Любовница поневоле

Этот вечер настолько не отличался от моих прежних, будто в мою жизнь вовсе не врывался Доминик. Еще вчера я бы, наверное, обрадовалась, что вервольф обо мне забыл, но сегодня то и дело поглядываю на часы. Я по нему не скучаю, нет, мне просто любопытно, почему до этого я интересовала его больше. Не понравилась совместная ночь или всё, наигрался? Я не знаю, что злит меня сильнее: то, что он не звонит, или то, что я размышляю, почему он этого не делает. И чем больше я об этом думаю, тем больше злюсь.
  
Естественно, ни о каком написании романа и речи не идет.
Бесов альфа!
Эгоцентричный пушистый хрен!
Так, ладно, там Доминик пушистым не был…
О чем я вообще?
Я выключаю вывеску, переворачиваю табличку и иду закрывать кассовый день. Но прежде, чем успеваю дойти до стойки, на телефон приходит сообщение:
 
Надень платье, которое я прислал вчера.
 
Только его.
 
Я заеду за тобой через 20 минут.
 
Я оглядываюсь на вывеску и понимаю, что ему доложили, что я закончила работать. Знала бы, не закрывала магазин всю ночь! Но в мою кровь уже впрыскивается адреналин, а губы растягиваются в улыбке. Потому что эту ночь точно можно провести гораздо интереснее, чем чтение новых заявок.
Не торопясь, завершаю дела по магазину и достаю из коробки платье. Оно серебристое, из текучей, будто ртуть, ткани, на тонких бретелях и не предполагает нижнего белья. Впрочем, насчет этого Доминик выразился ясно: только платье. Можно, конечно, плюнуть на условие, но с вервольфа станется проверить при встрече и снять все, что он посчитает лишним.
Правда, не уверена, что сейчас я была бы против подобных проверок. Оказывается, что отсутствие белья действует на меня возбуждающе. Или это Доминик действует на меня возбуждающе?
Я стягиваю с себя кроссовки и одежду и надеваю платье, которое кажется почти невесомым, несмотря на длинную юбку. Оно облепляет мою фигуру, подчеркивая грудь каким-то невероятным образом, и добавляет мне роста. Платье подчеркивает не только грудь, но и ноги: боковые разрезы почти до бедер обнажают их при ходьбе, зато позволяют двигаться свободно в подобной красоте. Юбка длинная, и к ней явно требуются шпильки.
Но раз сказал «только платье», то пусть Доминик сам решает проблему с обувью!
Я распускаю и расчесываю волосы, а потом забираюсь на стойку, усаживаясь аккурат напротив входа. Закидываю ногу на ногу и пишу сообщение:
 
Я готова.
 
