Бритва Оккама в СССР (СИ)
— ВЕР-ТА-ЛЁТ! — кричали дети из-за ограды детского сада задрав головы к небу.- Вер-та-лёт!!!
Грохоча мотором на полигон заходил армейский Ми-8, бередя душу знакомыми еще по Афгану обводами корпуса. Не за Гериловичем ли?
— Дети, дядя уезжает, скажите дяде до свидания! — сказала знакомая воспитательница с характерным разрезом глаз.
— ДАСВИДА-А-А-А-А-НИЯ ДЯДЯ! — дошколята замахали мне руками.
А я помахал им в ответ:
— До свидания, дети. До свидания, Гульзара Жайсынбековна! — вот как звать тех пацанов, что помогали мне немецкие ништяки искать — убей, не помню, а Жайсынбековну эту — запомнил! Парадокс!
На автобусной станции меня поджидал желтый милицейский жигуленок. Пустой. Соломин прятался под ёлочкой, вместе с Ясей. Они очень миленько держались за ручки, все такие молодые, светловолосые и красивые. Глазки у них так и светились, аж смотреть приятно было.
Люблю я истории со счастливым концом.
— Ну, признавайтесь, молодая гвардия, — я подошел и подал руку майору. — Что вы такие загадочные? Случилось что-то?
— Ой-ёй, — пискнула Яся. — Мы заявление в ЗАГС подали!
Я ошарашенно посмотрел сначала на нее, потом — на Соломина.
— Листья дубовые падают с ясеня, быстрые вы аж нихрена себе! Так вообще — можно?
— Можно, — засмущался Соломин. — В исключительных случаях.
— А у вас…
— Ой-ёй! — на сей раз смущаться начала Яся.
Вот же, блин! Как к этому относится я понятия не имел, но они оба были хорошими ребятами, и потому всё вроде как сложилось довольно хорошо, но…
— Мужчины — женитесь, женщины — мужайтесь! — если не знаешь, что делать — пори очередную дичь!В этой жизни такая политика меня не раз выручала. Вот и теперь — влюбленные рассмеялись, я обнял их обоих, скомканно попрощался и побежал запихиваться в ржавую и тарахтящую ладью Харона советского пошиба: битый и тертый жизнью полосатый ЛАЗ.
Дверь автобуса до конца не открывалась, из выхлопной трубы исторгался черный дым, внутри пахло пылью, потом, нагретым дерматином, дешевыми духами, куриными яйцами, табаком… Черт возьми, это было странно — но я почувствовал себя так, будто вернулся домой!
Глава 13, в которой случается приятные встречи и неожиданные откровения
— Мама, а мы уху ели!
Я даже с расстояния в пятьдесят метров увидел, как Тасины глаза постепенно меняли цвет на угрожающий крыжовниковый. Девочки заметили ее чуть раньше меня и, вырвавшись из моих цепких лап, побежали обнимать в четыре руки. Косички в одну сторону, ноги — в другую, ветер в лицо… Попробуй тут удержи!
— Что с вами случилось? — раздался голос возлюбленной женушки, в котором я отчетливо услышал звук клацающего затвора.
— Мы уху ели! Мы с Герой ловили рыбу и готовили уху! — пояснила Василиса. — Из мелочи. А Нафаню Аська не дала варить. Нафаню она посадила в ведро, и мы оставили его себе! Он теперь с нами жить будет. Всё-таки два мужика в доме лучше, чем один.
Очень рассудительная девочка. Не по годам.
— Кого? — лицо Таси заметно разгладилось, и она смотрела на приближающегося меня уже без очевидного желания сделать предупредительный выстрел в голову. — Кто с нами будет жить?
Это было какое-то наваждение: поворот головы, походка, весь ее стан — я просто не мог оторвать от Таисии глаз!
— Нафаня такой хоё-о-о-сый! — пояснила Ася. — Кьясивый-кьясивый! С такими рогами!
И показала пальцами, какие у Нафани роги.
Тася снова напряглась, а я не выдержал и заржал: Нафаней девочки назвали ерша. Наверное, он обладал своей, особой ершиной харизмой, и поэтому отправлять его в уху с сибильками, плотвичками, окуньками и прочей нашей не Бог весть какой добычей они посчитали неправильным. Дали ершу имя, сунули в ведро и кормили хлебом с небывалым энтузиазмом. Мне приходилось украдкой выуживать мякиш и кидать его в кусты, потому как один небольшой ёрш, да еще и после стресса, связанного с вылавливанием оного из естественной среды обитания, съесть всё это изобилие не мог чисто физически.
