Волчье (СИ)

— Да уж, привыкнуть к подобному, наверное, нельзя, — пробормотал он, скорее, самому себе, чем кому-либо другому, и я только тяжело вздохнула, понимая, что пары дней, чтобы принять хотя бы часть правды, мужчине не хватило.
— Можем идти? — голос Арагорна привлек мое внимание, заставив повернуться в его сторону, и я, вспомнив о том, зачем вообще превращалась, спешно втянула чуть сладковатый воздух. Здесь пахло гарью не так сильно, ветер гнал дым в другую сторону, а сосредоточившись, я сумела различить слабые, но вполне ощутимые отголоски знакомых запахов. Довольно кивнула, показывая Страннику, что все в порядке, скорее по привычке, чем из-за необходимости, махнула хвостом, самым кончиков мазнув стоящего рядом Боромира по ноге, а после, даже не оглядываясь, первой рванула в тень густого леса.
Мужчины, чертыхаясь и перелезая через корни, полезли за мной.
Фангорн был совсем не похож на мой родной Ривенделл, он не был похож на величественный, прекрасный Лориэн, и почему-то казался мне враждебным, негостеприимным, буквально отталкивающим. Следуя за запахом, который вел меня вперед, теряясь между густо растущими деревьями, я насторожено поглядывала по сторонам, тщательно подавляя в себе ощущение того, что за мной следят, и вздрагивала всем телом, когда деревья вокруг скрипели и тихо стонали под воздействиями ветра. Точнее, именно ветром я раздающийся со всех сторон шум и оправдывала, потому что думать о легендах Владыки Элронда, рассказывающих о том, что деревья в Фангорне живые, мне совсем не хотелось.
Мои спутники, полностью доверившись ведущему их по запаху волку, не пытались спорить и не возмущались, когда им приходилось пробираться через густые буреломы и непроходимые чащи, тяжело, недовольно дышали, следя за тем, чтобы не споткнуться о змеящиеся по земле корни, и даже не переговаривались между собой, сосредоточенные на сложном пути. Пробираться через густой лес было сложнее, чем бежать по просторной степи, из-за слишком ветвистых крон не было видно ни неба, ни солнца, и я даже не могла с уверенностью утверждать, сколько прошло времени с того момента, как мы ступили под тень деревьев.
Лапы пружинили о зеленый мох и холодные камни, нос втягивал тяжелый, словно бы загустевший воздух, выискивая след, а задорно торчащий вверх хвост служил ориентиром для моих спутников, которым явно не хватало моей проворности и ловкости. Даже грациозному Леголасу приходилось тщательно выверять каждое движение, чтобы не оступиться, что уж говорить о неповоротливом Гимли, которые уже трижды чуть не зарыл носом, запнувшись о корень.
Манящий запах уводил меня все дальше и дальше вглубь леса, к нему примешивались еще десятки разных ароматов, и я все никак не могла понять, почему не успокаивается беснующаяся в груди волчица, которая, словно учуяв что-то, недовольно ворчала и металась в груди, не давая покоя. Ей что-то не нравилось, что-то тревожило зверя, не позволяя ему сосредоточиться на столь нужном нам запахе, и чем дальше в лес мы пробирались, тем сильнее мне становилось не по себе. Останавливаясь на каких-то пару мгновений, чтобы тряхнуть головой и сбросить наваждение, я буквально заставляла себя идти дальше, молясь, чтобы мои друзья не заметили странного поведения, а навязчивое чувство того, что за мной кто-то следит, лишь усилилось во стократ.
Дернувшееся ухо уловило какой-то звук, отличающийся от уже привычных, наполняющих лесную глушь, и я замерла на месте, мигом подобравшись, будто готовясь к прыжку. Неясное ощущение опасности оплело сердце, сдавливая горло, обозленная, яростная волчица поднялась на лапы, демонстрируя внушительный оскал, а из груди вырвалось тихое рычание, когда где-то совсем недалеко, за густыми кустарниками, послышался треск веток и словно бы… дыхание? Я обнажила зубы, прижав уши к голове и обратившись к истерящим инстинктам, но кроме неясной, беспричинной паники они ничего не принесли.
Запах хоббитов, уже довольно сильный и стойкий, вел прямо, змеясь среди деревьев, а вот неясная тревога, какое-то звериное чутье утягивало меня в сторону, к совсем уж непроходимым зарослям, скалящимся острыми, голыми ветками. Там, за плотным частоколом, было что-то или кто-то, я это ясно понимала, и не могла сопротивляться волчице, которая категорично заявила, что мы обязаны узнать, в чем дело. Оглянулась на немного отставших от меня друзей, которые все еще пробирались сквозь густые переплетения корней, покосилась на небольшую открытую поляну, куда вел меня запах хоббитов, а после, решившись, направилась к густым кустарникам, желая выяснить, в чем же дело.
 
