Водитель голема (СИ)

— Не знаю, — влажными глазами посмотрела на меня Рита, — всё очень быстро случилось. Я побежала к ребёнку, как только взяла его, Маша забросила меня сюда, к тебе.
— Я же сказал тебе спрятаться! — устало сказал я.
— Но ведь ребёнок плакал! — возмутилась Рита.
— Он плакал, потому что это была его роль в этом спектакле, — сказал я, — и Зоя погибла именно потому, что пыталась его спасти. Ты хоть это понимаешь? Она ослушалась приказа, в итоге сама погибла, я чуть не погиб, и с остальными пока неизвестно что.
  
— Так что же, нужно было сидеть и смотреть, как ребёнок страдает? — удивилась Рита.
— Да! — сказал я, — чтобы иметь возможность кому-то помочь, нужно не бросаться сломя голову в ловушку, а сначала подумать. Мы бы всё равно не оставили всё как есть. Но если бы меня хоть кто-то слушался, Зоя сейчас была бы жива.
— Извини, — сникла Рита.
— Нет, это ты извини, — покачал я головой, — мы же ничего этого не обсуждали, ни о чём не договаривались. Хотя нужно было! И вот результат. Я сам во всём виноват.
— Ты ни в чём не виноват! — решительно сказала Рита, — это просто трагическое стечение обстоятельств, но не нужно вину за всё навешивать на себя!
— А на кого же мне её навешивать? — развёл я руками.
— Ни на кого! — жёстко сказала Рита, — не раскисай! Ты нам нужен в нормальном состоянии. Что мы будем делать, если ты будешь страдать из-за произошедшего и перестанешь думать о будущем?
— Ты права, — сказал я, — как всегда, права! Нужно собраться!
И я зашагал к краю крыши, чтобы взглянуть, что происходит внизу. Не успел я подойти, как над краем появился Петя. Судя по всему, все решили собраться именно здесь.
— Вроде разобрались! — радостно сказал Петя, но увидев наши лица, тут же осёкся, — что случилось?
Мне не хотелось каждому объяснять по очереди, но и молчать тоже было глупо. Пока я думал, что делать, на крышу буквально забросили какого-то незнакомца в тёмной поношенной одежде. Прокатившись метра три, он застонал и попытался сесть. Вскоре над краем крыши появились Маша и Алиса. Они мягко приземлились, явно довольные собой. Но, как и Петя, тут же изменились в лице.
— Зоя? — тут же испуганно спросила Маша.
— Рит, можешь рассказать? — сказал я устало, потому что не находил в себе сил повторять всё сначала.
— Ну да, я видел, как она полетела! — задумчиво сказал Петя, когда Рита рассказала им всё, что знала сама, — после такого падения немудрено расстаться с жизнью.
— И каска не спасла! — заметила Алиса.
— Да, — сказал я, — видимо, очень неудачно упала!
— Куда убежал этот, с телом? — вдруг спросила Алиса.
— Туда, — махнул я рукой, но тут же сказал, — не ищи, она всё равно умерла! Мы не знаем, что здесь ещё нас ждёт. Не думаю, что всё закончилось!
Алиса выслушала меня по пути к краю крыши, и, не останавливаясь, шагнула с неё.
— Какой смысл что-то говорить, если меня всё равно никто не слушает, — вздохнул я.
Пленник, которого забросили на крышу, вдруг застонал, чем привлёк моё внимание.
— Ах ты, сука! — резко направился я к нему.
— Это просто работа! — затараторил тот, увидев мой решительный вид, шлёпнулся на задницу и, отталкиваясь судорожно ногами, пополз назад.
— Алик, погоди! — сказал Петя, вставая между мной и им, — грохнуть всегда успеем. Сначала нужно допросить. А потом хоть на мелкие ленточки режь, никто слова не скажет.
— Ладно! — стиснув зубы, сказал я, — работа, говоришь, у тебя такая? А у меня работа убивать таких мразей, как ты. Ты сделал свою работу, теперь я сделаю свою!
— Всегда можно договориться! Всегда! Всегда! Всегда! — отползая, повторял пленник, и, видимо, не находя аргументов, начал просто повторять одно и то же.
— Думаешь? — сказал я, — хорошо! Возможно, ты и прав! Если ты мне расскажешь всё, я отрежу тебе только две руки и одну ногу, чтобы ты мог куда-то упрыгать. Давай! — рявкнул я в конце.
— Что давать? — растерялся от моего напора пленник.
