Седьмая жизнь злодейки (СИ)
Через полчаса я сдалась, встала с постели, оделась и вышла в сад, чтобы подышать свежим ночным воздухом. Может, он прогонит остатки кошмара и сон вернется?
Но беспокойство не отступало. Напротив, стоило мне ступить за порог покоев, как оно стало еще сильнее, настойчиво толкая меня вперед.
Ночь выдалась тихой. Легкий ветер шевелил ветви деревьев, унося ввысь едва уловимый аромат цветов. Фонарики вдоль аллей рассыпались мягким светом, освещая аккуратно подстриженные кустарники и каменные дорожки. Где-то вдалеке стрекотали цикады, но даже их звуки казались приглушенными, словно мир замер в напряженном ожидании.
Я шла медленно, наугад сворачивая то в одну сторону, то в другую, не зная, куда именно направляюсь, но чувствуя, что мне нужно туда. Куда — я и сама не могла сказать. В груди нарастало странное предчувствие, мурашками расходясь по коже.
Спустя какое-то время я оказалась в дальней части чьего-то сада, где пышные деревья закрывали обзор, а тропинка вела к уединенным чайным павильонам. Здесь фонарей было меньше, а ночной воздух казался плотнее, пропитанный слабым запахом древесной коры и влаги.
И вдруг… Из одного из домиков донесся глухой звук. Я замерла.
Сначала это было похоже на протяжный вздох, но затем он перешел в сдавленный стон, в котором слышались мука и напряжение.
Я медленно повернулась в сторону звука. Чуть дальше, за деревьями, виднелся невысокий домик с темной крышей. Его окна были закрыты ставнями, и только через щели пробивался тусклый свет.
Я сделала несколько шагов вперед, вглядываясь в полумрак. Что там происходит?
Стоило мне приблизиться, как стон повторился. На этот раз в нем было что-то странное, почти нечеловеческое. Глубже. Более рвано. Почти рычание.
Я почувствовала, как внутри неприятно сжалось, но… любопытство пересилило.
Осторожно подойдя к двери, я потянулась к щели между ставнями, пытаясь заглянуть внутрь, но не смогла разглядеть ничего, кроме темных очертаний.
Звук стих. Затаив дыхание, я прислушалась. Ни шороха. Ни единого движения. Будто там внутри никого и не было. Только слабо мерцающий свет выдавал, что кто-то недавно зажигал лампу. Просто показалось?
Я уже собиралась отступить, но… какая-то нелепая уверенность подталкивала меня вперед. Ничего ведь не случится, если я просто загляну проверить, а после пойду спать? И я осторожно потянула дверную створку.
Теплый, чуть застоявшийся воздух окутал меня, стоило оказаться внутри. Свет в помещении был приглушенным — лишь одна масляная лампа на столике, отбрасывающая дрожащие тени на стены.
В первое мгновение я не увидела ничего странного. Низкий деревянный стол, пара подушек для сидения, кувшин с недопитым чаем… Но затем мой взгляд опустился чуть ниже, и я застыла.
У дальней стены, в самых глубоких тенях, стоял человек. Я судорожно втянула воздух, глядя на его неподвижную фигуру.
Мужчина был закован в железные цепи, сковывающие его руки и ноги так, что он не мог пошевелиться. Одежда, когда-то, возможно, дорогая, была смята и порвана, слипшиеся от пота волосы облепили неестественно бледное лицо. Из искусанных губ вырывалось сиплое дыхание. Но самое странное — он мне показался смутно знакомым.
Я сделала шаг ближе. Кто он? Почему здесь?
Мозг отчаянно копался в воспоминаниях, но ответ ускользал, оставляя только ощущение, что я должна это знать.
Вдруг перед глазами встали павлиньи лотосы и мертвое тело в воде. Ого! Так это же тот господин, что отправил посла к праотцам! Или не тот?
Я наклонилась, вглядываясь в его лицо, и в этот момент… он рванулся вперед.
Я не успела отпрянуть. Железо громко брякнуло, цепи натянулись, но его движения были слишком быстрыми. В следующее мгновение я почувствовала горячее дыхание на коже… и ошеломляюще острую боль в шее.
Глава 8
— Ай! — Он меня укусил! Ах ты… неужели вампир?! До крови же!
