Сады Дьявола (СИ)
— Огнеметы, — сказал Бенуа.
— Я сказал: не убивать. Или ты предлагаешь ходить по пещерам с постоянно зажженым огнеметом как с факелом?
— Зомби боятся света, — сказала Стерн.
— Правильно. Вопрос: можно ли изготовить прожекторы с тем же спектром излучения, как у местного солнца?
— Скорее всего, дело в ультрафиолете, — сказал Бенуа.
— Хорошо. Где нам достать ультрафиолетовые прожекторы?
— Не знаю, — ответил Бенуа. — Это надо у инженеров спрашивать.
— Ладно, сам узнаю. Вопрос по твоей специальности: помнишь, Айрону очень не понравился сигаретный дым?
— Да, точно! Я еще подумал…
— Раньше надо было думать. Ты — химик, значит, сможешь синтезировать сигаретный дым без сигарет?
— Скорее всего, да. Но сигаретный дым — это очень сложная смесь. На зомби, вероятнее всего, действует лишь одна или несколько основных составляющих. Их и надо синтезировать. Так будет быстрее и проще. А потом это вещество зарядить в шашки и!…
— Разумно. Что тебе для этого потребуется?
— Мне нужны будут помощники. В команде Чехова наверняка есть специалисты по отравляющим… — Пульхр поглядел на Чехова, Чехов кивнул. — … и еще пару человек для подсобных работ.
— Хорошо. Чехов, выдели людей.
— Еще зомби понадобятся, — сказал Бенуа.
— Сколько?
— Штук десят.
— Возьми сколько надо в пассажирском отсеке.
— Подождите! — вскричала Стерн. — Это мои зомби! И их всего десять штук осталось!
— Ладно. Чехов! Ночью, когда зомби снова придут к кораблю, наловите сколько он скажет.
— Вообще-то лучше всего такие эксперименты проводить на «Неуловимом», — сказал Бенуа. — В изолированной лаборатории…
— Еще один! Нет! Думать забудьте таскать заразу на мой корабль! Поставь палатку снаружи и организуй временную лабораторию.
— Но мне нужно будет оборудование, реактивы…
— Закажи на корабле все что нужно.
— Но в палатке только днем можно будет работать!
— А ты сколько собрался там сидеть? Сегодня готовишь все необходимое, ночью тебе наловят зомби, с утра ставишь палатку и вперед. Завтра к закату я хочу знать результаты по твоим опытам! А послезавтра мне нужен рабочий прототип!
ГЛАВА 13
— Ну и зачем мы здесь? — спросил Чехов.
Он остановил джип в начале улицы, но вылезать из него не спешил, разглядывая заброшенные дома вдоль дороги.
— Понятия не имею, — ответил Пульхр.
Он уже выбрался из машины и регулировал ремень своего автомата.
— Как это? Зачем тогда мы сюда приехали?
— По наблюдениям «Джо» зомби часто посещают этот населенный пункт, хотя он и находится достаточно далеко от шахты.
— И чем они здесь занимаются?
— Ничем. Я пробовал проследить за ними на дроне, но из осмысленных поступков могу припомнить только как однажды зомби поймал и съел ежа. В остальных случаях они слоняются по локации и залезают в дома. У меня сложилось впечатление, что они что-то ищут.
— Так может, они сюда приходят охотиться на ежей?
— Может быть. А может быть у них сквозь химические команды грибка прорываются человеческие воспоминания, и их тянет туда, где они когда-то жили. Поселок соединен с шахтой узкоколейкой, видимо, раньше здесь проживали шахтеры. Ничего, прогуляемся. Время пока есть. Стерн общается с зомби, Сикорский чинит Жука и собирает ультрафиолетовый прожектор. Бенуа химичит. Сколько мы уже на этой планете, а ничего, кроме шахты и «Звезды» не видели. Тебе не надоело сидеть в консервной банке?
— Ты чего, шлем снимаешь?
— Я хочу видеть и чувствовать то же, что и зомби, которые сюда приходят. Они между собой общаются феромонами, может быть и мы что-то почувствуем.
— Хочешь понять зомби — думай как зомби.
— Спасибо, учту. Ты давай тоже шлем снимай. Заодно потреплемся без лишних ушей.
Машину они оставили под присмотром дрона и пошли пешком. Городишко был небольшой, домов сто. В плане он напоминал стилизованный рыбий скелет: центральная улица-хребет со множеством отростков, ведущая к главной площади. Туда и двинулись, стараясь держаться середины дороги.
