Измена. Один раз не считается! (СИ)

— Вижу же, что хочешь. Малыш, у меня никогда таких стойких, как ты, не было, — мурлыкнула она, положив мою руку себе на грудь. — Сожми, у меня натуральные. И губы — свои. Все говорят, я красивая.
— Очень. Но жена… любимая, — с трудом ответил я.
— Давай хоть подрочи, сам себе подрочи, это не считается… — шепнула она. — Если ты такой принципиальный, я уйду.
Дверь хлопнула.
Прикрыл глаза, коснулся члена рукой, а потом… рядом с моими заскользили и другие пальцы. Мозг слабо пискнул, что пальцы — женские, но меня уже на части рвало похотью, и я… сдался.
Сдался, а потом узнал, что рядом была Полечка, моя жена, которая видела все.
— Блять, это конец. Она не простит… — выдыхаю я, уронив лицо в ладони.
— Я понимаю, девка разнылась… — закуривает Ефим, присев рядом.
— Что?
— Девка твоя, говорю, разнылась…
Лучше бы он молчал. Мое сердце на куски разрывается от мысли, что я причинил боль любимой. Но что это за хрень творится со мной, член не опадает, будто деревянным стал! Ничто его не берет.
— Но ты же мужик. Хрена ли ты ноешь?! — удивляется.
— Она моя жена. Же-на, блять.
— У меня четыре было. Двоих пережил. Блядями оказались… — хохотнул Ворон. — Последних двух сменил за вторую ходку, мдааа…
Я, тоже молодец, нашел, кому рассказывать о своих чувствах.
Бывшему уголовнику… Сейчас — крупному бизнесмену.
— Хорошо, ты не считаешь, что жена — это важно, а любимая? Ты когда-нибудь любил?! Вот я люблю! ЖЕНУ СВОЮ! И я изменять ей не хотел!
— Судя по тому, что Томка кое-как промямлила, ты и не изменил. Только разок соснула тебе и…
— Завались, а? — прошу.
Ефим хмыкает. Я бы такое ему не сказал, в иной обстановке. Но сейчас…
— Короче, приходи в себя, — поднимается Ворон. — Я здесь замну, ок?
— Я домой. Поля, наверное, домой поехала.
— С водилой езжай, сам бухой за руль не садись… — смотрит сочувственно. — Если бы я знал…
Не договаривает и уходит.
Я кое-как одеваюсь, трусы причиняют неудобства, конец ноет.
Кажется, мне что-то подмешали, трахаться хочется жутко… Член не опадает.
Мне надо домой, а там — Поля.
Нет, нельзя к ней таким…
А куда можно? Поеду домой!
Глава 6
Полина
— У тебя переночевать можно, надеюсь? — спрашиваю безжизненным голосом.
Мы ездили, пока бензин не кончился…
Кое-как дотянули до заправки, и все… из меня будто выпустили всю кровь.
Сижу, уронив руки на колени. Лида пьет кофе, купленный на заправке, протягивает и мне стаканчик.
— Тебе какао взяла. Ко мне можно, конечно. Только я поведу, идет?
— Угу.
— Сейчас допью и поедем. И, Поль…
Я поднимаю взгляд на подругу, она улыбается через силу.
— Прости. Я не думала, что так выйдет. Я, если честно, в глубине души считала, что твой чистюля-Платон и сейчас нос утрет всем мужикам, и окажется…
Лида делает паузу, а потом выдыхает:
— Окажется, что я тебе завидовала не зря. Понимаешь?
— Не очень…
— Ты счастлива в браке, — говорит подруга, отведя глаза. — А я — нет. Скоро сорок стукнет, а я все по мужикам мечусь, мужей меняю… Ни один приличный не попался, и я тебе завидовала жутко. Не со зла! По-хорошему так завидовала вашей любви и крепкому браку… И даже тому, что вы на ЭКО решились, все эти лечения-мучения выдержали вместе ради того, чтобы ребеночка завести…
— Выходит, ты зря завидовала, Лид. Платон — такой же кобель, как и все. Все, верных мужчин не бывает, и точка. Поехали, я так спать хочу. Хочу долго-долго спать…
***
Платон
Дома Полины не оказалось. Судя по идеальному порядку и ужину, разложенному по контейнерам в холодильнике, Полина, как обычно, все приготовила, убралась и только потом поехала с девочками в СПА.
