Царь царей (СИ)
А что, вообще-то действительно лишним не будет. В книжной клети, насколько помнится, я был единственный раз. А чтобы посетить клеть, надо ехать в Подворье. Где мне теперь по определенным причинам показываться не хотелось. Да и поиск нужной информации действительно немного утомлял. А тут свой прокси-сервер для выхода в рубежный интернет. Поэтому я оставил номер телефона и записал Алангардовский. Тьфу ты, что за ник, язык сломаешь!
— Всс… се понятно. Дед перетаскивает сюда сс… своих людей, чтобы завладеть ларем, — затараторила лихо, когда мы сели в машину — Четыре кощея в Выборге — сила поисс… стине могущественная. В нужный момент…
— Не части, — оборвал я Юнию, у которой даже голос стал подрагивать от волнения. — Думаю, дело значительно сложнее.
— В сс… смысле?
Вместо ответа я вытащил телефон и набрал единственному тайному агенту, на которого мог положиться.
— Привет, соскучился? — по ее тону я сразу понял, что Наташа улыбается. Удивительный человек, все время на позитиве. Если бы я ее не знал, то мог заподозрить в употреблении запрещенных веществ.
— Жутко как!
— Ну так приезжай. Я чай заварю… а когда зайдешь — и дверь.
— Как-нибудь в следующий раз. Ты лучше скажи, в последнее время воевода часто к Травнице стал ездить?
— Ну, не прям часто, но периодически. То он к ней, то она к нему. Они вроде как зарыли топор войны и раскурили трубку мира. Проще говоря, помирились они. Ты должен понимать, что после длительной ссоры самое то потрахаться.
— Ох, Наташа, лучше бы они трахались, — грустно вздохнул я.
— Так, я чего-то не поняла, — сразу напряглась приспешница Инги. — О чем речь?
— О том, что Травница просекла, что со мной каши не сваришь. И нашла нового временного союзника. Все как по учебникам для рубежников. Если такие, конечно, есть.
— И чего делать?
— Я подумаю. Пока.
— И чего сс… делать? — повторила лихо, когда я положил мобильник в карман.
— Тоже искать союзников. Вот только всех адекватных уже разобрали.
— На безрыбье сс… выбирать не приходится.
Я тяжело вздохнул. Самое противное, что у меня было точно такое же мнение.
— Ладно, сейчас завезем продукты к Васильичу, а потом сгоняем к ларю.
— И что ты там хочешь увидеть? — поинтересовалась лихо.
— Сам не знаю, — честно ответил я.
Глава 21
На подъезде к лесу закапал мелкий, но настойчивый дождь. Судя по затянутому небу, с редкими проблесками солнца, он здесь обосновался всерьез и надолго. Хотя наша балтийская погода всегда умела удивлять. Правда, редко в положительную сторону. Вполне возможно, что через полчаса зарядит серьезный ливень, под которым таскаться по лесу совсем не хотелось.
Однако сегодня я стоически сносил невзгоды судьбы. По сравнению с кощеями всех мастей, которые спали и видели, как бы разобраться со мной и завладеть ларем (или сделать все это в обратной последовательности), падающая с неба холодная вода была сущим пустяком.
К тому же, вкусно запахло разнотравьем, что для уже окончательно попрощавшегося лета было удивительно. Я даже открыл окно, вдыхая ароматный воздух. Такой сочный, что, казалось, им можно было наесться. Подобная любовь к жизни появляется либо перед смертью, либо с жесткого похмелья. И учитывая, что не употреблял я уже давно, данное обстоятельство весьма напрягало.
— Угощенья сс… не взял, — не столько укоризненно, сколько с легкой издевкой заметила лихо.
— Вообще-то взял, точнее, на всякий случай ношу с собой уже лет сто пару сникерсов. Ну, чтобы совсем совратить лешего быстрыми и ненужными углеводами. Но видеться с ним и правда не хочу. Не при таких обстоятельствах.
— Пробежала кошка между сс… друзьями, — продолжала троллить Юния.
— Нет, дело в другом.
Я начал и тут же замолчал, не в силах закончить мысль. Потому что чувствовал себя вором, забравшимся в чужой огород за яблоками. Вот только с той разницей, что фруктового дерева там не было. Точнее, оно определенно где-то росло, но я его найти оказался не в силах.
