Красная земля (СИ)
Петраков задумался, потирая подбородок.
— Ловушка… Приманка в милиции… А мы будем ждать. Но он же не дурак, Иван Палыч. Он поймет, что это провокация!
— Возможно. А возможно и не поймет. Думаю, его жадность и уверенность в своем превосходстве затмят осторожность.
— Ладно… — Петраков тяжело вздохнул, но в его глазах зажегся знакомый огонек охотника. — Рискованно, но игра стоит свеч. Действуй. Дай мне текст этой заметки, а я сам Полозову скажу, чтобы пропустил в номер. Только чтобы без лишних подробностей. И чтобы вышла завтра же.
— Завтра же, — кивнул Иван Павлович. — А мы с вами, Василий Андреевич, начнем готовить для господина Рябинина самый теплый прием в его жизни.
— Последний, — холодно добавил начальник милиции.
* * *Пока в Зареченске Петраков и его люди готовили засаду в здании милиции, переставляли мебель, организовывали скрытые посты и дежурили у телефона в ожидании звонка от журналиста, Иван Павлович действовал на своем фронте.
Он собрал медицинский чемоданчик, запасы вакцины и, прихватив с собой в помощники окрепшего Романа Романыча и одного из красногвардейцев для охраны, отправился в село Ключ.
Дорога была ухабистой и долгой. Фаэтон подпрыгивал на колдобинах, и Иван Павлович то и дело придерживал драгоценный ящик с вакциной. Пейзаж за окном был унылым и тревожным: пожухлые поля, покинутые хутора, следы недавнего присутствия то ли бандитов, то ли мародерствующих дезертиров.
Ключ…
Сюда следовало ехать как можно скорее. И на то были причины.
Первая, и самая важная — вакцинация. С села уже начали приходить недобрые вести о том, что появляются больные. Нужно провести вакцинацию, пока не стало поздно.
А вторая цель — расспросы о броневике. Именно в сторону Ключа уехал необычный автомобиль Рябинина. Кто знает, может там и стоит? Хотя это вряд ли. Но следы поискать стоит. Возможно удастся найти какую-то ниточку.
Иван Павлович начал с самого очевидного — с председателя местного совета и фельдшера.
— Броневик? — председатель, мужик с проседью в бороде и умными, уставшими глазами, помотал головой. — Нет, Иван Палыч, не видели. Слышали, конечно, что грохочет что-то по большаку, да кто его разберет? То ли грузовик, то ли… Нынче всякое бывает. Да не до того было — болезнь, Иван Павлович, у нас эта. Вы бы глянули.
— Обязательно гляну. Пошли.
Провели осмотр, дали рекомендации. Потом принялись обходить людей — делали вакцинацию, а заодно и как бы между делом расспрашивали.
Удача улыбнулась им у самого выхода из села, у ветхой кузницы. Старый кузнец, гигант с обожженными руками, на вопрос о броневой машине задумался, а потом хлопнул себя по лбу.
— А ведь было дело! Шум, грохот. Я тогда как раз подкову правил для мерина-то Листратыча. Выглянул — а оно, железное чудище, на краю села стоит, мотор тарахтит. Не нашу улицу, дальше, к старой мельнице. Ух, сколько в нем железа! На сотню коней хватит подковать!
— К мельнице? — Иван Павлович насторожился. — А потом?
— А потом… Потом притух мотор. Минут на пятнадцать. И укатило. И больше не видел.
Старая мельница. Заброшенная, на отшибе, у небольшой речушки, которая впадала в их главную реку. Идеальное укрытие.
«А ведь оттуда удобно и до артели Михаила ходить — только по лесу пройтись, выйти на пригорок — и уже у кладбища».
— Спасибо! Большое спасибо! — Иван Павлович пожал мозолистую руку кузнеца.
Они немедленно отправились по указанному направлению. Дорога была разбитой, и следы грузных колес на грязи виднелись вполне отчетливо. Они вели прямиком к темнеющему вдали силуэту старой мельницы с поломанными крыльями.
Подъехав поближе, они спешились и стали продвигаться осторожно, стараясь не шуметь. Красногвардеец снял с плеча винтовку.
У самого входа в мельницу картина открылась красноречивая. Следы шин обрывались. А рядом, на земле, виднелись четкие отпечатки ног — несколько пар сапог и… следы грубых башмаков, похожих на те, что были на убитом Льве Фролыче.
— Они здесь были, — тихо прошептал Роман Романыч. — Но, кажется, давно — еще до ограбления школы.
Осторожно войдя внутрь, они увидели следы пребывания: пустые консервные банки, окурки махорки, сломанный ящик. В углу валялась смятая, забрызганная грязью тряпка — похоже, ею вытирали руки.