А ведь мы могли бы провести этот вечер вместе…
Но вместо этого я отправился отмечать сделку в баню, а Поле с подругами оплатил СПА, чтобы она не скучала и не чувствовала себя обделенной вниманием.
Признаюсь, в последнее время работы привалило, а потом я начал ее сознательно избегать. Перед ЭКО мы проходили и лечение, и диеты, и воздержание, и мне было физически сложно выдержать, я был почти на грани, и тут она — моя красивая, нежная, моя девочка… Воздержание усилило влечение к ней, я хотел ее дико и вынужден был тормозить, иначе бы задирал ей платье и брал на каждой поверхности, как это бывало…
  
Поли нет дома.
Она была с подругами. К подругам, наверное, и отправилась.
Подруг у нее всего две.
Дружат давно.
Сара Кушнер — приличная девочка из еврейской семьи, и Лидия Муравьева — колкая, немного циничная дамочка, которая не лезет за словом в карман.
К одной из них могла поехать моя Полечка.
К Саре точно бы не поехала. У той мама, как полиция нравов, в гости к ним нужно записываться намного заранее. Никаких спонтанных визитов.
Значит, поехала к Лиде.
Еще бы знать, куда переехала Лида. Поля говорила, что они недавно новоселье Лиды отмечали, но я не расслышал, куда. Поэтому не знал нового адреса.
Попытался позвонить Лиде, она ответила.
— Лида, Поля у тебя?
— Допустим.
— Скажи, где она? Нам нужно поговорить.
— Поля спит. Будить ее ради разговора с таким мурлом, как ты, я не собираюсь! — зашипела змея.
— Это не тебе решать! — почти вышел я из себя.
— Пошел на хрен, мудак, кобель ебучий! Чтоб у тебя член под корень сгнил от сифилиса! — и сбросила вызов.
Вот такие подруги у моей Полечки. Одна — едва ли принцесса, а вторая бранится, как подвыпивший мужик!
И ничем эту стерву не возьмешь…
Пришлось остаться дома. Рухнул на кровать, взгляд упал на платье жены. Нос уловил ее запах… Родной, любимый. Притянул к себе тряпку, втянул носом и едва не спустил себе в трусы. Кажется, мне подмешали что-то… Сжал пальцами член, перед глазами зарябило…
Первый выброс, второй…
Уснул, заляпанный спермой, уставший от дрочки…
***
Просыпаюсь от звонка.
На экране высвечивается Лида Подруга Поли.
Что-то нехорошее екнуло внутри. Отвечаю…
— Платон, — голос Лиды звенит тревогой. — Платон, приезжай в больницу. Поля в реанимации!
Глава 7
Платон
— Как же так, а? Ну, как? — повторяю я снова и снова.
Мучительно выдыхаю этот вопрос в безразличный потолок коридора больницы.
Лида сидит рядом, невероятно притихшая.
— Я ее одну не оставляла. Клянусь… — отвечает тихо. — Утром Поля проснулась раньше меня. Я только успела спросить, куда она собралась, а тут… — машет рукой. — То есть там… Пекарня через дорогу. Рано утром у них уже свежие булки. Говорит, плевать на диеты, булку хочу… Синнабон с корицей! И ушла…
Этот рассказ я уже наизусть знаю.
Поля побрела рано утром в пекарню. Наверное, она еще не надела свои линзы, поэтому не заметила открытый люк и рухнула в колодец. Лида засуетилась, когда прошел час, звонила подруге и отправилась на ее поиски. Нашла по звуку звонка телефона из канализационного люка.
Поля очень-очень неудачно упала, расшибла голову. Ей сделали операцию, но сейчас она в реанимации, и я не нахожу себе места.
Еще и Ефим звонит.
Я отхожу, чтобы ответить.
Раздосадованный и злой.
Какого хрена ему надо, спрашивается?!
— Че, как? — интересуется. — Жену успокоил?
Ефим невозмутим спокоен, как отдыхающий слон. Сжимаю пальцами переносицу, чтобы не обматерить его. Мы ведь новый выгодный контракт заключили, впереди маячит длительное сотрудничество…
Я должен держать себя в руках.
— Моя жена сейчас в реанимации. Полагаю, это достаточно спокойно?
Все-таки не удержался от едкой горечи в ответ.
— Что стряслось? Где?
— Не важно, Ефим Алексеевич. Важно другое, сотрудничаем мы с вами, как положено, без панибратства, бань и блядей! — добавляю я.