— Рассказывай всё! — зверея, но сдерживаясь, сказал я, — и если я посчитаю, что рассказ твой недостаточно интересен, то я тебе даже одной ноги не оставлю! Дар какой?
— Иллюзии! Дар иллюзий, — тут же сказал парень, — иллюзионист я! Я просто создаю иллюзии и заставляю других в них поверить. Я никого не убиваю, ничего плохого не делаю…
— Ничего плохого не делаешь? — еле сдерживаясь, сказал я, — то есть если я из пистолета выстрелю тебе в голову, я тоже ничего плохого не сделаю, ведь не я же пулю буду тебе в череп заталкивать пальцами, она ведь сама туда проникнет!
— Не очень подходящий пример… — сказал парень, и тут же пожалел об этом, потому что в следующую секунду я оказался рядом с ним, схватил его за руку и, крепко пожимая её, начал формировать шарик плазмы. То есть он был между нашими ладонями, а скорее даже внутри его ладони.
— Всё! Всё! Всё! Я осознал! Не нужно поправлять и спорить! Я продолжаю рассказывать! — запричитал он.
— Алик! — раздался сзади голос Риты, и я отпустил его, слегка взяв себя в руки. Но не полностью. Я чувствовал, если этот придурок и дальше будет так отвечать на мои вопросы, то как минимум улетит с крыши вниз головой.
— Где мать ребёнка? — спросил я.
— Не знаю! — удивился моему вопросу пленник, — нам его выдали для организации ловушки, — произнёс он, как будто говорит не о ребёнке, а о каком-то неодушевлённом предмете.
Я уже твёрдо решил, что живым этого урода не отпущу. Эта мысль меня парадоксальным образом успокоила, я сцепил руки за спиной, посмотрел на небо, потом вновь перевёл взгляд на пленника и сказал:
— Кто выдал?
— Кладовщик, — быстро ответил пленник.
— Это ведь живой ребёнок, верно? — спросил я, кивнув на малыша, которого Рита продолжала держать на руках.
— Ну да! — удивился моему вопросу пленник.
— И у вас живых детей выдают на складе? — спросил я.
— Да, там есть целый питомник, где их держат как раз для таких нужд, — с готовностью сообщил мне пленник.
— Питомник! — задумчиво сказал я и снова посмотрел на небо, где плыло одинокое облако, чем-то похожее на молоток, — жаль, что у меня нет молотка, — вздохнул я.
— Что? — удивился пленник.
— Это я не тебе, — сказал я, и вновь посмотрев на пленника, примериваясь, куда лучше было бы ударить, если бы молоток у меня всё-таки был.
— А-а-а-а… — недоверчиво протянул пленник.
— Сколько человек в вашей банде? — спросил я.
— Это не банда! — с лёгким возмущением в голосе сказал пленник.
— Да? А что же это? — удивился я.
— У нас организация! — в голосе пленника послышалась даже гордость.
— И что же у вас за организация? — спросил я.
— ОСРР, — ответил пленник.
— Говори так, чтобы мы тебя понимали, иначе моё терпение может и закончиться, — сказал я.
— ОСРР, это расшифровывается как: «Организация Справедливого Распределения Ресурсов»! — теперь уже с явной гордостью в голосе сказал пленник.
Я не удержался и рассмеялся. Надо сказать, мой смех его очень удивил. Этот чудик, видимо, считал, что занимается чем-то нормальным в нормальной «организации».
— Забавно, что вы используете в название слово «справедливость», — сказал я, — то есть держать детей в рабстве и устраивать засады, чтобы убивать и грабить людей, это справедливо?
— Потому что миром правит коррупция! — с жаром в голосе сказал пленник.
— Что миром правит? — не поверил я своим ушам.
— Коррупция, — даже немного снисходительно начал объяснять он, — еда и припасы постоянно завозятся в город, но распределяются они по мутным схемам. Коррупция! Распределение несправедливо. Всё куплено! Достаётся гуманитарная помощь только избранным. Всё разбирают по своим! Мы за справедливое распределение! Поэтому мы выслеживаем курьеров с гуманитаркой и забираем у них груз во имя справедливости.
  
— Да, чего только люди не придумают, чтобы оправдать собственные преступления, — вздохнул я.
— Мы не преступники! — возмутился пленник, — мы перераспределяем ресурсы.