Седьмая жизнь злодейки (СИ)
Его высочество замер. Взгляд скользнул по моей шее — осознанно, оценивающе.
— Честь… — произнес он медленно, словно пробуя слово на вкус. — Хрупкое сокровище. Особенно когда наследные принцы вдруг начинают проявлять… неожиданный интерес к своим обязанностям.
Внутри все сжалось. Вот оно — ключевое расхождение. В прошлой жизни он до коронации оставался тенью, предоставив Ли Сяню расчищать путь к трону. Теперь же…
— Интерес — как весенний дождь, — парировала я, ловя в воздухе аромат османтуса. — Вдруг пробуждает то, что считалось давно умершим. Вы не находите?
Его ноготь щелкнул по фарфору. В саду запел соловей, натягивая трели, как проволоку.
— Мертвое должно оставаться в могилах, — внезапно прошипел он. — Иначе его приходится… хоронить заново. Со всеми почестями.
Ствол дерева за спиной внезапно показался холодным. Но я лишь встряхнула рукавами, рассыпая лепестки, зацепившиеся за шелк.
— Как романтично! — воскликнула я с преувеличенным придыханием. — Прямо готова записать это в сборник придворной поэзии. «Ода упрямым призракам», глава третья: «О том, как глупо бежать от собственной тени».
Ли Шао Шень резко встал. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то дикое — отголосок ночного кошмара. Но уже через миг принц был безупречен, поправляя нефритовую заколку в волосах.
— Советую вам, юная госпожа, — произнес он, отчеканивая каждое слово, — внимательнее смотреть под ноги. Дворцовые сады полны… неожиданных провалов.
Когда его шаги затихли в аллее, я опустилась на скамью, дрожащими пальцами разминая виски. В прошлой жизни он умер тихо, почти незаметно. Теперь же… Теперь он сражался. И я не понимала: что изменилось? Или вернее — кто?
Сорвав лепесток с ветки, я разорвала его на тонкие полоски, написав на них:
«1. Он знает о заговоре, который готовил посланник, и поэтому убил его?»
«2. Догадывается о моем знании прошлого?»
«3. Или…»
Ветер донес обрывки музыки с пиршества. Где-то Ли Сянь, должно быть, уже строил новые козни. А я сидела, собирая пазл из полунамеков, и понимала главное: правила игры изменились. И на этот раз смерть не будет последней ставкой.
Ли Шао Шень
— Ваше высочество.
Я поднял голову, вырываясь из размышлений. Мун Галь стоял у входа в павильон, поклонившись, но я уже знал, что он пришел не с пустыми руками.
— Ну? — поторопил его я, поднимая чашку с чаем.
— Я выяснил, кто носит накидку из золотого соболя.
Чашка застыла в воздухе, а затем медленно опустилась обратно на стол.
— Княжна Ян Айри.
— Кто бы сомневался, — пробормотал я, невольно хмыкнув.
Этот ответ, кажется, немного сбил Мун Галя с толку, но он был слишком опытным, чтобы проявить лишнее любопытство.
— Что прикажете делать с этой информацией? — осведомился он.
Я задумался, прокручивая в голове наш разговор. Ловкая. Остроумная. Бесстрашная — или очень хорошая актриса. Знала, куда ударить, знала, как избегать прямых ответов, но не боялась бросать намеки.
Я вспомнил, как солнечный луч подсветил след на ее шее. И это явно был не случайный порез… Но почему она тогда молчала? Какую игру ведет?
— Пока ничего, — наконец ответил я.
Мун Галь слегка удивился, но кивнул. Я наклонил голову, постукивая пальцем по крышке чайника.
— Ты точно никого не видел, кто мог войти в мой павильон прошлой ночью?
Мун Галь замер. Медленно покачал головой, но его лицо при этом с каждой секундой приобретало все более виноватое выражение.
— Просто я не замечал раньше за тобой такой заботы. Подложить мне подушку, да еще и укрыть одеялом…
Обычно невозмутимый и бесстрастный Мун Галь мучительно покраснел. Это зрелище само по себе было любопытным.
— Ваше высочество, я… — Он склонился в поклоне, почти припадая к полу. — Простите! Это моя вина!
— Ну? — Я поднял бровь, ожидая объяснений.
— Вчера вечером я попробовал местное блюдо…
— Какое именно?
