Прежде, чем умереть (СИ)

— Это лейтенант Садовский, — представил того Репин. — Он введёт вас в курс дела.
— Погоди, капитан, погоди, — пробило меня на нервный смешок. — В курс какого такого дела? У нас с тобой дело только одно — пересчёт трёхсот шестидесяти золотых, что Легион нам задолжал. О другом базара не было. А этот хрен с горы совсем не внушает оптимизма своей драной харей. Поэтому я решительно против выслушивания его историй, покуда на столе нет моих денег. Лучше заткнись, — посоветовал я Станиславу, сидящему с выражением рожи «Ну я же говорил».
— Вы закончили? — проскрипел Репин.
— Да, закончил, и намерен вернуться к месту расквартирования, чтобы дождаться там честной платы за свои услуги, оказанные в полном объёме и надлежащем качестве, — встал я из-за стола.
— Сядьте.
— Чего ради? Я и сам могу сочинить с десяток увлекательных сказочек о том, как мои денежки утонули, провалились под землю или растворились в воздухе. Только вот беда — сказочки в качестве оплаты никто не принимает.
— Сядьте! — хлопнул вдруг Репин ладонью по столу.
— Хорошо, — исполнил я настоятельную просьбу. — Что теперь?
— Теперь он будет говорить, а вы будете слушать. Начинайте уже, лейтенант.
— Нас атаковали километрах в двадцати западнее Арзамаса.
— Всё, можешь не продолжать, — перебил я рассказчика. — Нихуя не заинтриговал. Давай сразу пропустим весь этот трёп, и капитан нам скажет: «Ребятушки, ваше бабло у бригад. Желаю удачи».
— Это не бригады, — помотал башкой Садовский. — Не думаю, что они.
И вот теперь, признаться, стало любопытно.
— Продолжай.
— Мы шли колонной из семи машин: три БТРа, три БМП и «Урал». Первой подорвалась головная БМП. А секунды спустя начался сущий ад. По нам стали бить со всех сторон, казалось, даже сверху. Два БТРа сожгли сразу, оттуда никто и выскочить не успел. Остальные рассыпались, заняли круговую оборону. Только всё впустую. Мы даже не понимали где враг. Я решил, что нас обстреляли с РПГ, но ни вспышек, ни звуков выстрела, ни дымных трасс... Вообще ничего. Только взрывы, из ниоткуда. Одним меня отшвырнуло в сторону от колонны, в канаву. Контузило, наверное. Очнулся только к вечеру. Машины ещё горели, трупы повсюду. Оружие, боеприпасы, рации, горючка — всё пропало. Даже электрику вырвали подчистую. Ну и золото, конечно, тоже...
— Сочувствуем вашему горю, — облокотился о стол Станислав, разглядывая рисунок древесных волокон. — Только при чём тут мы? Это было ваше золото, не наше.
— Это всё золото, что было в распоряжении Легиона, — взял слово Репин. — Чуть меньше двухсот кило. В том числе и ваша доля.
— Ну... — попытался я прикинуть масштабы. — Вы крупно попали. В таких форс-мажорных обстоятельствах считаю своим долгом пойти вам на встречу. Мы готовы взять обещанное стволами и патронами. Да, и не забудьте присовокупить грузовик, чтобы вывезти наше имущество.
— Исключено, — отрезал Репин.
— То есть как это «исключено»? Капитан, так дела не делаются.
— Мы обещали платить золотом, и мы заплатим золотом. Но сначала это золото нужно вернуть.
— Знаешь, как такое называется?
— Разыщите нападавших, передайте координаты.
— Кидалово — вот как.
— И если информация подтвердится...
— О! В ход пошли «если»!
— ...мы удвоим ваш гонорар!
Я поборол желание продолжить диалог на повышающихся тонах и переглянулся со Стасом.
— Утройте, — заявил тот, недрогнувшим голосом.
— Давайте будем реалистами, — приподнял руки капитан.
— Я более чем реалистичен, — поджал губу Станислав. — Посчитаем. Одна монета весит десять граммов. У вас пропало около двухсот кило. Это порядка двадцати тысяч монет. Триста шестьдесят — за бомбу. Остаётся семьсот двадцать — меньше четырёх процентов от суммы, при том, что обычная ставка в таких делах — пятнадцать. Мои условия не просто реалистичны, они невероятно щедры. И щедрее уже не станут. Тем временем обстановка по эту сторону Оки накаляется, очень скоро вам понадобятся наёмники в больших и очень больших количествах. Коврову есть, чем оплатить их услуги. А вам? Давайте будем реалистами.
 