Пульхр шел прогулочным шагом, с ленивым любопытством, как на экскурсии, разглядывая развалины. Чехов злобно озирался, держа указательный палец на спусковой скобе. Дорога сохранила асфальт, но трава уже пробовала его на прочность, пробиваясь сквозь многочисленные трещины.
— Слушай, — сказал Пульхр, — я заметил, — или мне показалось? — что между тобой и Петровой какие-то напряженные отношения. У нас в интернате Петровой не было, а сама она про прошлое не рассказывает.
— А Маринни у вас в интернате была?
— Маринни была, — сразу помрачнел Пульхр.
— И ты за ней бегал?
— Бегал.
— И чем закончилось?
Пульхр дернул плечом.
— Ничем. Она бросила меня за два месяца до выпускного. Как оказалось, мы не подходили друг другу.
— Видимо, это ее фишка. У нас в интернате она тебя бросила сразу после выпускного. А до этого, пока ты бегал за Маринни, Петрова бегала за тобой. А я — за Петровой. Она, я так сейчас понимаю, держала меня в запасных. Ну и чтобы к тебе поближе. Нас приняли в военное училище Макгил, Петрова поступила в местный университет на инженерный. Ты завел человеческую девочку, и Петрова меня бросила. После выпуска мы разошлись. Представь себе, как я удивился, когда увидел вас вместе.
— Понятно. Давай, что ли, осмотрим этот дом.
Они молча, чтобы не отвлекаться, прочесали оба этажа. Входная дверь висела на одной петле, напоминая сломанное крыло. Сквозь выбитые окна и дырявую крышу в углы намело сугробы песка. Мерзость запустения. Легко можно было представить, как по ночам в этих комнатах зомби сталкиваются с привидениями.
Вывеска над дверью, что нибудь многозначительное.
— Знаешь, — сказал Пульхр, когда они вернулись на дорогу, — мне кажется, что с нее все и началось. С Маринни.
— Что началось?
— Все пошло наперекосяк. Когда она меня бросила — жить не хотелось. До галлюцинаций — представляешь? — дело доходило. Какие уж тут экзамены. В итоге я вначале провалил вступительные экзамены в Вест-Пойнт, а потом — физподготовку в Воронежскую академию. Воронежская академия ладно — там надо было подтянуться двенадцать раз на одной руке. Ну, как офицеру без этого обойтись? Но математику провалить! Тебя в Вест-Пойнт, кстати, безо всякой математики взяли бы, ты им нужен был в команду. Но ты уперся: или принимают обоих, или до свидания. Но я им даже в качестве прицепа к тебе оказался не нужен. В итоге мы оба поехали в Сентенниал, в Торонто. А там уклон в науку и исследования. Исследователи из нас сам понимаешь какие. Я управленец, ты… это ты. Кое-как закончили. Служили на исследовательском судне, в абордажной команде. А какая там карьера: вся абордажная команда — десять человек, командир — максимум лейтенант. Помотало нас по всяким окраинам. В конце концов нас перевели на военный корабль. Потом был Большой Зубец. Ты погиб, мне за вражеское знамя дали патент капитана и «Неуловимого». А потом отправили в командировку на семьдесят лет. Я часто думаю, что было бы, не провали я тогда экзамен. И ты был бы жив, и я бы уже крейсером командовал.
— Ты этого знать не можешь. У вас, Пульхров, это видимо семейная черта: всегда недовольны тем, что есть. Мой тоже все время ныл про поломанную жизнь и неудачную карьеру. Ему уже тридцать пять, а он всего лишь капитан полиции. На базе в миллион жителей. Человек за такую карьеру убил бы, а вы…
— Может, ты в чем-то прав, но…
— Ты бы поглядел, как люди в городах-корпорациях живут! — не дал перебить себя Чехов. — У него личный эсминец с лемурианским двигателем, трюмы завалены новейшей аммуницией, а он все из себя обиженного корчит — крейсер ему не дали! Дали бы тебе крейсер, ты бы ныл, почему не флот.
— Ладно, ладно! Разошелся, демократ… Давай еще вон тот дом осмотрим.
— Слушай, а вот боцман твой…, - начал Чехов, когда они снова вышли на улицу. — Блондинка…
— Олсен.