаги. Развернула его, еле касаясь кончиками ногтей, очень медленно и нежно. Харроу встала, но рыцарь каким-то образом успел преградить ей путь к двери. Пот вдруг скопился над коленями, защекотал за ушами…
– Я хотела бы привлечь к этому вопросу своего рыца… – сказала Харрохак.
– Тебе нужен Ортус из Девятого дома, чтобы прочитать несколько слов? – спросил Магнус Куинн с широкой улыбкой – решительной, несгибаемой и вежливой. Как вызов на дуэль. Она попалась. Ну и дура. Она потеряла всякий страх перед Пятым домом и теперь была загнана в угол, как умеют только Пятые. Они все время улыбаются и ведут себя так, будто все это – шутка. Харроу сделала невозмутимое лицо, медленно сглотнула, чтобы не булькать от ужаса.
– Очень мелкий текст… – тянула она.
– Правда? – спросила Пент.
Некромантка Пятого дома не отпускала листок. Харрохак посмотрела на алые буквы, написанные так яростно и в такой спешке, что перо местами прорывало бумагу.
Я ПОМНЮ ПЕРВЫЙ РАЗ, КОГДА ТЫ ПОЦЕЛОВАЛА МЕНЯ. ТЫ ПРОСИЛА ПРОЩЕНИЯ. ТЫ ИЗВИНЯЛАСЬ, ТЫ СКАЗАЛА: «МОЖЕШЬ МЕНЯ БИТЬ, НО Я ХОЧУ ПОЦЕЛОВАТЬ ТЕБЯ ПЕРЕД СМЕРТЬЮ», И Я СПРОСИЛ ПОЧЕМУ, И ТЫ СКАЗАЛА, ЧТО НИКОГДА НЕ ВСТРЕЧАЛА НИКОГО, КТО ТАК ХОТЕЛ БЫ ВЗОЙТИ НА КОСТЕР РАДИ ТОГО, ВО ЧТО ВЕРИТ, И ПОЛЮБИЛА С ПЕРВОГО ВЗГЛЯДА, И ПОПРОСИЛА О ТОМ, О ЧЕМ СЕЙЧАС ПРОШУ ТЕБЯ. Я ПОЦЕЛОВАЛА ЕГО И ПОТОМ ПОЦЕЛУЮ ТЕБЯ, ЕЩЕ НЕ ПОНЯВ, ЧТО ТЫ ТАКОЕ, И ВСЕ ВТРОЕМ МЫ БУДЕМ ЖАЛЕТЬ ОБ ЭТОМ, НО ДАЖЕ В РАЮ Я БУДУ ПОМНИТЬ ТВОИ ГУБЫ, А ТЫ, ГОРЯ В АДУ, ВСПОМНИШЬ МОИ.
Харроу прочла эту скучищу ровным и монотонным тоном. К слову «мои» голос постепенно замер. Рыцарь смотрел на листок, некромантка – на Харроу.
– Прочитай ты, – сказала она, зная, что ее голос по-прежнему остается ровным и твердым, как град.
Абигейл поднесла листок поближе к глазам. Обращалась она с ним осторожно, как с величайшей драгоценностью.
– Стыдно сказать, но меня по-прежнему возбуждают змеи, – прочитала она.
Все помолчали. Пригоршня града ударилась в стекло так, будто мечтала попасть внутрь. По краям окна нарастала светло-голубая изморозь, а там, где сидела Абигейл, осталось маленькое окошечко от дыхания. Все трое рассеянно смотрели в быстро несущийся туман за окном, который не трепал ветер и не пробивал град. Постепенно помимо града появились маленькие частички пепла, как будто к и без того не самой приятной погоде присоединилось извержение далекого вулкана.
– Есть некоторая разница, – сказала Харроу.
– Пожалуй, – признала Абигейл.
– Но как… – начал Магнус.
– Я сумасшедшая, – перебила она, – всю жизнь, с самого детства. У меня слуховые галлюцинации. Я вижу то, чего не существует. Ортус скрывает большую часть этого, но, как вы уже поняли – и воспользовались этим – нужно всего лишь убрать его, чтобы я стала уязвима. Я не рассказала вам о смерти Сайласа Октакисерона, потому что не была уверена, что говорю правду. Я безумна.
Абигейл Пент сняла очки и сунула их в верхний карман халата. Потянулась к руке Харроу, но Харрохак отдернула руку. Абигейл моргнула с сочувственным видом и убрала свою.
– Ты хорошо это скрывала. Если захочешь, можешь рассказать мне что-нибудь еще, я с удовольствием послушаю. Но, Харрохак, это идеально сочетается с одной моей теорией… если ты считаешь, что все это время ты видишь только результат собственных фрустраций, тебе не кажется, что ты можешь быть…
– Ну вот, – устало сказал ее муж, – снова призрачная версия.
– Магнус! Одержима духом, – торжествующе закончила его жена. – Харрохак Нонагесимус, я полагаю, тебе стоит всерьез рассмотреть идею своей одержимости.
  
29
 
Августин постоянно улыбался теперь, когда Ианта из Первого дома справилась с последним препятствием. Его открытый восторг во многом помог снять красное зудящее напряжение, охватившее Митреум. Тебе его откровенное облегчение казалось снисходительным, но твоей сестре-ликтору – нет. Ну или она очень хорошо притворялась. Ты пошла смотреть на поединок между ними, проходивший в тренировочном зале, села и стала смотреть, держа в руках рапиру. Поединок был очень официальный даже по меркам Девятого дома, со множеством устаревших раскланиваний и дуэльных правил, давно забытых в других местах. Ианта была святой Третьего дома, а Августин – реликвией Пятого, никто из них не сделал ни шагу, не подстелив себе под ноги маленький коврик и не представившись публике: тысяче пустоглазых черепов и тебе.