Японская война. 1904 (СИ)
Поручик тряс своей залитой свиной кровью рукой и завывал, словно самый настоящий волк, перетягивая на себя почти все внимание десятка фельдшеров, выделенных на дело Слащевым. Сам доктор хмурился, краснел и держался почти минуту, но потом не выдержал и криком напомнил своим, что, вообще-то, у них тут не один поручик на излечении. В итоге осмотр и сортировка с описанием, что делать дальше, заняли почти пятнадцать минут. Честно, даже быстрее, чем я ожидал.
А вот доктор Слащев, кажется, был готов провалиться под землю от стыда.
— Не думал… Не думал, что будет такой хаос, — раз за разом повторял он.
— Солдаты вон регулярно занимаются упражнениями, — заметил я. — Если и вы будете своих орлов гонять, уверен, они тоже довольно быстро набьют руку. Тут ведь дело не только в скорости, — я шел мимо раненых и остановился рядом с довольным Славским. — Возьмем поручика — что вы у него нашли?
— Скользящее ранение руки, — тихо ответил один из фельдшеров.
— Требует ли оно срочного вмешательства врача?
— Нет.
— А каким вы его осмотрели?
— Первым, — фельдшер покраснел вслед за своим начальством.
— Дальше, — я подошел к еще одному раненому. — Это рядовой Семенов — что с ним?
— Мы подходили, — зачастил уже другой фельдшер. — Он тихо сидел в углу и отказался отвечать на наши вопросы. А это вообще нечестно!
— Рядовой Семенов, какие у вас были инструкции? — я повернулся к солдату.
— Сидеть молча, если не подойдут в течение десяти минут, — солдат смущенно вернул часы капитану Шульгину. — Если подойдут раньше, сказать, что рядом был взрыв, теперь тошнит и кружится голова.
— Что это? — я посмотрел на фельдшера.
— Не знаю.
— Это контузия! — рявкнул я в ответ, на мгновение задумавшись о том, что открытие большей части последствий от воздействия взрывов и оружейного огня еще впереди. Ну да что теперь делать, будем опережать время. — Ударная волна поражает головной мозг и его функции. От удара о черепную коробку возможен отек, но с этим мы ничего не сделаем. А вот помочь человеку не захлебнуться рвотой — положить его на бок в устойчивую позу с подтянутым повыше коленом — это нам уже по силам. Кажется, мелочь, но такая мелочь, если не обратить на нее внимание, в отличие от царапины может стоить жизни! И ваша… Нет, наша общая главная задача сделать так, чтобы мы правильно распределили ресурсы и помогли всем, на кого нам хватит времени и сил.
— Разрешите, господин полковник? — капитан Шульгин, внимательно слушавший мою речь, вытянулся, чтобы задать вопрос.
— Разрешаю.
— Почему вы говорите, что мы должны помочь тем, на кого хватит времени? Почему не всем?
— Потому что, — я вздохнул, — у нас недостаточно врачей на каждого раненого. Чем раньше мы это признаем, тем быстрее начнем искать решение, что с этим делать. Так же важно понимать, что раненые появляются не в тылу в больнице, а на переднем краю, где стреляют, где ни на что нет времени, и все, что можно и нельзя, нужно делать быстро и не высовываясь. Поэтому правильная сортировка — это одна из важнейших частей работы медицинской части. Ведь в чем ее суть? Мы делим раненых на группы. Черная — те, кому не помочь, и если мы будем тратить на них время, то украдем его у тех, кого еще можно спасти. Красная — те, кто могут умереть в течение часа и кем нужно заниматься в первую очередь. Желтая — те, чьи жизни пока не находятся под угрозой и кто, как бы больно им ни было, должны подождать, пока врачи, чье количество ограничено, будут спасать их товарищей. И, наконец, зеленая группа — легкие раненые. Легкие — это не значит, что их не нужно лечить, но значит, что до госпиталя они смогут добраться самостоятельно. Естественно, не одни, соберем их в группу, человек в 10–20, поставим сопровождающего и вперед. А медицинский транспорт сохраним для тех, кто на самом деле не сможет без него обойтись.
