Двойняшки для Медведя (СИ)

— Все в отца, — пробурчала я себе под нос, прикусив губу, чтобы не рассмеяться. А в ответ на вопросительный взгляд Лёли добавила. — Вечно что-то планируют. Радует только, что у этих разгон от плана до реализации пока ещё длинноват. Можно успеть перехватить до того, как станет слишком поздно.
— Ну да, ну да… Наивная ты женщина! — прыснула Ильина в ответ и аккуратно сжала моё плечо, кивнув головой в сторону коридора. — Идём. Если я не получу свой допинг в ближайшую пару минут, я этот мир сама захвачу. Чисто из принципа.
Конечно же я знала, что это шутка. Вот только в случае с Лёлей в каждой шутки есть доля шутки. Поэтому я замешкалась всего на пару секунд, бросив ещё один, короткий взгляд на детей. А затем поспешила следом за ней, чудом не запнувшись о порог и не проверяя на прочность плечом дверной косяк. В голове царил самый настоящий сумбур, в теле — лёгкая усталость, оставшаяся после того, как схлынуло всё напряжение. И всё, вроде бы, было хорошо, но…
Я вздохнула, машинально потерев озябшие плечи. Я всё ещё не понимала, что делать дальше, какой будет эта чёртова семейная жизнь. Я не знала, стоило мне сегодня ждать Максима или нет, нужно ли беспокоиться об ужине и где, в конце концов, я буду спать. Один вопрос тянул за собой другие, и чем больше я думала об этом, тем сильнее волновалась. И беспокойство, поселившееся в душе, вот-вот грозило перерасти в самую настоящую панику.
— Эй, — тихо окликнула меня Лёля, остановившись посреди просторной и светлой кухни. Помахала рукой перед моим лицо и фыркнула, ткнув пальцем в лоб. — Мой тебе совет, меньше думай. И проблемы решай по мере их поступления. Всё будет так, как будет. А сейчас… Чай?
— Да, — я облегчённо вздохнула, устроившись за барной стойкой. И благодарно улыбнулась, приняв из её рук большую кружку горячего чая. Невольно смутившись от очередного пристального взгляда и очень уж выразительного молчания блондинки.
— Что-то не так?
То, что мой голос дрогнул я «не заметила». Вместо этого я сделала осторожный глоток, пробуя свой напиток. Сливочная нежность топленого молока прекрасно оттеняла горечь зелёного чая. И я довольно зажмурилась, искренне наслаждаясь как вкусом предложенного мне «допинга», так и тем как покалывал пальцы нагревшийся керамический бок.
От этих простых и, в общем-то, таких обычных ощущений, меня окутывало приятным до мурашек ощущением уюта, тепла и самого настоящего дома.
— Официально заявляю — ты мне нравишься, — задумчиво протянула Лёля, подперев щёку кулаком. — Серьёзно, я никогда не думала, что из моего мачо-босса выйдет примерный семьянин и самый натуральный «яжотец». Поэтому, подруга, я готова тебе памятник поставить. При жизни, если что.
— Эм… — я растерянно моргнула. И неуверенно выдала, глядя на довольную Ильину. — Спасибо? Наверное…
— Да было бы за что! Но блин, при всей моей к тебе любви, солнце… Есть у меня один ну просто наитупейший вопрос из всех возможных!
— Эм… — я озадаченно почесала бровь, даже не представляя, что ещё её могло заинтересовать. Мне казалось, за время нашего интернет-общения, мы успели обсудить буквально всё, что только можно.
И что нельзя — тоже.
— Как. Вы. Сошлись?! — Лёля аж подпрыгнула от нетерпения, поставив локти на стол и уставившись на меня горящим взором. — На почве чего? Блин, не пойми меня не правильно, но… — тут она сделала неопределённый жест рукой. — Ты такая тонкая, ранимая, мягкая… А Макс… Ну, это Макс. Иногда я всерьёз думаю, что у него в предках был бульдозер. А иногда я в этом уверена. Потому что наш самоотверженный молодой папочка чаще всего действует по принципу «либо делай, как я, либо — я тебя закопаю».
Я тихо прыснула в ответ на эту тираду. Но даже не успела ничего прокомментировать, как Лёля замаха на меня руками:
— Без обид, солнце, но ты не видела этого монстра на совещаниях. Или летучках. Особенно, если какой-то придурок из того же маркетинга вылезет со своими «вумными» замечаниями. В такие моменты даже у меня инстинкт самосохранения выть начинает… А я ведь за Ильина замуж вышла.
