Вера в сказке про любовь (СИ)
И снова в ответ тишина.
- Как хочешь, - пожал плечами хозяин и, как ни в чем не бывало, обернулся ко мне. – Сахар?
Я отрицательно покачала головой.
- Нет, спасибо.
Мальчишка снова испарился в глубине квартиры. Наверное, у меня на лице что-то такое отразилось, Свет вдруг посмотрел пристально, тяжело, оценивающе. Он словно чего-то ждал. Или нет. Не ждал, он решал, как со мной поступить. В памяти всплыли рассказы о трупах случайных свидетелей мафиозных дел.
Ни пошевелиться, ни подумать, ни проанализировать. Глупое положение.
- Хотела «спасибо» сказать, - словно в оправдание своих действий невнятно пробормотала я, чем, кажется, слегка смягчила Пересвета.
- Да, отец рассказал, что кота Феофаном звать, а Пофиг - это уже производное.
- Он просто с детства себя так вел. Танк взрывайся над ухом, а ему хоть бы хны. Еще сядет перед теликом и вот смотрит. Так и прозвали.
- Забавно.
На этом замечании вновь воцарилось неуклюжее молчание. Я попыталась скромно глотнуть чаю. И как всегда случается в такие моменты от старания быть тихой и незаметной, подавилась и закашлялась. Из глаз потекли слезы, а Хуан, едва не уронив стул, подорвался помогать несчастной гостье, да как шарахнет своей лапищей мне по спине. Вслед за слезами искры посыпались! Честное слово. Я сорок раз пожалела, что вообще этот злосчастный напиток ко рту поднесла.
- Ой, - спохватился Свет. – Больно?
Продолжая отчаянно кашлять и краем глаза следить за вероятной траекторией его увесистых ладоней, я отрицательно покачала головой. Нет, ну что вы, сударь! Как можно? Я и не заметила.
- Водички?
- Нет, - на этот раз вышло у меня вслух. – Спасибо.
- Это мой сын, Артём.
Я обернулась. Малец стоял в дверях и с отстраненным любопытством за мной наблюдал.
- Привет, - помахала я ему ладонью.
Тём не ответил, только голову слегка вбок склонил, продолжая пристально изучать инородное тело в квартире. Если совсем недавно меня мучил факт странного безразличия мальчика к себе, то теперь смущало откровенное молчаливое внимание. Он словно не на живого человека смотрел, а на новый диван или не знаю… новые шторы. Что-то не слишком мелкое, вроде тарелки, но и не слишком масштабное, вроде автомобиля.
- Артём хочешь пить, - наконец произнес приятным детским голоском мальчик и обернулся к отцу.
- Воды или чаю? – спросил Свет.
- Или чаю, - ответил Артём, прошел и вновь сел на свое недавнее место.
- С сахаром. Конфет хватит.
- Хватит, - согласился Тём и подвинул блюдо со сладостями мне. – Ешь.
Я оторопело уставилась и на мальчика и на его отца.
- Спасибо.
- Это? – ткнул в меня пальцем Артём и обернулся к отцу, видимо вопрошая еще и взглядом.
- Кто это, - поправил сына Свет. – Это Вера.
- Вера, - поскольку букву «р» он не выговаривал, то прозвучало это как «Вела». Да, и вообще, насколько я успела подметить за все произнесенные мальчиком реплики, он многие звуки не выговаривал: «ш», «ч», «ю». И это ведь только то, что услышала.
- Рудольф не говорил про внука, - заворожено глядя на Тёма, пробормотала я.
Свет положил руку на плечо сына, уже успевшего потерять ко мне интерес и переключить внимание на кухонную салфетку.
- Рудольф – хороший мужик, - с легкой прохладцей, не отрывая взгляда от макушки мальчика, произнес теперь уже очевидно бывший Динозавр, - но некоторых тем он предпочитает избегать.
Я вдруг ощутила себя чудовищно назойливой грубой сукой, которая позволила себе буквально вломиться в чужую жизнь. Захотелось извиниться, откланяться и сбежать. Сбежать как можно быстрее к своему коту, подруге, родителям, выдуманным романам, зюку, в линзах которого голый Динозавр глупо и примитивно прожигал свое время. Вселенная из окон этой квартиры, мне не нравилась, она была не такая, страшная, она пугала. Мой мир, он не такой, он… он…
- Больше не выкладывали? – спас меня от подступающей паники Свет.
- Нет, - ответ вышел поспешным, а голос хриплым.
Рудольфович сощурился, отчего в уголках его глаз собралась сеточка мимических морщин.
- Если хочешь, иди, - с мягкой доброй улыбкой проговорил он.
- Нет! – вот теперь я запаниковала. Как часто в жизни женщине хочется, чтобы мужчина угадал ее заветные желания. И невдомек мне было, что когда-либо я возжелаю, чтоб мужчина не угадал. – Нет. Я просто растерялась, - возможно, честность смягчит тот удар, который я сейчас ему нанесла. Им обоим нанесла.
- Тёмыч скоро спать, а у меня вино есть. Посидим. Помнится, врать ты не любишь.
В который раз за вечер я растерялась?
- А тебе на работу там ничего?
- В воскресенье? – искренне заулыбался Свет. – Чего я там забыл? Завтра у нас карусели.
- Карусели – это здорово, - улыбнулась я в ответ. Хотя от откровенного равнодушия Артёма к теме обсуждения по-прежнему бросало в дрожь. Дети ведь все и всегда слышат, кругом суют свой мелкий нос. Я, конечно, на эксперта по детям не потяну, но и не в пещере ведь половину жизни провела, чтоб простых постулатов не знать.