Репин как-то нервно ощерился и погрозил Станиславу пальцем, покачиваясь на стуле:
— Вы... Это шантаж.
— Это деловые переговоры. Я назвал свои условия. Соглашайтесь, или отказывайтесь, никто не принуждает. Может быть, ваши ребята и сами справятся с этой задачей, на пустошах, среди психов и каннибалов. Или можете нанять кого-то ещё, подешевле. Дайте объявление. Тут ведь нет ничего секретного. Подумаешь, Железный Легион — банкрот. Видите, как много разных вариантов решения проблемы? Выбирайте.
— Мне нужно переговорить с командованием, — почти отшвырнул стул Репин и вылетел из кабинета.
— Кому ты ещё докладывался, лейтенант? — обратился я к оставшемуся в одиночестве Садовскому.
— Больше никому, — помотал тот головой, будто оправдываясь.
— Хорошо. А теперь давай подробности. В каком часу произошло нападение?
— Около полудня, между двенадцатью и тринадцатью часами. Точнее не скажу.
— А очнулся к вечеру?
— Да.
— Как ты так быстро оказался в Муроме?
— Я добрался до базы святых...
— Дерьмо. Ты продолжай-продолжай.
— ...и они дали машину с водителем.
— Это, наверное, потому, что ты рассказал им, насколько всё произошедшее важно?
— Мне пришлось.
— Что конкретно ты рассказал?
— О нападении, где, когда. Про груз я не говорил.
— Там уже ничего не осталось, — откинулся на спинку стула Станислав. — Готов спорить, они даже песок дорожный просеяли.
— Да, — согласился я, — улики можно не искать. Ты продолжай, лейтенант, продолжай.
— Ещё они позволили воспользоваться их рацией, и я связался с муромским штабом.
— В разговоре груз упоминался?
— Нет. Вы меня за идиота держите?
Станислав глубокомысленно округлил глаза, но отвечать не стал, как и я.
— Кто из святых с тобой общался?
— Сам отец-настоятель.
— Опиши разговор.
— Да, собственно, всё тоже, о чём я вам рассказал — время, место, состав колонны, обстоятельства атаки. Спросил ещё, с какой целью в Муром шли. Я ответил, что подкрепление. Ещё — не знаю почему — он на проводке внимание заострил. Ну, которую из машин вырвали. Аккумуляторы, кстати, тоже сняли, и Фома спросил об этом сам, я не заикался даже. Мне странным показалось.
— А ты смекалистый.
— Дети Пороха и раньше нападали на Легион, — заметил Стас. — Знаешь таких?
— Да, — кивнул Садовский.
— Почему думаешь, что не они?
— Я же говорю, не было машин, и людей не было вокруг. У Детей Пороха примитивные ракеты на дымаре, их разве что слепой не разглядит. И пулемётами они активно пользуются. Тут же — ни единого выстрела. Понимаете? Будто из воздуха «Бах!!!», и ничего больше.
— Может, мины? — предположил я.
— Первая машина, возможно, и наехала на фугас. А остальные? Колонна встала. Рвалось со всех сторон.
— Про дистанционный подрыв не слыхал?
— Слыхал, — передразнил меня Садовский раздражённо. — Но не думаю, что они успели закрепить взрывчатку на бортах и крышах наших машин. Вы не воспринимаете всерьёз то, что я вам говорю! Мы подверглись атаке неустановленного противника, оснащённого лучше, чем мы! Колонну бронетехники вместе со взводом порвали на куски меньше чем за минуту, а вы сидите тут и строите из себя всезнающих умников!
— Тщ, — поднёс я палец к губам, — спокойнее. Ты же не хочешь посеять панику? У вас и без того дела так себе.
— Да, — выдавил лейтенант, силясь унять негодование. — Просто... мы не были к такому готовы. Я не был готов.
— Колонной командовал ты?
Садовский молча кивнул.
— И ты — единственный, кто выжил? — уточнил Стас.
 
— Я понимаю, куда вы клоните. Но, уверяю, это не так. Иначе, зачем мне возвращаться?
— Мечты, шанс, сговор, кидалово, отчаяние, надежда, — построил Станислав нехитрую цепочку.
— Я бы никогда...!
— Брось. Два центнера золота — хороший стимул, любой сможет поставить себя на твоё место, дело житейское. Просто, скажи правду и избавь всех от ненужных хлопот. Пуля в затылок — одна из лучших смертей, какие можно представить.