 
— О да, это аргумент, — не удержавшись, ляпнула я.
Лёля обиженно насупилась, только что язык не показала из вредности. Зато это сделала я и на минуту мы застыли, глядя друг на друга круглыми от удивления глазами. А затем — фыркнули и расхохотались, окончательно стирая возникшую между нами неловкость и сглаживая все углы.
— Не знаю, Лёль, правда, — ответила я, чуть успокоившись и сжимая пальцами кружку с остывающим чаем. Повертела её за ручку и вздохнула, признавая очевидный факт. — Сейчас… Оглядываясь назад, я сама не понимаю, с чего вообще всё это началось. С чего начались «мы». И даже боюсь представить, чем это могло бы закончиться, если бы мы тогда… Ну, ты знаешь. Если бы мы не разошлись.
Лёля смерила меня нечитаемым взглядом, но согласно кивнула головой. А потом хмыкнула, покосившись на мою правую руку:
— Зато теперь вы, как говорится, женаты и с детьми. И что-то мне подсказывает, что это всё, что угодно… Только не «попробуем, а вдруг получится?».
— Скажешь тоже… Может это все временная мера. Чтобы защитить детей…
— Угу. Сама-то в это веришь?
Лёля беззлобно фыркнула, качнув головой. И глянула на меня насмешливо и понимающе. А я опустила взгляд, упорно делая вид, что барная стойка куда интереснее всех её аргументов.
— Ох… Ладно, не очень, — я подняла руки вверх, всё же признав своё поражение. И, подперев щёку кулаком, честно выдала. — Лёль, я хочу верить, честно. Очень хочу. Но мне банально…
— Страшно?
— Да.
И только озвучив это вслух, я поняла, что да, мне было страшно. И даже не удивилась, когда Ильина глянула на меня слишком уж понимающим взглядом. А потом смешно сморщила нос и неуверенно протянула:
— Знаешь, советчик из меня… Ну такое. Я скорее тяну на авторский сборник пёрлов «Как не надо ходить в клуб и мстить бывшему», но всё же… Бояться, Ир, эт нормально. Да и потом, мужик способный взять на себя ответственность за двух детей и не гадать при этом, его они или нет, как по мне стоит того, чтобы дать шанс и ему и себе.
— Шанс?
— На счастье, — Лёля развела руками и, не удержавшись, широко зевнула. Чудом не прикусив язык от неожиданности, когда мирно лежавший на столе телефон начал мигать и настойчиво вибрировать. — Вот же ж! Извини, но кажется, мне пора… Пора спасать компанию бедовых подруг от моего самого любимого мужчины в мире… И нет, я не про Ильина говорю.
И пока я честно пыталась понять о чём речь, растеряно глядя на Лёлю, мне под нос сунули чужой гаджет с открытой на весь экран фоткой. Очень даже милой такой фотографией, где три женщины смотрели влюблёнными глазами на двухлетнего малыша. А тот, в свою очередь, сосредоточенно распаковывал…
— Эм… Ксилофон? — я округлила от удивления глаза, уставившись на очень недовольную блондинку.
— Ага. И я просто таки горю желанием узнать, ЧЬЯ это была идея…
— Сочувствую, — я глубокомысленно покивала головой. И пробормотала себе под нос, уткнувшись в чашку с чаем. — Автору подарка.
Ильина на пару секунд замолкает, удивлённо хлопая глазами. А потом фыркает и выдаёт, тыча в меня пальцем:
— Не переживай, Лёля, она тихий, спокойный человек! Угу. Язва ты… Рыжая! Ладно, значит так…
По пути к выходу, мне успели сделать краткий обзор квартиры и её содержимого. Честно заявили, что Макс будет поздно и если что, могу звонить в любое время дня и ночи. И даже снова потискали в объятиях, прежде, чем выскочить за дверь, оставляя после себя приятное ощущение тепла и заботы. А я…
Я тихо вздохнула и неторопливо побрела обратно в зал. После всех треволнений этого дня на меня волнами накатывала усталость. И я честно собиралась самым наглым образом устроиться на диване, вот только…
— Ма!
— Уа-а-а!
— Кажется, отдых откладывается, — я незаметно сцедила зевок в кулак и тут же словила острое чувство дежавю. Когда-то где-то это уже было: вечер, привычная возня с детьми, вялое напоминание желудка о том, что нужно съесть что-то посущественнее крекеров. И осознав это, я широко и совершенно безотчётно улыбаюсь, плюхаясь на ковёр рядом с манежем.