Двойняшки для Медведя (СИ)

— Кажется, я переоценил свои силы, — растерянно протянул я, глядя на баночки с молочной смесью, батареей выстроившиеся на барной стойке на кухне и потеснившие мою кофемашину.
— Ты всё ещё можешь отдать их на попечение государству, — невозмутимо заметил Гор, не глядя разобрав две бутылочки и сгрудив их в этот… Как его там…
В стерилизатор, во! Я и понятия не имел, что такие вещи вообще в природе существуют. Особенно для ухода за детьми.
— Если у тебя лишняя челюсть, так и скажи, — мрачно буркнул я в ответ, машинально хрустнув костяшками, сжимая пальцы в кулаки. И устало добавил, качнув головой. — Завязывай, Гор. Никуда я их не отдам.
— Даже если они не твои? — острый профессиональный взгляд полоснул по нервам, заставив в сотый раз перебрать в уме все причины, почему я всё ещё терплю эту семейку.
Даже по самым смелым прикидкам, список получился приличный. Плюсов в нём, пока что было больше, чем минусов. И я искренне надеялся, что так оно и останется.
— Даже если они не мои.
Сказал я, как отрезал. Попутно наградив друга таким говорящим взглядом, что любой другой на месте Ильина предпочёл бы замять тему и не продолжить этот разговор. Но это был Игорь Леонидович Ильин, и инстинкт самосохранение ему явно отбило встречей с супругой. Потому что вместо того, чтобы оставить меня в покое он показательно так вздохнул.
И, подперев плечом холодильник, ехидно хмыкнул, засунув руки в карманы брюк:
— Ну окей, друг. Твой альтруизм — твои проблемы, как говорится. А пока у нас есть пять минут относительной тишины… Расскажи-ка мне, Потапов, какого хрена тут происходит, а?!
— Ну…
Я поскрёб подбородок, пытаясь понять, с чего начать свою маленькую исповедь. А потом вдохнул и выдал всё так, как есть. Проигнорировав тот факт, что с каждым моим словом брови Ильина медленно, но верно ползли вверх, выдавая его непомерное изумление. Впрочем, о чём это я?
Звонок из больницы меня, мягко говоря, удивил. Я помнил Ирку, я помнил, как мы познакомились и, самое главное, как мы прое… Кхм, провалили наши отношения. И я точно знал, что приложил все усилия, чтобы отбить у Войновой желание поддерживать со мной хоть какую-то видимость дружбы.
Ну да, да. Я знаю, я облажался и не пытался это исправить. И то, что именно я оказался в списке лиц для связи в экстренной ситуации, для меня было новостью. Внезапной и обескураживающей. А уж в комплекте с двумя детьми и документами, где их отцом значился некий Максим Андреевич, это и вовсе ввергло меня в шок.
В тот самый шок, который до сих пор так до конца и не отпустил. Жутко хотелось выпить, чтоб переварить всё случившиеся, но…
— Господа, я всё понимаю, мужские разговоры и всё такое… Но дети хотят есть. Я бы даже сказала жрать. Поэтому баночки в зубы, детей на руки и вперёд!
— В смысле, кормить?!
Вот в этот раз мы с Гором проявили небывалое единодушие. Но, как я уже говорил, проще найти жизнь на Марсе, чем совесть у этой страшной женщины. Раздражённо сдув с носа прядь волос, Лёля выдала нам по ребёнку, по бутылочке со смесью и нетерпеливо поинтересовалась, топнув ногой:
— Ну? Чего ждём?
— Эм…
Я растерянно посмотрел на притихшего малыша на моих руках. Малыш посмотрел на меня и медленно приоткрыл рот. После чего по квартире раздался требовательный, очень требовательный рёв. Такой, что я только чудом не выронил злосчастную бутылочку из рук. И обречённо, про себя застонал.
Боже, на что я подписался, а?!
  
Глава 3
 
Максим Потапов
— Это отвратительно, — мрачно резюмировал я, уткнувшись носом в чашку с кофе. С крепким, чёрным, как моя душа кофе. Только он и не давал мне уснуть мордой в стол и плевать, что на часах давно уже полдень.
— М-м-м? Ты о чём?
Ильин, нарисовавшийся на пороге моей квартиры минут так пять назад, зарылся в холодильник в поисках съестного. И я искренне был рад, что он не стал комментировать царивший вокруг свинарник. Не то, чтобы я был поборником чистоты…
Но даже на мой холостяцкий взгляд, кухню проще было сжечь, чем навести в ней порядок. И это я ещё не вспомнил про то, что творилось в гостевой комнате, отданной под детскую и в ванной, где корзина для белья грозила провалиться к соседям.
 
