Тринадцатая. Найти и присвоить (СИ)

Я упираюсь в грудь Р-двадцать седьмого руками и разрываю поцелуй.
- Прости… Я не хочу.
- В чём дело, Тринадцатая? – Р-двадцать седьмой пытается заглянуть в мои глаза, но я их тщательно прячу.
Мне стыдно. Это я спровоцировала его своими взглядами. Пытаюсь выскользнуть из его рук, но он не отпускает.
- Ты объяснишь, что происходит! – вдруг закипает Р-двадцать седьмой. – Что не так?
- Мне неприятно. – пожимаю плечами.
- Почему? Ты же была не против!
- Пусти меня и уходи. – я хочу отступить от него, но сильные руки держат крепко.
И вдруг зазвучал спокойный голос искина:
- Р-двадцать седьмой, немедленно покиньте каюту Тринадцатой. – перегородка плавно уехала в сторону, открывая выход.
Сильно вздрогнув, Р-двадцать седьмой, словно очнулся, отпустил меня и отступил на шаг назад. Чёрт! Вездесущий искин! Он наблюдал за нами, анализировал. Интересно, он бы позволил нам близость или, вот так же, прекратил бы наши игры на самом интересном?
- Извини. – Р-двадцать седьмой тёр лоб пальцами. – Я увлёкся.
Он не стал дожидаться, пока искин повторит приказ. Я смотрела в спину Р-двадцать седьмого, и в душе поднималось странное волнение со всеми оттенками страха.
Что же я наделала?..
Я честно выпила таблетку, но заснуть долго не получалось. Растерянное лицо Р-двадцать седьмого всё время всплывало в голове. Надеюсь, он меня простит.
*****
Неделю я искала встречи с Р-двадцать седьмым. Мне просто хотелось знать, что с ним всё в порядке. Но я не видела парня в обеденном зале, он не попадался мне в коридорах, в спортивных залах или в бассейне. Конечно, после произошедшего, искин мог ставить нам смены в разное время, и даже корректировать маршруты передвижения. Он всё может.
Как-то я даже решилась и пошла к каюте Р-двадцать седьмого. Я стояла перед закрытой перегородкой и пялилась на его «имя», подсвеченное ярким неоном. Решившись, осторожно постучала. Мне никто не ответил. И я сдалась. Что я могу сделать? Если не успокоюсь, меня опять отправят в медотсек. А вот этого мне совсем не хотелось.
Недели через три я вдруг увидела Р-двадцать седьмого в обеденном зале. Он наложил в тарелку еду, привычным движением откинул назад светлую, длинную чёлку, и пошёл к свободному столику. Я так обрадовалась! Быстро расправилась с размазнёй в тарелке, отнесла посуду в помывочную и, пока не развеялся мираж, кинулась к Р-двадцать седьмому.
- Привет! – не спрашивая, я села за его стол.
- Привет, Тринадцатая. – его глаза не выражали ровным счётом ничего. Всё-таки он на меня обижается. – Тебе что-то нужно?
Я растерялась от такого холодного приёма.
- Да. Хотела извиниться.
- За что? – Р-двадцать седьмой отправил в рот ложку питательной смеси и уставился на меня пустыми глазами.
- Ну как же… - я растерялась. – Ну мы… ты… тогда…
- Прости, Тринадцатая, я не понимаю тебя. – он слабо улыбнулся. – Соберись с мыслями и попробуй ещё раз.
Вдруг я заметила, что он выглядит как-то по-другому. Его кожа ровнее, волосы гуще и выглядит он… моложе.
По моему телу пробежала дрожь. Эта сволочь клонировала моего Р-двадцать седьмого! Он убил в нём чувства ко мне, стёр воспоминания, поправил гормональный фон.
Мне захотелось кричать и биться в истерике. Слёзы комом встали в горле.
Тёплая рука коснулась моего плеча:
- Тринадцатая, с тобой всё в порядке? – Р-двадцать седьмой всматривался в моё лицо, но в глазах была космическая пустота. Я безразлична ему.
По своей глупости я потеряла близкого человека. Этого, что сидит передо мной, я не знаю.
- Всё хорошо, Р-двадцать седьмой. Приятного аппетита.
Он кивнул и продолжил поглощать витаминный набор. Я заставила себя спокойно, доброжелательно улыбаясь, выйти из обеденного зала.
Почему искин не отдал распоряжение о моей утилизации? Потому что я отказала Р-двадцать седьмому? Хочу выбраться отсюда! Я устала постоянно рождаться в капсуле для клонирования. Я просто хочу состариться и умереть по настоящему – раз и навсегда…
Перед сном я «забыла» выпить транквилизатор. Хочу поговорить со своим жарким сном. Мне нужна помощь.
  
