Любовница поневоле

— Теперь ты переступаешь границы, Доминик.
На меня снова сверкнули взглядом, скулы вервольфа заострились, и я было подумала, что он сейчас рявкнет, что мы уходим. Но черты лица Доминика вдруг смягчились, а губы тронула улыбка.
— Справедливо. Я хочу их убрать.
— Так убери.
Видимо, на меня подействовала «Пьяная медведица», а может, необычность самого факта свидания с ним. Иначе объяснить то, что брякнула, я не могла.
  
— И что ты хочешь обо мне узнать, Шарлин?
Отвечать «ничего» после того, как сама предложила откровенный разговор, было бы странно.
— Хорошо, — пробормотала я. — Кое-что действительно не дает мне покоя. Почему сейчас?
— Что сейчас?
— Ты предлагал мне стать твоей четыре года назад. На этом все и закончилось. Я думала, что не настолько тебе интересна, но, когда пришла к тебе за помощью, выяснилось, что очень даже интересна. Настолько, что ты готов защищать меня и моих близких. Так что изменилось за это время, Доминик?
Я покрутила бокал в руках, отмечая, что в нем уже осталось меньше половины, и посмотрела вервольфу в глаза.
— Ты стала свободна.
— Свободна?
— По нашим законам именно волчица выбирает себе волка. Партнера и мужа. Четыре года назад ты выбрала Дэна, и я не стал соревноваться с ним за твое внимание. Когда же ты овдовела, это снова открыло мне дорогу к тебе.
Меня бросило сначала в жар, а потом в холод.
— Звучит так, будто ты собирался со мной встретиться.
— Не только встретиться, Шарлин. Я решил, что ты станешь моей в ту минуту, когда мне сообщили о его гибели.
Он снова улыбнулся, а мне почудилось, что я сама шагнула в капкан.
Одной «Медведицей» здесь не обойтись!
— Ты знал, что я приеду? — Мой голос упал, и будь Доминик человеком, вряд ли бы он расслышал вопрос в шумном баре, но человеком он не был.
— Даже не рассчитывал на это. Твое отношение ко мне я понял в тот вечер, когда узнал о вашей с Дэном помолвке. Ты хотела меня, но не хотела в этом признаваться даже себе. Поэтому я собирался доказать тебе, что ты ошибаешься. Если не тогда, то сейчас.
— Каким образом?
— Свиданиями. Подарками. Словами.
— Я бы не согласилась на свидание с тобой.
Откровенность за откровенность. Но во взгляде вместо яростного золота мелькнуло веселье.
— Это я тоже понял, когда ты меня опередила и приехала ко мне. Не представляю, что делал Дэн, но ты невзлюбила всех вервольфов разом.
— И ты не придумал ничего лучшего, чем заключить эту сделку?
— А ты бы приняла мою помощь просто так?
— Да! — рявкнула я, но под скептическим видом Доминика призналась: — Нет. Я бы тебе заплатила. Деньгами.
— И снова отказала бы мне.
— Да, отказала. У меня вообще мог быть мужчина.
— Тогда бы ты отправилась за помощью к нему, — припечатал он.
— Я по-прежнему могу выбрать другого.
От улыбки вервольфа не осталось и следа.
— Не можешь. Ты уже выбрала меня. Стала моей женщиной, разделила со мной постель. Если ты выберешь еще одного мужчину, это будет означать, что ты колеблешься с выбором, и у меня появится право вызвать его на бой.
Варварство какое-то!
— А если он будет человеком?
В голову почему-то пришел Хантер, но это не обязательно должен быть Хантер. Мне мог понравиться кто угодно.
— Ему же хуже.
Теперь прищуриваюсь я.
— Странные у тебя понятия о свободе, Доминик.
Его ноздри раздуваются, но ярость в глазах тает.
— Почему же? Тебе не понравилось, что со мной хотела познакомиться та девушка, а мне не нравится, когда вокруг тебя вьются другие мужчины. Это инстинкт, Шарлин.
— Но при этом у тебя все равно есть невеста.
«Медведицу» я все равно прикончила, только лед остался, так что пусть волк рычит сколько влезет.
— Это другое, — на удивление мягко отвечает Доминик.
— Для меня нет, — отрезаю я. — Если хочешь знать, последние полгода нашего с Дэнвером брака мы жили отдельно. Я прогнала его из дома, когда мне позвонила его любовница. Прогнала в ту же ночь. Я страшная собственница, поэтому либо мой мужчина будет принадлежать только мне, либо не будет. Но тогда и меня не будет рядом с ним.