Не знаю, ждал Доминик моего ответа или нет, но он появляется в магазине ровно через минуту. Входит, заслоняя собой весь дверной проем.
При виде меня его глаза на мгновение сверкают желтым, но затем возвращают себе обычный цвет. Взгляд вервольфа жадно скользит по моим обнаженным ногам, по груди, он прищуривается и шагает ко мне. И пока он движется в мою сторону, кажется, что пульс в ушах перекрывает шум его шагов.
Правда, стоит Доминику подойти ближе, я вижу, что он чем-то недоволен. Интересно чем? Сегодня я выполнила все условия.
— Здравствуй, — говорю первая.
— Привет, Шарлин. Скучала?
— Ни капли. Весь день в работе.
— Хорошо, что в работе.
Мы оказываемся лицом к лицу, и в моей голове щелкает догадка. У недовольства Доминика может быть только одно имя — Хантер. Если учитывать, что вервольфы докладывают обо всем, что со мной происходит, то обед с историком точно не прошел мимо их внимания.
У меня пересыхает в горле от волнения, и я облизываю губы, но оправдываться не собираюсь. Это был просто обед, и ничего кроме!
— Проблемы? — интересуюсь я, отвечая взглядом на его взгляд.
Доминик внезапно кладет руку на мою талию и притягивает меня к себе, а пальцами второй зарывается в мои волосы, заставляя запрокинуть голову, и утыкается носом в шею. Жест ни капельки не эротичный, но по моему телу будто пробегает разряд тока. Особенно, когда он шумно, по-звериному втягивает мой запах. По коже проносятся толпы мурашек, но отпускают меня так же резко. Правда, лишь для того, чтобы провести большим пальцем по моим губам.
— Нет, — отвечает он, на этот раз более расслабленно. — Уже нет.
— Что это? Ты меня нюхал?
— Считай, это проверкой. — Несмотря на вкрадчивый тон, голос Доминика звучит жестко. — Если к тебе прикоснется другой мужчина, Шарлин, я об этом узнаю.
— Я не собираюсь нарушать наш уговор, Доминик.
— Пусть так будет и дальше. Голодна?
Переход от Доминика-зверя до Доминика-галантного такой резкий, что я не успеваю даже выдохнуть.
— Не отказалась бы от ужина.
Я легонько отталкиваю Экрота, чтобы спрыгнуть со стойки, но он не отталкивается.
— Совсем забыл.
Его руки ложатся на мои бедра и на этот раз медленно скользят по обнаженной коже, задирая платье выше. Казалось бы, ночью вервольф прикасался ко мне гораздо более откровеннее, но сейчас кровь приливает к щекам, и я чувствую себя невероятно испорченной.
— Еще одна проверка?
— Совершенно приятная для нас обоих, — шепчет он мне на ухо, поглаживая внутреннюю часть бедер, но не касаясь самого главного. Чего бы мне хотелось больше всего. — Хорошая девочка. Все сделала правильно.
— Иди к бесам!
Он стягивает меня со стойки и подхватывает на руки.
— Только с тобой.
— Дай мне закрыть магазин!
— Не волнуйся. Мои вервольфы сделают это за тебя.
Он выносит меня из магазина прямо на руках, и мне остается только надеяться, что мама или папа не выглядывают сейчас в окно. Что все соседи чем-то заняты, и никому в голову не придет следить за скромной владелицей книжного магазина. Потому что выгляжу я очень провокационно и совсем нескромно.
Поздний осенний вечер впивается в кожу морозными иглами, холодит босые ступни, но от вервольфа настолько тепло, что я не успеваю замерзнуть. На этот раз Доминик за рулем, и дверь красного спортивного автомобиля легко уходит вверх, как крыло бабочки. Он опускает меня на пассажирское сиденье из светлой кожи, а сам занимает место водителя.
— Изменяешь своим привычкам? — хмыкаю, поправляя юбку и пристегиваясь. Я не знакома с тем, как водит Доминик, но представляю, сколько скорости можно выжать из такой на вид милой машинки. Она же вся обтекаемая, как алая пуля.
— Сегодня свидетели нам не нужны.
— Интригуешь.
Губы Доминика растягиваются в довольной улыбке, он заводит автомобиль и мягко стартует с места.
— Если хочешь, можешь попробовать угадать.
— Магазин нижнего белья? — предполагаю я, чем вызываю у него смех. — Что? Раз ты лишил меня его.
— Не сегодня, Шарлин. — Он бросает на меня пристальный взгляд, будто оглаживает целиком, отчего в салоне становится нестерпимо жарко. — Сама идея мне нравится. Но ты без белья нравишься мне больше.
Кто бы сомневался!
Других идей у меня нет, так что пусть будет интрига.
— К слову, о белье. И об одежде тоже.
— Я тебя слушаю.
Мы выезжаем на обводную дорогу, и плавно шедший автомобиль ускоряется так, что меня слегка вжимает в спинку сиденья, а адреналина в крови значительно прибавляется.
— У меня есть своя одежда, которая мне очень нравится.
Доминик сдвигает брови, хотя не отрывает взгляд от дороги.
— Тебе не нравятся мои подарки?
— Нравятся. Но это не мое. Я хочу сама решать, что мне носить, как одеваться. Например, мне нравятся джинсы и кроссовки.
Вот теперь Доминик смотрит на меня снисходительно.
— Это мужской стиль, а ты женщина.
— Это удобный стиль. Мой стиль. Мне он нравится.
— А я не хочу видеть свою женщину в штанах, — отрезает он так, что чешутся руки вправить ему мозги.
— Мы сейчас про живую женщину говорим? Или про манекен?
  
Доминик, не сбавляя скорости, поворачивается ко мне:
— Не нужно меня провоцировать. Я и так во многом тебе уступаю, Шарлин.
— Не заметила!
— Например, позволяю работать.
От подобного заявления у меня на несколько секунд пропадает дар речи.
— Такого в нашей сделке не было!