— Ничего ценного они здесь не оставили, — развел руками красногвардеец.
Но Иван Павлович подошел к грубо сколоченному столбу, поддерживавшему балку. На нем был нацарапан ножом неуклюжий, но узнаваемый знак — стилизованная буква «Р» в круге. Знак Рябинина. Метка для своих? Или просто бахвальство?
— Они использовали это место как точку сбора или укрытие, — проговорил Иван Павлович.
Он вышел на улицу, оглядывая окрестности. Старая мельница на отшибе… Броневик мог подъезжать сюда, не привлекая лишнего внимания. Отсюда было недалеко и до Зарного, и до большака, ведущего в другие уезды.
— Как только вернемся, нужно срочно передать Петракову, — начал вслух рассуждать Иван Павлович. — Пусть выставит здесь скрытый пост, наблюдателей. Если Рябинин и его банда появятся здесь снова, мы должны знать об этом. Хотя, вряд ли они сюда еще сунуться…
* * *Доктор оказался прав — у мельницы больше никого не видели. Рябинин, обладающий каким-то невероятным чутьем, видимо понял, что там его могут поджидать и сменил локацию. Но ничего, доктор тоже умел ждать. Вышла статья в газете, и Рябинин должен был на нее клюнуть.
Через два дня, когда Иван Павлович заканчивал очередной обход, в больницу, сметая все на своем пути, ворвался запыхавшийся молодой милиционер, помощник Петракова.
— Доктор! Иван Павлович! Берите шапку, бегом в управление! Василий Андреевич вызывает! — он едва мог говорить, держась за бок. — Взяли! Кажись, того самого… с картинами!
Сердце Ивана Павловича дрогнуло от предвкушения. Наконец-то! Попался, гад!
Он схватил пальто, на ходу крикнул Аглае, чтобы продолжала без него, и почти бегом бросился следом за милиционером к машине. Рванули к зданию уездной милиции.
Внутри царило оживление. Милиционеры, возбужденные и довольные, толпились в коридоре. Сам Петраков, с лицом победителя, стоял у двери в кабинет следователя.
— Ну, Иван Палыч, видишь? — он хлопнул доктора по плечу. — Не заставил себя ждать! Как по писаному — поперся на приманку! Поймали мы его. Вон он, сидит в кабинете, чернее тучи.
Иван Павлович, еще не отдышавшись, заглянул в кабинет. И его надежды рухнули в одно мгновение.
За столом, под присмотром угрюмого милиционера, сидел… не Рябинин. Вместо него был какой-то жуликоватый, испуганный тип в поношенной косоворотке и стоптанных сапогах. Его руки дрожали, а взгляд бегал по углам, ища спасения.
— Это не он, — тихо, но четко сказал Иван Павлович, отступая от двери.
— Как это… не он? — лицо Петракова вытянулось. — Он же… он же в кабинет к нам ломился! С документами какими-то фальшивыми!
— Это не Рябинин, — повторил доктор, чувствуя, как усталость и разочарование накатывают новой волной. — Рябинин старше, в очках, с бородкой… Это какой-то мелкий жук. Точно не он, уж я то знаю!
Петраков ругнулся сквозь зубы и распахнул дверь.
— Так, дружок, — обратился он к сидящему. — Давай-ка по новой. Кто ты такой? И зачем тебе понадобилось в мой кабинет лезть?
Тип затрясся еще сильнее.
— Ваше благородие… товарищ начальник… Да я ничо… Меня подставили!
— Говори толком! Имя!
— Федя… Федор Кузьмин, по кличке Шнырь… — он сглотнул. — Из Зареченска я…
Допрос пошел по серьезному. Под давлением Федя быстро запел. История была до смешного простой и в то же время показательной.
— Да встретил я его в трактире «Якорь», позавчера… Сидит, кофий попивает, интеллигентный такой, в очках… Водкой меня угостил. Разговорились. Я пожаловался, что работы нет, жить не на что… А он говорит: «А хочешь, я тебе работу дам? Пустяковую». — Федя всхлипнул. — Я, дурак, обрадовался! Говорю: «Какая?» А он: «Ничего красть не нужно. Просто проберись ты в здание милиции, в кабинет к начальнику. Посмотри, где у них сейф стоит. И расскажи мне». Я испугался, говорю: «Да меня ж там сразу возьмут! В милицию то лезть! Живо в тюрьму упекут!» А он улыбнулся и говорит: «Не возьмут. Ты же ничего не украдешь. Просто посмотришь. За просто посмотреть в законе нет тюрьмы. Сделаешь дело — получишь еще». И… и дал задаток. А я что? Ну это же и вправду не воровство! Что я того нарушил? Просто заглянул.