Седьмая жизнь злодейки (СИ)

— Ты думаешь, он любит тебя?! — хрипел мальчишка, в голосе уже не было ничего человеческого, только страх и ядовитая злоба. — Он тебя порвет, как нас! Он будет наслаждаться твоими слезами! Он смеялся, когда мы умоляли, понимаешь?! Смеялся!
  
Глава 37
 
Я не успела ответить, да что там, не успела до конца осознать смысл этих слов. Потому что события понеслись вскачь, и совсем не туда, куда, кажется, должны были.
  
Поскольку Ишель, стоило мне войти, обернулся ко мне, он не смотрел на пленников, посланных его убить. И тот самый пацан, который продолжал еще хрипеть свою злобную правду, вдруг как-то слишком легко, быстро и плавно освободил правую руку из деревянной колодки. В окровавленных пальцах хищно блеснуло короткое острие с синеватым отливом.
Метательная стрелка! Наверняка отравленная! И принц стоит так близко к убийце, что тому даже не надо особо целиться, даже широкий замах не нужен, чтобы поразить цель!
У меня в голове зазвенело, мир вокруг стал стеклянным и слоистым, время будто остановилось. Слова, страхи, сомнения — все отодвинулось вдаль, стало пустым и неважным. Все, кроме одного: передо мной враг, который хочет убить Ишеля!
Я не зря целых две жизни была сестрой своего брата, князя Ян, которого называли лучшим наездником Поднебесной. Меня учили многому. В том числе и тайному приему работы с хлыстом. Этот был такой последний шанс на самый крайний случай, потому что вообще-то девушке из хорошей семьи не подобает защищаться самой. Но в жизни бывает всякое…
Тонкое лезвие, вшитое в кожаный кончик хлыста, змеей метнувшегося к преступнику, на первый взгляд не оставило даже следа. Но уже в следующее мгновение убийца захрипел, выронил отравленную стрелку и обвис, заливая все вокруг фонтаном крови. Алые брызги разлетелись веером и попали на стены, на его сообщников, на Ишеля и на меня…
О боги! Что я наделала?!
Голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Я развернулась и опрометью бросилась прочь…
Циновки, полог, стража — все пронеслось мимо как в дурном сне. Воздух вдруг стал густым, как патока, и таким липким, что казалось — сейчас задохнусь. Под ногами дрожала земля, или это дрожала я сама. Снова этот металлический запах. Кровь. Кровь. Моя рука в крови.
Я свернула за угол, в тенистую часть сада, где мокрые от росы кусты гнулись под утренним ветром. И там, под кронами гинкго, усыпанных еще не успевшими пожелтеть листьями, меня стошнило.
Я рухнула на колени, вцепившись в землю, как будто она могла удержать меня, не дать провалиться куда-то в пустоту между мирами и жизнями. Все внутри выворачивалось. Не от запаха, не от вида. От того, что я сделала.
Я убила. Я. Айри. Та, что в первой жизни была придворной женой и не поднимала руки даже на служанку. Та, что умерла от яда. Та, что была лекарем в другом мире и считала, что каждая жизнь священна. Та, что жила в подворотне и голодала. И даже тогда никого не убила!
За шесть прожитых жизней я не отняла ни одной. Но теперь…
Я обняла себя, пытаясь унять дрожь. Все тело ломило, а в груди рос страх. От мысли, что он видел. Ишель видел это все. Мою жестокость. Мой удар. Смерть от моих рук.
Он наверняка… разочарован. Принц думал, что я та самая девочка, что отдала жизнь ради него. Светлая, безупречная, нежная… Но теперь?
Теперь он знает, что я могу убить. Что я убиваю. Что я… не та, кого он помнил. Что я не заслуживаю его.
— Я… чудовище, — прошептала я в складки рукава, словно от этого могло стать легче. — И он это понял. Теперь понял.
И все же я бы сделала это снова. Если бы это значило, что он будет жив. Но… простит ли он? Или я только что собственными руками разбила то единственное, что когда-либо было у меня настоящим?
Позади шорохнулась ветка. Я вздрогнула, не поворачиваясь. Только сильнее сжалась, как будто могла исчезнуть сама в себе, раствориться в своих ошибках, слезах и горечи.