— Четырехпалого карпа в соусе с ферментированной редькой, ваше высочество, — едва слышно прошептал он. Мне же захотелось одновременно и накричать на идиота, и рассмеяться.
— Ты ведь знаешь, что в этих заведениях редьку маринуют по два-три месяца в одной и той же бочке?
— Теперь знаю, ваше высочество… — выдавил он, явно страдая от воспоминаний. — Так что… мне пришлось надолго оставить пост.
Словно в подтверждение его слов, у него громко и угрожающе заурчало в животе. Я медленно выдохнул.
— Понятно.
— Но я все проверил утром! — поспешно добавил он, стараясь спасти остатки своего профессионального достоинства. — Цепи на ногах остались целы, замки не тронуты. Значит, может быть… ваше высочество сами дотянулись и укрылись?
Я слегка наклонил голову.
— Я. Сам.
— Ну… — Мун Галь снова покраснел, но все же нашел в себе смелость продолжить: — Кто в здравом уме подошел бы к вам ночью? Да еще и так близко?
Я невольно улыбнулся.
Скользнул взглядом по своему рукаву. Воспоминание вспыхнуло перед глазами — ее голос, ее запах…
Золотисто-палевая тень, растворяющаяся среди молодой листвы…
— Ты прав. В здравом уме — никто.
Глава 13
Ян Айри
Лунный свет струился сквозь решетчатые ставни, рисуя на полу клетчатый узор. Я прижалась к стене павильона, наблюдая за тем самым слугой, что сопровождал первого принца в тот день на Павлиньем пруду. Стражник нервно теребил пояс, раз за разом поглядывая в сторону отхожего места.
«Сяо Лян не соврала — полдворца сегодня мучается животом, — вспомнила я вечерние сплетни служанки. И продолжила мысль для самой себя: — Долго он не вытерпит, особенно если чуть-чуть помочь…»
В моих прошлых жизнях в будущем я знала много способов лечения, но мир, в котором, помимо обычной химии, присутствует энергия ци и разные насыщенные ею снадобья, отличается от сугубо материального. Вот, например, порошок «быстрого бега». Если вдохнуть дым, то кишечник…
Камешек, брошенный в бронзовый таз у входа, зазвенел как колокольчик. В тот же миг я швырнула порошок в жаровню у ног стража.
— Апчхи! — Слуга вздрогнул от внезапного чиха. — Что за… Апчхи! А-ах! Твою мать!
Несчастный метнулся в ближайшие кусты, а я проскользнула в приоткрытую дверь. В ноздри ударил запах — лекарственная горечь полыни, кисловатый дух уксуса. И под всем этим — сладковатый шлейф миндаля, знакомый до боли.
«Сладкий сон полнолуния». Точно как в отчетах императорских лекарей из прошлой жизни. Всплыли обрывки разговоров, подслушанных когда-то в дворцовых коридорах: «Наследник заболел в восемь лет… пока он был в плену после похищенич… Доктор Вэнь едва выходил…»
Ли Шао Шень сидел, скрючившись на циновке. Левую руку сковывала цепь, уходящая к каменному блоку. На обнаженной груди проступали синюшные прожилки — точь-в-точь как на рисунках в трактате о ядах, что я изучала в свитке из императорской библиотеки.
— Так это вы? — хрипло процедил он, не поднимая головы. Пальцы впились в подушку, вырывая клочья пуха. — Услышали, как я вою на луну, и решили… получить доказательства, чтобы расторгнуть помолвку?
Голос оборвался. Тело выгнулось в неестественной судороге. Я бросилась вперед, подхватывая падающий подсвечник.
— «Сон полнолуния» вызывает мышечные спазмы, — пробормотала, на автопилоте вспоминая рецепт противоядия. Там что-то сложное, почти невозможное… — Нужен экстракт наперстянки с…
— Не надо! — Он рванул цепь, звон металла заглушил стук моего сердца. В мигающем свете свечи его лицо вдруг показалось до жути знакомым — тот же резкий изгиб брови, когда мальчишка злился из-за проигранной игры в кости…
Ишель? Мысль ударила как обухом. Нет, не может быть. Это было в другой жизни, и вообще! Наверняка маленький бродяга умер в переулках, а этот…
— Ваше высочество. — Голос предательски дрогнул. Я схватила чашу со столика, наспех ткнула себя острием булавки в запястье и накапала крови в чистую воду. — Если не хотите задохнуться в собственных судорогах — пейте.