Короче, сравнения и метафоры — это не мое. Я знал лишь, что приперся к ларю, но совершенно не представлял, что именно хочу разузнать. Все вроде бы было понятно. Внутри сундука с красивыми узорами лежит какая-то древняя реликвия. Такая крутая, что все прогрессивное и не очень кощейство хочет ей завладеть. Стоит лишь дождаться лунного затмения, до которого осталось всего ничего, когда и начнется главная потеха. Хотя какая потеха? Здесь будет кровавая баня.
Если честно, я даже не особо надеялся, что мне удастся натравить тверских на новгородских. Да еще большой вопрос, как поведет себя мой подельник по открыванию волшебных сундуков и извлечения из них реликвий на свет божий. Рехон — он персонаж, как бы сказать помягче, своеобразный. Как Киркоров. Вроде понятный тип, но может в любой момент войти не в ту дверь.
Трава скрипуче шуршала под ногами, и мне казалось, что звуки оглушающе разносятся по всему лесу. И все животные вокруг, а может, и нечисть (кто его знает?) внимательно меня слушают. Даже лихо, словно ощутив мое нервное напряжение, перестала доставать своими издевками.
Я добрался до спрятавшегося в желтой листве дуба, на мгновение даже подумав, как было бы хорошо, не окажись в его дупле ларя. Но куда там. Лежит родимый, сверкая драгоценными боками и словно издевательски глядя на меня.
С упорством электрика, которого только что шарахнуло в трансформаторной будке, но у которого еще не закончился рабочий день, я тронул серебряную крышку сундучка. Вот даже магическим током не ударило. Видимо, у меня уже выработалось нечто вроде иммунитета. Разве что сердце забилось как у перепуганного зайца.
Я попытался вытянуть ларь наружу, не особо веря в успех. И, само собой, ровным счетом ничего не произошло. Правда, непонятно, что бы я делал, если это удалось? Тут почти как с женщиной, которая на грубый подкат ответила «да». Что ей после говорить?
Сейчас мне пришлось сесть возле дуба, вытерев вспотевшие виски. Что я хотел здесь увидеть? Чего добиться? Может, получить какие-то ответы?
Для чего все это? Что ждет там, в ларе, такого могущественного, что даже Илия начал плести тонкую, но прочную паутину? Про Трепова уж и говорить не приходится.
— Хорошо, что дождя нет, — пробормотала Юния. — Можно сс… сказать, что повезло.
— Не надо произносить это слово, — скривился я.
Не то чтобы я был суеверным, но зачем будить лихо. Точнее, зачем лихо говорить о везении, когда я и так им не избалован. В общем, не успел я додумать эту мысль, как с неба стали падать мелкие бисерины дождя. Без грома, молний и прочих угроз от мироздания. А так, тихонько и подленько. И кто всему этому не удивился? Конечно, я. Еще издевательски поблескивающее среди туч солнце словно насмехалось надо мной. Классика.
Правда, с определенным запозданием я заметил искрящуюся под каплями влаги дорожку из травы. Она вела меня тем же путем, которым мы пришли. Ну, технически, пришел я, а Юния продолжала сидеть в Трубке. А потом я понял — это не трава. А тот самый лазурный лишайник, который растет в очень непростых местах. И складывалось ощущение, что ларь с чем-то соединен невидимой нитью.
— Скажи, подруга дней моих суровых, а у нас лазурный лишайник ведь питается хистом, так?
— Всс… се рубежное питается промыслом, чтоб ты знал. Но да, паразит растет там, где хиста избыток.
— А как может быть избыток хиста там, где ларь спрятан уже несколько веков? С полумертвым волотом в башне Грифона понятно. Туда лезли рубежники, получали по шапке, великан подпитывался их хистом. Ну, и излишки уходили на лишайник. А тут…
— Не нравится мне это сс…
— Это «сс» мне тоже не внушает сдержанного оптимизма, но хоть какая-то зацепка.
Мы обошли стену леса, возвращаясь на юг, пока не выбрались к тому сухому и старому дереву, которое стояло в стороне ото всех. Будто огибаемый людьми прокаженный на рыночной площади. Лишайник здесь уже еле угадывался по редким всполохам. И если бы не насмешливое солнце, я бы его и вовсе потерял. Но все сводилось к одному — магический паразит вел к высохшему мертвому дереву. А я знал, что если где-то жужжит, то все это неспроста.