Вместе со всем своим содержимым.
— Твоя физиономия, — осторожно поведя плечами, я поморщился от боли, прострелившей шею. И всерьёз озадачился вопросом, как, ну вот как Ирка с ними справляется?
Одна. Без помощи семьи, оставшейся на другом конце страны. Да блин, мне трёх дней хватило, что ощутить все «прелести» той хрени, что называется отцовством. Нет, определённые плюсы в этом деле действительно были.
Или даже есть. Пусть я пока что не прочувствовал их на своей шкуре. Но мысль, что в таком темпе я до конца недели не дотяну, проскальзывала всё чаще и чаще.
И всё-таки, как она с ними справлялась, а?!
— А что с ней не так? — озадачился Гор, плюхнувшись за стойку напротив меня. И так улыбнулся, что у меня кулаки невольно зачесались. Потому что нельзя быть таким радостным, просто до омерзения и совершенно точно выспавшимся.
Мля, аж завидно стало, ей богу!
— Она у тебя слишком довольная. И счастливая, — вздохнув, я сделал большой глоток кофе. Даже не поморщившись от горького, кисловатого привкуса. И всё же не выдержал, подозрительно поинтересовавшись. — Нет, ну я серьёзно, Гор. У тебя ж пацан не старше моих партизан. Как ты… Как ты умудряешься выглядеть таким бодрым, а?
— Это ты просто не привык ещё, — с самым серьёзным выражением лица брякнул Ильин. После чего не выдержал и заржал, добавив. — А потом будешь как лошадь, спать стоя. Когда угодно, где угодно и хоть под что.
— И сколько будет длиться это… Привыкание?
— А тут, прости мой друг, но у каждого по-разному, — снова гоготнув, Игорь вздохнул и пододвинул ко мне тоненькую папку с документами. — Держи. И не благодари меня, я знаю, что я молодец.
— Это что? — нахмурившись, я взял в руки обычный скоросшиватель. Правда, открывать не спешил, чувствуя, как в груди шевелится очень нехорошее предчувствие.
— То, что поможет тебе решить, что делать дальше, — утащив из стоящей рядом вазочки печенье, друг невозмутимо принялся его грызть. И судя по его виду, расщедриться на подробности он не планировал. Вот же…
Юрист хренов. Со склонностью к дешёвым театральным эффектам.
— Ла-а-адно, — нехотя протянул я, отставив кружку с недопитым кофе в сторону. Глубоко вздохнув, медленно выдохнул. И открыл чёртову папку, уставившись на безликие буквы и цифры, как на врага народа.
Только спустя пару секунд сумев сложить их в название документа и осознать, что именно в моих руках. А это был…
— Ты. Серьёзно?! — раздельно, чуть ли не по слогам прохрипел я, сжав несчастные бумаги в кулаке. — Гор, млять… Я же сказал, мне всё равно!
— Тебе да, — спокойно откликнулся Ильин. — А мне, как твоему лучшему другу нет. И чего ты завёлся, Потапов? Ты ж вроде радоваться должен… — смерив меня насмешливым взглядом, он уточнил. — Ну, что теперь можешь называть себя отцом на вполне себе законных основаниях. Что не так-то?
Что не так? Нет, он реально ещё поинтересовался у меня, что не так?!
— О, знаю я этот взгляд, — Игорь фыркнул, досыпая в кружку третью по счёту ложку сахара. И ехидно протянул, размешивая теперь уже точно свой приторный напиток. — А теперь, дамы и господа, вы прослушаете монолог под условным названием «Ты охренел, Ильин?!».
— Ху… — вовремя прикусив язык, я смерил друга убийственным взглядом и снова прислушался к царившей в квартире тишине. Искренне надеясь, что это была тишина «мы сладко спим», а не «мы нашли большой адронный коллайдер и готовы захватить мир».
Я б даже удивляться не стал, ей богу.
— Короче, хрен тебе, а не монолог, — я всё же сподобился закончить предложение. И смерил друга ещё одним мрачным, многообещающим взглядом, что будь на его месте кто-то из моих подчинённых — уже б слиняли. Но тут…