— Айри… — Знакомый, слишком близкий голос прозвучал мягко, как шелк, но в нем не было ни укора, ни гнева.
Он пришел.
Но зачем? Чтобы сказать, что больше не хочет меня рядом? Мне повернуться — или сбежать дальше?
Ишель
Тварь! Я, правда, не понял, почему он сдох, скорее всего, кто-то из стражей принял меры. Но этот ядовитый гаденыш успел отравить своим поганым языком все вокруг. Успел наговорить Айли таких вещей, что…
Я понимал, конечно, что рано или поздно моя маленькая нежная птичка столкнется с тем, каким я стал, выживая при дворе. Но надеялся успеть объясниться, подготовить ее, уберечь от самой большой грязи и крови.
Увы… все пошло прахом.
— Ваше высочество! — Один из моих людей попытался что-то сказать, но я только отмахнулся:
— Потом! Уберите тела двух мертвых, а того, что еще жив, беречь пуще собственных глаз. Он скажет, кто его послал, или тысячу раз пожалеет о том, что не умер вместе с сообщниками!
— Как прикажете, ваше высочество. — Второй страж поклонился. — Но княжна… она…
— Сам разберусь. — Одного жеста хватило, чтобы мои люди замолчали и занялись делом. А я… а я был вынужден умыться и переодеться, прежде чем отправиться на поиски Айли.
Когда она убегала из шатра, у нее было такое лицо… столько ужаса в глазах. Как убедить мою нежную девочку в том, что я хоть и превратился в монстра, но никогда не причиню ей вреда? Как… как увидеть в ее глазах прежнюю любовь? Неужели я больше ее не достоин?
…Я шагал по саду босиком — мягкая трава не заглушала тревоги. Ткань рубашки еще хранила прохладу воды, которой я обтер лицо и руки, но кровь все равно словно въелась под кожу, стягивала плечи железной болью. Лезла под ногти, между ребрами. Лезла в голову.
Айли…
Я видел, как она исчезла среди деревьев. Слишком быстро. И я знал, что убегала не от места, не от вида… от меня. От того, кем я стал. Я не винил ее.
Сам бы, наверное, убежал.
Нашел я ее почти сразу — пальцы сжимают колени, плечи подрагивают, волосы липнут к вискам. Маленькая, смятая, как птенец после ливня. Та самая девочка, которая верила, что мир можно спасти теплом.
Я застыл в нескольких шагах. Не решался подойти. Она не поворачивалась. Даже не шевелилась. И все же знала, чувствовала, что я рядом. Мы всегда чувствовали друг друга, даже сквозь годы и смерть.
Я медленно опустился рядом, вполоборота. Не касаясь. Не вторгаясь.
— Ты не должна была это видеть, — тихо сказал я, в голосе дрожала сдерживаемая ярость — к себе, к ситуации, к отравленным вековым узлам этого чертова трона.
Она не ответила. Только затряслась сильнее.
— Знаешь, чего я больше всего боялся последние дни, Айли? — продолжил я, глядя в траву. — Не того, что погибну. Не даже того, что снова потеряю трон. А вот этого… твоего взгляда. Что ты однажды посмотришь на меня так, будто я чужой. Демон в теле человека, как сказал тот человек.
Пауза. Ветер коснулся стеблей бамбука. В шепоте их листвы слышался голос чего-то древнего, прощающего.
— Но он ошибался. — Я вытянул руку, осторожно, медленно, и коснулся ее плеча. — Я не чудовище. Я — человек. Который сражается. И который будет сражаться, пока ты рядом. Но если… если ты не можешь быть рядом со мной таким, я пойму.
Тишина. Потом — тихий вдох.
Она повернулась. Красные глаза, слипшиеся ресницы. Ни упрека. Ни страха. Только… боль. Та самая, что мы разделяли еще там, в подворотне, у разбитой стены, под дырявой циновкой.
И я невольно затаил дыхание, ожидая ее слов. Ее… приговора.
  
Глава 38
 
Ян Айри
— Головой стукнулся?! — Других слов у меня не осталось. Все мои страхи разом сгинули сначала от непонимания, потом от осознания. — Что ты несешь?!
  
— Что? — Весь пафос момента оказался потерян, Ишель моргнул и приоткрыл рот.
— Ты затылком смотрел?! Это я его убила! Я! Потому что он освободил руку и собирался бросить в тебя стрелку с ядом! Я использовала кнут с лезвием и прием, которому меня еще в первой жизни научил брат! Перерезала ему сонную артерию. Откуда, по-твоему, было столько крови?!