* * *Игорь Иванович Слащев думал, что сегодня ему как обычно придется ставить нового офицера на место. Уже не раз бывало, что мундиры пытались его строить, рассчитывая загнать медицину в свои тугие армейские рамки, но быстро убеждались, что на самом деле ничего в ней не понимают. И, к счастью, им обычно хватало понимания, что ради блага себя и солдат стоит отойти в сторону.
Сегодня доктор Слащев впервые почувствовал себя на их месте. Сначала странные слухи о том, что новый полковник провел в прямо в поезде операцию на артерии. И пусть Игорю Ивановичу доводилось читать о подобных опытах, но рассчитывать, что кто-то в России оказался на острие науки, было невероятно. Особенно невероятно, что этим кем-то оказался военный… Поэтому он просто предпочел не поверить в эти сплетни. Точнее, он не верил сначала, но, когда полковник Макаров устроил ему разнос с сортировкой раненых, появились сомнения. И ведь как придумал — не просто накричал или объяснил словами, а показал на деле и ткнул носом.
Игорь Иванович так разозлился, что был готов взорваться из-за любой мелочи, но тут полковник рассказал своему капитану про суть сортировки и… Это было так необычно. Новые слова, термины, но при этом все так просто и понятно. А потом Макаров и вовсе предложил повторить эксперимент. Только теперь уже доктор будет готовить раненых, а он в свою очередь проинструктирует фельдшеров. Мысль о том, что это глупые игры, мелькнула лишь на мгновение, уже через секунду доктор думал только о том, как теперь уже он макнет полковника носом в грязь.
И он постарался. Снова привлек поручика Славского, придумал каждому солдату свой уникальный случай и добавил пару хитростей. Если не догадаться задать правильный вопрос, то причину болезни легко можно было перепутать. А еще… Тут Игорь Иванович признавался сам себе, что поступает не очень честно, но очень уж ему хотелось победить — в общем, он добавил пару случаев, с которыми точно еще никто из его команды не сталкивался. Так что победа теперь была ему гарантирована.
— Вы готовы? — спросил полковник.
— Готовы, — доктор оглядел созданное им поле раненых.
— Тогда начинаем…
Ответил его противник, и вперед выступил один-единственный фельдшер. Новенький Короленко — Слащев задумался, насколько тот может быть хорош, но только тряхнул головой. Все его ловушки тому точно не обойти. Доктор был уверен в себе, но все равно с волнением следил за происходящим.
Короленко подошел к первому больному. Вопрос — он его даже не расслышал на расстоянии — ответ.
— Красная группа.
Второй раненый. Вопрос-ответ.
— Зеленая группа.
Рядом начал прыгать поручик. Вопрос — тот попытался увести разговор в сторону. У Игоря Ивановича даже вспыхнула надежда, но…
— Зеленая группа, — припечатал Короленко и продолжил свой поход.
Всего сортировка раненых заняла чуть больше минуты, и ошибся фельдшер только один раз. Причем и сам Игорь Иванович, если не кривить душой, в том случае мог бы допустить оплошность, столько всего там накрутил. Теперь должен был начаться разбор, но тут к полковнику прибежал еще один новенький, капитан Хорунженков, и доложил, что кто-то устроил дебош у его палатки.
В общем, полковник Макаров ушел заниматься своими делами, а доктор Слащев остался со своими. И он не собирался терять ни секунды, чтобы разобраться, что же именно тут произошло.
— Как? — подошел он к Короленко. — Что вам сказал полковник, как вы сделали все так быстро? И так… безошибочно?
— Он… — фельдшер выглядел смущенным. — Он сказал, что это называется простая сортировка. Если человек не дышит и не двигается — черная зона…
— Но ведь можно ошибиться! — тут же воскликнул кто-то из толпы. — Наша задача — нести христианское милосердие, но как можно отворачиваться от кого-то так быстро, даже не попытавшись ничего сделать?
— Я сказал полковнику примерно так же, — Короленко покраснел. — А он сказал, что это чушь.
— Что? — доктор Слащев открыл рот от удивления.
— Да! — с вызовом ответил Короленко. — Сказал, что милосердие он оставит господу богу, а наша задача — сделать так, чтобы как можно больше раненых выздоровели и как можно быстрее вернулись в строй.