Я уже расстелила постель и собиралась укладываться, когда искин заметил:
- Тринадцатая, ты не выпила таблетку…
  
Глава 9.
 
Где-то в далёком космосе
Отчёт искина мог вогнать в тоску. Один из особо крупных обломков попал в зону маневровых двигателей по левому борту. Поэтому и посадка получилась слишком жёсткой.
- Вот, дерьмо. – Имис опрокинул остатки сока мирании и со стуком поставил бокал на приставной столик. – Придётся чинить.
Тоже мне, мистер очевидность. Плюс ко всему обшивку помяло и вывело из строя часть энергетической системы… Короче, похоже, мы в полной заднице.
Имис уже развернул звёздные атласы этого сектора освоенного космоса, пытаясь отыскать ближайшую станцию. Только там мы сможем слегка подшаманить нашу птичку. Нам крупно повезло, что навигационная система в порядке.
Я лениво наблюдал за жалкими попытками брата отыскать что-нибудь поближе, чем Тэя-341.
- Брось, брат. Дальше мы просто не дотянем. – я встал и хлопнул Имиса по плечу. - Нам придётся идти на Тэю. Кто пойдёт в космос: ты или я?
Конечно, я знаю ответ. Но лишний раз ткнуть Имиса моськой в его слабость… Это ли не радость? Он боится открытого космоса. Как в одном теле может уживаться тяга к космическим приключениям, виртуозное пилотирование всего, что может летать, и боязнь выти в скафандре за борт?.. Никогда этого не пойму.
Имис болезненно скривился:
- А то ты не знаешь! Ты иди.
Я довольно хмыкнул и пошёл натягивать автономный ремонтный скафандр. Надо, хотя бы оценить масштаб потерь собственными глазами. Главное – двигатели. Я жду, пока искин закрывает шлюз и открывает выход в ад, а в голове я вижу идеальное тело Тринадцатой… Что за странное имя? Кто мог так назвать свою дочь? Не один раз я слышал, как так назвал её тот странный голос, разрывая нашу связь.
Я шагнул в пустоту, и мне стало не до Тринадцатой. Здесь, в мёртвом мире, любая, даже самая мелкая оплошность, может стать фатальной.
Что ж, я мог только подтвердить – нам надо идти на станцию. И это чревато проблемами. Судя по всему, дрейфуя вместе с облаком, мы сможем подойти к станции на расстояние пространственного прыжка. Не гиперпрыжка, а самого обычного. Гипер наш звездолёт с повреждённой обшивкой и энергетической системой не выдержит.
Через несколько неимоверно скучных недель дрейфа красный маркер нашего звездолёта на звёздном атласе вышел в самую удобную точку для прыжка, ведущую кратчайшим путём к станции.
Имис запустил стартовые процедуры. Лёгкий гул заполнил все палубы звездолёта, наполняя его жизнью и надеждой. Практически с одним мёртвым маневровым двигателем, Имис вывел нас из облака обломков, нырнул в прыжок, и мы оказались на дистанции видимости Тэи-341.
- Красавчик! – хмыкнул я, рассматривая обновлённые данные звёздного атласа. В смотровом иллюминаторе виднелась огромная орбитальная станция Тэи-341, сверкающая весёлой иллюминацией. Я выдохнул с облегчением. Мы дотянули.
Как только мы подошли на дистанцию слышимости, диспетчер запросил связь. Нам повезло, что не было толкучки на орбите и он разогнал редкие суда, давая нам возможность спокойно зайти в ремонтный ангар.
- Да твою ж так космическую задницу… - прошипел Имис.
Вот этого мы и боялись. Просто не говорили друг другу. Прямо по курсу, направив на нас все три лазерные пушки, висел патрульно-сторожевой катер с эмблемами Альянса на бортах. Второй тихо завис сзади, отрезая нам путь к выходу. Даже с исправными маневровыми двигателями, мы вряд ли смогли бы вылететь из ангара без потерь.
И тут, совсем невовремя, чип, отвечающий за связь с Тринадцатой, дал лёгкую ментальную волну. Она готова к связи. И я не собираюсь отказываться.
- Имис, веди переговоры. Убивать нас никто не будет. Понятно же – отец нас просчитал. Торгуйся, как ты умеешь.