Точка отсчета (СИ)
— И сколько займет полное восстановление? — Северус невольно сглотнул, вновь взглянув на Поттера. Картина, описанная Штефаном, оказалась гораздо страшнее, чем ему казалось.
— Повторюсь, сложно сказать, — целитель вздохнул. — Учитывая его магический потенциал, своими силами он, возможно, справится за месяц.
— Месяц? — недоверчиво переспросила Лили. — Так много?
— А чего же вы ожидали, дорогая? — Майер всплеснул руками. — Он очень долго находился под воздействием проклятия, чудо — что вообще до сих пор жив!
— Что значит «своими силами»? — уточнил Северус, зацепившись за несколько странную формулировку.
Штефан вздохнул и с досадой цокнул языком.
— Ну, видишь ли, ему можно было бы помочь сеансами магического обмена, но, сам понимаешь, искать сейчас донора с полной магической совместимостью — все равно, что слезинку в море…
— Донор есть, — внезапно севшим голосом сказал Снейп, выругавшись про себя.
Как так получилось, что благополучие Поттера снова зависит от него? Почему именно с ним у героя оказалась эта чертова магическая совместимость? И почему он не может просто плюнуть и уйти, предоставив мальчишку Майеру и сверхзаботливой соседке?
Но нет, он снова и снова готов наступать на одни и те же грабли, бросая все, чтобы спасти это зеленоглазое чудовище. И в этот раз делает это абсолютно добровольно, а не под гнетом клятв или чувства вины. Дамблдор мертв, Волдеморт тоже — что б они оба горели синим пламенем на том свете! — война окончена, мир спасен… их с Поттером больше ничего не связывает.
Ничего.
Кроме разъедающего душу одиночества. И если с Северусом все давно было понятно, то как национальный герой умудрился за два года после победы растерять всех — друзей, невесту, поклонников и сочувствующих — было непонятно совершенно.
Как и тот факт, что исчезнув еще на два года невесть куда, он оказался один, при смерти, в крошечном домике на окраине Уотфорда, где очень скоро умер бы по-настоящему, если бы не полузнакомая соседка.
Хотя, конечно, по поводу степени их знакомства у Северуса еще оставались сильные сомнения, но это он выяснит чуть позже. И не только это. А пока…
— Да, — кивнул он немому вопросу в глазах Штефана. — И, ради Мерлина, не спрашивай меня, как такое случилось. Для меня самого это большой сюрприз, — он хмуро поморщился. — Скажи, как часто потребуются сеансы?
— Думаю, для начала одного раза в день по десять-пятнадцать минут будет достаточно, — со странной полуулыбкой отозвался целитель. — А там уже будем действовать по ситуации.
— Хорошо, — Снейп обернулся к Лили, — мисс Уоррен, вы владеете заклинанием Патронуса?
— Обижаете, профессор, — та усмехнулась.
— Прекрасно. Сообщите мне, как только проклятие будет снято. Сразу же.
— Вы что, уходите? — удивилась девушка. — Куда?
Северус поднял бровь.
— Ближайшие десять часов здесь мне делать нечего. А вот где я собираюсь их провести — вас совершенно не касается, — он развернулся и уже вышел из комнаты, когда услышал слегка недоуменный голос Лили, обращенный к Штефану:
— Почему он попросил об этом меня, а не вас?
В ответ раздался негромкий смешок целителя.
— Дитя мое, Северус дальновидный человек и кое-что понимает в моей работе. Он знает, что после долгой и сложной работы у меня не будет сил на такое энергозатратное заклятие.
***
Решение выяснить, что именно сподвигло Поттера сфальсифицировать свою смерть, было принято на удивление легко. В конце концов, раз уж он, Северус, позволил себе снова ввязаться в авантюру под названием «Спаси жизнь Героя», хотелось бы знать, чему он обязан этой головной боли на этот раз.
Куда сложнее оказалось понять, с чего начинать. Не являться же на порог Уизли и Грейнджер с расспросами, почему Поттер оборвал с ними все контакты. Да и едва ли кто-то из его бывших друзей захочет разговаривать об этом с бывшим же профессором.
Лонгботтом? Тем более, нет. Помнится, в девяносто третьем по Хогвартсу ходили слухи, что мальчишке боггарт явился в его светлом образе. Вряд ли с тех пор что-то сильно изменилось.
Кто дальше? Андромеда Тонкс? Шеклболт? Снейп сильно сомневался, что его впустят дальше порога, не говоря уже о том, чтобы откровенничать.