Я только проверю, что же там такое, никто даже не заметит моего отсутствия.
Отойду и вернусь, да, именно так.
Лапы путались в густых корнях, острые ветки цеплялись за шкуру, заставляя рычать и выдирая белоснежный мех почти клочьями, но я упрямо пробиралась сквозь бурелом и кустарники, чувствуя, как ярость волчицы подогревает упрямство. Все ощущения обострились до предела, медальон опасливо нагрелся, запутавшись в густой шерсти, но я совсем не обращала на это внимание, увидев среди густых веток манящий просвет. Рванулась к нему, неловко затрещав ветками, распорола подушечку на правой передней лапе и едва не наткнулась на острую ветку глазом, а в следующее мгновение буквально вывалилась, по-другому не скажешь, на небольшую, почти идеально круглую поляну.
Это место отличалось от остальной части Фангорна, деревья выглядели намного моложе и опрятней, а где-то неподалеку журчал холодный, свежий ручей. Высокая, сочная трава золотилась в одиноких лучах солнечного света, а удивленно запрокинув голову, я увидела, как кроны высоких деревьев немного расступаются, позволяя увидеть далекое синее небо. Создавалось впечатление, будто я попала в совсем другой мир, густой бурелом за спиной отбивал всякое желание возвращаться обратно, а волчица, неожиданно присмирев в груди, изо всех сил рвалась вперед, вглубь молодого леса, к тонким и стройным деревьям, со стороны которых плыл такой свежий запах, словно бы… знакомый.
Шумно выдохнув, я тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения, осадила разошедшуюся волчицу, искренне не понимая, что с ней творится, а после, окинув поляну быстрым взглядом и убедившись, что здесь нет ничего, что могло бы привлечь мое внимание, решительно повернулась к нелицеприятным кустарникам, уже с ужасом представляя, как буду пробираться сквозь них обратно.
Мне нужно было вернуться, нужно было найти Мэри и Пиппина, и только это сейчас занимало мои мысли.
Обо всем другом можно было подумать и позже.
Решив таким образом, я направилась к бурелому, сквозь который пробралась сюда, но не успела сделать и пары шагов, как откуда-то из-за спины послышался громкий, залихватский свист, а в следующее мгновение сверху на меня рухнула самая настоящая сеть.
Испуганно рванувшись, я истошно взвизгнула, пытаясь выбраться, но надежные путы, утяжеленные множеством мешочков с песком, буквально придавили меня к земле, а забившись в силках подобно птице, я добилась только того, что сеть запуталась на теле. Сердце от ужаса колотилось так, что казалось, будто сейчас выпрыгнет из груди, совсем не ожидавшая подобного волчица недовольно зарычала, заставляя скалить зубы, а я, вспомнив о том, что где-то там, за непроходимым буреломом, находятся друзья, громко взвыла, зовя на помощь.
Мелькнули слева и справа тени, что-то тяжелое навалилось на спину, вдавливая меня в землю, а чья-то широкая ладонь, рухнувшая на морду, с силой сжала пасть, оборвав вой на пронзительной ноте. Я изо всех сил затрепыхалась в чужих руках, пытаясь освободиться, но невидимые глазу противники были сильнее, намного сильнее, и от осознания этого факта у меня внутри все буквально похолодело. Широкая ладонь, явно принадлежащая мужчине, по-прежнему сжимала пасть, не давая произнести ни звука, на спине, судя по ощущениям, лежало двое или трое человек, а плененная волчица билась о ребра испуганным зверем, но сделать я не могла ничего.
 
Прижатая к земле, обездвиженная и насмерть перепуганная, я лишь широко распахнутыми глазами всматривалась в бурелом в безумной надежде, что мои друзья услышали меня и обязательно придут на зов.