Я постучала пальцем по своему бокалу, не позволяя ему ответить.
— Значит, это Одри тебя выбрала?
По лицу вервольфа было заметно, что он снова недоволен сменой темы, но по-прежнему сдерживает порыв взвалить меня на плечо и унести отсюда. Поэтому просто заказывает мне еще один коктейль.
— Я сделал ей предложение, и она его приняла.
— А могла отказаться?
— Могла. Одри — любимая племянница альфы Конелла, одного из старейшин.
Как бы мало ни рассказывал мне Дэн о вервольфах, про старейшин я знала. Это самые старые и благородные альфы из всех и которые обладают правом судить остальных альф, когда те нарушают закон. Поэтому Одри — завидная невеста. Недурно!
— Значит, это что-то вроде политического брака?
— Это и есть политический брак. Она об этом знает и хочет стать женой сильного альфы.
И управлять им. Но это мелочи. Насколько я помню, Одри не клялась в любви к Доминику. Не уверена, что такие вот стервы вообще способны любить.
Но он сам такую выбрал.
— А чего хочешь ты?
— Хочу, чтобы моя стая была самой благополучной. Чтобы мои вервольфы и волчицы ни в чем не нуждались. Чтобы никто не покушался на мою территорию.
Откровенно.
Очень.
Я даже про коктейль забыла, подавшись вперед.
— Брак с волчицей это гарантирует?
— Нет, — криво усмехается Доминик. — Это все зависит лишь от меня. Но у альфы обязательно должна быть жена — такое условие ставят старейшины. Иначе мне снова придется отстаивать свое право быть вожаком. В битве. Как я делаю уже два года.
О чем-то подобном он упоминал, когда рассказывал про самопровозглашенных альф. Кажется, там говорилось про официальные и неофициальные вызовы, но тогда я не заострила на этом свое внимание.
— То есть ты сражаешься…
— Со всеми, кто решит бросить мне вызов. Но только одну ночь в году.
— И сколько их обычно?
— В прошлом году было четырнадцать.
— Четырнадцать на одного?!
Четырнадцать хищников. Зверей. Волков.
Видимо, у меня был тот еще вид, если Доминик снова развеселился.
— Стать альфой — значит возложить на себя огромную ответственность, Шарлин. А я еще и самый молодой альфа за последнюю сотню лет.
— С тебя другой спрос?
— Вроде того.
Я не заметила, как вместо коктейля втягиваю талую воду, а «Пьяная медведица» снова испарилась из моего бокала. Задумчиво облизала губы и поинтересовалась:
— Наличие жены освобождает тебя от вызовов?
— Не совсем. Но вызвать на бой меня смогут только раз в три года и лишь один вервольф. Кто это будет — тоже решают старейшины. До меня альфой стаи был мой дядя, он был не очень хорошим вожаком и не очень хорошим вервольфом. Его гораздо больше волновало собственное благополучие. Но он был сильным и всегда выходил победителем в битве, пока не проиграл.
Привкус «Медведицы» начинает горчить на языке.
— Зачем ты мне все это рассказываешь? — интересуюсь я. — Чтобы я поняла, как тебе важно жениться на волчице? Так тебе не нужно меня убеждать. Мне от тебя другое нужно.
Доминик темнеет лицом, а в глазах снова зажигаются желтые искры.
Только нас прерывает появление прима Корса, соседа моих родителей.
— Чарли! Какими судьбами?
Приходится поздороваться, представить Доминика и отказаться от приглашения пересесть за стол побольше, присоединившись к компании отмечающих пятницу.
— Спасибо, но мы уже уходим, — говорит вервольф. Он вежлив и даже улыбается. Впрочем, стоит нам вынырнуть из теплого бара в холодные сумерки улицы, его улыбка тает. Как мокрый снег, который сейчас сыпется с неба и исчезает из виду, достигая мостовой.
  
Я плотнее запахиваю пальто и жалею, что перчатки остались в моей квартире, но до автомобиля Доминика не так далеко. К тому же вервольф берет меня за руку и сжимает мою ладонь в своей. Сжимает так, что это напоминает тиски. Боится, что убегу?