Перебрав в голове все возможные варианты, включая Риту Скиттер и домовика Кричера, Северус в конечном итоге остановился на Малфоях. Маловероятно, что им хоть что-то известно о послевоенной жизни Поттера, но ведь с чего-то нужно начинать?
И он отправил патронуса Нарциссе с просьбой о немедленной встрече, морально готовясь окунуться в тяжелое, мрачное и душное, как гиблые топи, прошлое.
========== Глава 7 ==========
— Здравствуй, Северус, — Нарцисса встретила его в гостиной. Бледная, с потухшим взглядом и надломленным голосом — она казалась лишь тенью прежней сиятельной леди Малфой. Но идеально прямая спина и по-королевски приподнятый подбородок все еще напоминали о былых временах. — Я рада тебя видеть.
— Я тоже, — он слегка склонился, коснувшись губами тонкой, совершенно ледяной руки, и посмотрел в светлые глаза. — Как Люциус?
— Он… — ее голос дрогнул. — Жив.
Жив. Северус прикрыл глаза. Для заключенного Азкабана «жив» — это уже много. Он помнил, как через неделю после победы к нему в палату ворвалась Нарцисса — белая как мел, светлые пряди выбились из безукоризненной прически, спадая на залитое слезами лицо. Она бросилась к нему, вцепившись в его руку, как в спасательный круг, и захлебываясь рыданиями, рассказала о вынесенном на суде решении.
Десять лет. Люциусу дали десять лет без права апелляции и досрочного освобождения. По сути — смертный приговор. Потому что после десяти лет в Азкабане никто не возвращался к нормальной жизни. Многие просто не доживали, а те, кому посчастливилось выжить — либо сходили с ума, как Беллатрикс и прочие, либо превращались в бездушные растения даже без «поцелуя».
Единственным известным исключением был Блэк, сохранивший относительный рассудок, но тому помогла способность к анимагии, которой Люциус был лишен.
Нарциссу оправдали полностью под давлением Поттера и его друзей. Драко — условно, до первого неверного шага.
Наверное, только мысль о сыне не позволила Нарциссе сломаться полностью, и именно за его свободу она благодарила Северуса в перерывах между всхлипами и срывающимися помимо воли вопросами о том, как ей жить дальше.
Почему свободой сына она считала себя обязанной в том числе и ему, Снейп понимал, если бы Дамблдора убил Драко, никакой Поттер не смог бы добиться для него помилования. Но вот как помочь совершенно разбитой и отчаявшейся женщине найти в себе силы жить дальше, он не представлял. Поэтому все, что он мог, это дрожащей от слабости рукой гладить ее по спутанным волосам и, игнорируя адскую боль в горле, хрипеть банальное «все будет хорошо».
И ненавидеть себя за эту откровенную ложь, прекрасно зная, что никакого «хорошо» без мужа у Нарциссы уже никогда не будет.
— Но ты ведь не о Люциусе пришел спросить, — тихий голос вырвал Снейпа из мрачных воспоминаний и заставил вновь посмотреть в бесцветное лицо. — Чем я могу помочь тебе?
Северус заставил себя сосредоточиться.
— Мой вопрос может показаться тебе странным, — медленно начал он, — но мне необходимо выяснить правду. Скажи, что тебе известно о жизни Поттера после победы? Разумеется, я имею в виду время до его гибели.
Он ожидал от Нарциссы любой реакции — удивления, недоумения, гнева, возможно, даже слез, вызванных болезненными воспоминаниями… но только не того, что она вдруг призрачно улыбнется одними губами.
— Я думала, ты уже никогда об этом не спросишь, Северус, — она посмотрела на него с каким-то странным пониманием и приглашающе указала рукой на кресла возле камина. — Что ж, видимо время пришло.
— Я не совсем понимаю, — Снейп нахмурился, опускаясь в кресло.
— Я бы удивилась, если бы ты понял, — вздохнула Нарцисса, зябко кутаясь в невесомую шаль, — ты тогда был слишком занят спасением собственной жизни, чтобы обратить внимание на кого-то еще. Не подумай, я не о себе, — добавила она, заметив мелькнувшую в его глазах боль. — Ты мне очень помог тогда, поддержав Драко, заставив его захотеть жить дальше и объяснив, что жизнь после победы возможна и для проигравших. Я бы, наверное, не смогла. Я и себя-то не могла в этом убедить. А у тебя получилось, и только благодаря тебе мой сын сейчас здоров, женат и скоро станет отцом.