Вообще, эта страсть детей ко всему жуткому и мерзкому достойна отдельного психлогического разбирательства. Почему не изящная щучка? почему не яркий окунек? Каким-таким мистическим образом самый обыкновенный, невзрачный ёрш завоевал чистые сердца двух красавиц? С другой стороны — по большому счету я тоже такой самый ёрш, только среди людей… А мама этих двух красавиц почему-то смотрит в мою сторону очень даже благожелательно. Может быть — это наследственное?
Да, да, я не придумал ничего лучше, как повести двух гордых юных девиц шести и трех лет на рыбалку, на Заславское водохранилище (оно же — Минское море). У нас была палатка, удочки, радиоприемник, полный рюкзак провизии и всё необходимое, чтобы отлично провести время. Разве что — имелась одна проблема…
— Рыбу ловили? — заинтересовалась Таисия. — На удочку?
Проблема заключалась в том, что я не умел ловить рыбу. Ну, то есть — она меня не признавала. Игнорировала наглухо.
В какой-то книжке про моряков я вычитал такой термин— -«Иона», в честь библейского пророка, которого сожрал и выплюнул кит. Это словечко обозначало человека в морских делах невезучего. У него и узлы на всех этих шкотах и бом-брамселях развяжутся, и весла из рук выпадут, и рыба на крючок не полезет. Вокруг все будут таскать огромных марлинов и сверкающих серебристыми боками на солнце тунцов, а Иона даже паршивого морского ежа на удочку не поймает.
Не знаю, можно ли было считать меня Ионой в классическом понимании этого термина, но, если я шел по набережной — рыбаки у воды не вытаскивали ни одной рыбешки. Все мои попытки поймать хоть что-то на удочку что в той жизни, что в этой были обречены на провал. Даже матерые рыболовы, которые пытались обучить меня своим премудростям, только пожимали плечами и матерились — не было рыбацкого фарта у них, если рядом находился я.
Потому — удочки я взял для проформы. Так, сделать вид, мол — настоящие рыбаки, матерые! Ну и девчатам руки занять, да. А основная снасть у меня была другая, как сказали бы в мое время — «читерская». Если судьба не хочет вам улыбаться — ухватите эту вредную подругу за обе щеки и растяните ей рот до ушей! Ибо нехрен! Не ловится она на удочку, понимаешь…
— Мы ловили рыбу на телевизор! — с гордостью заявила Василиса.
— А это что еще за чудеса? — искренне удивилась моя ненаглядная, подходя совсем близко.
Действительно: откуда было белокурой дщери Севера знать полубраконрьерские ухватки полесских невезучих рыболовов? Небось, в их полярных морях только с гарпунами на китов и с противотанковыми ружьями на медведей охотятся.
Я смотрел в ее смеющиеся глаза, и — как всегда после разлуки — тонул в них. Неважно, как надолго мы расставались: на час, на день, на месяц — встреча была большой радостью. Ну вот улыбнулась мне судьба — люблю я свою жену, что тут поделать? Может это компенсация за неудачи в рыбной ловле?
— Иди сюда, — сказала Таисия и закинула мне руки на плечи, обняв за шею.
— Алекс — Юстасу, — сказал я. — Срочная радиограмма: обнаружена самая красивая девушка в мире.
— Юстас — Алексу, — отзеркалила она. — Не будьте олухом, Алекс, возьмите у самой красивой девушки в мире чемоданы.
И рассмеялась. То-то ее руки на моих плечах ощущались как-то увесисто!
— Никогда Штирлиц не был так близок к провалу! — я выпутался из объятий, подхватил чемоданы и позволил барышням пройти вперед: три красавицы на фоне пышной зелени, тротуарной дорожки и ярких лучей солнца, которые пробивались сквозь листву… Какой вид может быть прекраснее?
Мы шли к стоянке, где ожидал верный «козлик», и я насвистывал «Марсельезу», шагая едва ли не вприпрыжку от прилива хорошего настроения. Вот, теперь всё оказалось на своих местах! Теперь паззл сложился — мы снова были вместе!
— Гера-а-а, — когда мы подошли к машине, Тася слегка сбавила темп, позволяя мне погрузить багаж, открыть им всем двери и вообще — побыть джентльменом, компенсируя косяк с чемоданами. — Гера, а почему — рыбалка? Нет, всё очень даже хорошо — вон сколько у девчонок впечатлений, но ты же в деревне был! Неужели ты там не наловился рыбы?