Перепугавшись, что этот псих перегрызет мне горло, я изо всех сил оттолкнула тяжелое горячее тело. Еще и пинка добавила от щедрот, чтоб не кусался! И только потом сообразила, что бешеный цепной псих как-то слишком легко меня отпустил. Словно, отведав моей кровушки, моментально растерял всю свирепость и превратился в жалкого и замученного пленника, стонущего на полу.
Цепи, которыми были прикованы к стене его руки, лопнули, когда он рванул кусаться. А те, что на ногах, выдержали. Из-за этого пленник в какой-то момент споткнулся. А тут еще я добавила. Вот он и грохнулся…
Поняв, что чудик больше не собирается нападать и вообще свернулся в болезненный клубок на каменных плитах, я выдохнула и осмелела. Потрогала шею — прокусил кожу, стервец, и, кажется, вылизал кровь. Отчего она остановилась и больше не текла. Хм…
Я обошла пленника, держась на безопасном расстоянии. Пыталась рассмотреть его подробнее. Хорошенький… и знакомый, хоть ты тресни, знакомый до боли. Но откуда — не помню!
А в груди тянет, и руки дрожат от желания прикоснуться, укрыть, помочь, защитить… м-да. Странная реакция на того, кто меня укусил.
Я еще постояла над ним, уговаривая себя идти отсюда подальше и не лезть в чужие дела. Мне своих хватает! Но проиграла сама себе — со вздохом пошла, набрала подушек и одеял со спрятанной за ширмой кровати. Потом нашла кувшин с водой и таз.
— Ну-ка… такой большой мальчик и такой неаккуратный.
Тихонько ворча себе под нос, я умыла пленника, собрала его рассыпавшиеся густые волосы в простой низкий хвост, даже заставила выпить пару глотков остывшего чая. Укутала его в одеяла и оставила в гнезде из подушек, сооруженном прямо у стены.
Уф… вот так-то лучше.
Но даже после этого пленник продолжал стонать, словно его терзала боль. Он дергался, порой едва слышно рычал, как зверь, и хватался за собственное горло, будто задыхался.
Я покрутила в руках пустую чашку. Может, еще воды? Или… Или стоит все-таки сбежать, пока не поздно? В конце концов, что могла, я сделала. Даже кровью поделилась.
Но стоило мне сделать шаг назад, как он вдруг застонал еще жалобнее, протяжно, будто звал кого-то. Я закусила губу. И что мне делать?
Попытаться успокоить его? Но как? Я слабо представляла, что можно говорить в такой ситуации, да и все равно он меня не слышит. Разве что…
Колыбельная. Единственная, что я помнила. Она сама всплыла в памяти, как легкий шепот из детства, едва слышный, но почему-то родной.
Я тихо вдохнула, набираясь смелости, и начала напевать:
Листья дрожат на ветру, Тени играют в саду… Спи, засыпай, не бойся, Я буду рядом с тобой…
Мой голос звучал глухо в этом странном, спрятанном от всех домике. Я почти физически чувствовала, как он растворяется в воздухе, исчезая среди теней. Но пленник…
Кажется, услышал. Едва заметно дернулся, глубоко вдохнул, и его тело, до этого напряженное, вдруг расслабилось.
Секунда. Другая. Дыхание стало ровнее. Лихорадочный румянец сошел с лица. Судорожные подергивания исчезли.
Я чуть не сбилась, настолько это было неожиданно. Это в самом деле сработало? Он уснул. Не тревожно. Не в мучениях. По-настоящему, глубоко.
Я сглотнула и, убедившись, что его сон крепок, встала. Все. На этом моя глупость заканчивается, пора уходить, пока меня никто не хватился и тем более не застал здесь. И, еще раз бросив взгляд на спящего незнакомца, я тихо покинула дом.
Где же я могла видеть его раньше? Почему все никак не могу забыть это лицо? Оно мне мучительно напоминает о чем-то… болезненно-близком, родном.
— Госпожа! — Перепуганная Сяо Лян встретила меня в саду возле моего павильона. — Госпожа, где вы были?! Я страшно испугалась, когда не нашла вас в постели. Хотела уже поднять тревогу!
— Хорошо, что не подняла. — Я спрятала зевок в широком рукаве и оглянулась на слегка розовеющее небо на востоке. Вот-вот должно было светать. — Мне не спалось, я пошла посидеть под вишнями в дальнем конце сада. Знаешь же, это всегда был мой любимый уголок в детстве. Немного замечталась и забыла о времени. Но сейчас готова упасть и спа-ать до полудня!