Вторая правда

Карточка со старыми отпечатками пальцев, которую держал сейчас Трумэн, появилась после ареста Аарона Бельмонте в 1978 году. В оцифрованном виде этих документов не было. Ни одно полицейское управление Айдахо не звонило и не требовало копию, так что отпечатки Аарона пролежали в архиве десятки лет. У Бельмонте имелся длинный список арестов в Иглс-Нест и в округе Дешутс: вождение в нетрезвом виде, превышение скорости, кражи. Ничего такого, из-за чего стоит инсценировать смерть. Однако, копнув еще глубже, Трумэн заподозрил, что, став фигурантом дела о пожаре в здании окружного суда в апреле 1980 года, Аарон встревожился.
  
Кто-то должен был сообщить его семье, что Бельмонте поставил палатку в кемпинге неподалеку от горы Сент-Хеленс. У Аарона не имелось хрустального шара, чтобы предсказать извержение и заранее сообщить, что он отправляется в поход. Ему нужно было распространить историю о кемпинге уже после извержения. Сам он сделать это не мог.
Кто его сообщник?
Несомненно, кто-то из его четверых братьев. Кто охотно помог Аарону улизнуть из-под надзора властей, связанного с пожаром в здании суда.
Трумэн поджал губы и невольно похвалил Аарона за хорошо продуманное исчезновение. Хотя, помнится, и другие пытались сфабриковать свою смерть – например, 11 сентября: или ради денег, или чтобы избавиться от чего-то нежелательного в своей жизни.
Отвратительно.
Трумэна глодала мысль о том, что Аарон так и не ответит за последние преступления. Но, по крайней мере, некоторым его приспешникам предъявили обвинение. Тех двоих, которые болтали о нападении на Роуз и утащили Кейда в лес, привлекут к уголовной ответственности вместе с теми, кто строил баррикады и стрелял в полицейских. Трумэн не знал, будут ли еще аресты: почти все остальные ничего не сделали – кроме неудачного выбора стать последователями Тома Макдональда.
Мерси приедет в полицейский участок с минуты на минуту. Он уже поделился с ней электронным письмом и сравнительным анализом отпечатков пальцев. Они отправятся в дом ее родителей, чтобы сообщить матери новость: брат, которого она считала мертвым, только что умер на самом деле.
Или мать знала, что он жив?
* * *
В промежутках между приступами злости Мерси впадала в ступор.
Когда Трумэн остановился возле ее родительского дома, Килпатрик разрывали эти два противоречивых состояния. Умер родной дядя, и ей следует скорбеть. Но Мерси считала, что он погиб еще до ее рождения, а человек, которого она знала как Тома Макдональда, ей не нравился. Совершенно не нравился.
Тут и начинала закипать злость.
Кто знал, что ее дядя жив?
Ей хотелось получить ответ.
Оуэну было нечего сказать ей. Мерси беседовала с ним около часа в промежутке между полицейскими допросами. Брат признался, что удивлялся, почему Том Макдональд так быстро начал ему доверять, однако поклялся, что понятия не имел об их родственной связи. Оуэн, как и сестра, был в шоке от такого открытия. Он привел полицию к телу Джека Хоуэлла и рассказал историю его убийства на допросах несколько раз. Вряд ли его обвинят в смерти Джека.
Брат попросил у Мерси прощения. Их разговор вышел очень эмоциональным. Оуэн признался, что был в страшном гневе после смерти Леви и искал виноватых. Сестра оказалась легкой мишенью. Он знал: Мерси не виновна в смерти Леви. И эти слова Оуэна… И то, каким сломленным он выглядел… И то, что они в конце концов взялись за руки… Дыра в сердце Мерси начала затягиваться. Та самая рана, которая, как она боялась, никогда не заживет.
Трумэн рассказал ей, как Оуэн удержал его от того, чтобы броситься прямиком в логово Макдональда, когда ее схватили на ранчо. И как пошел в столовую, чтобы спасти сестру от Тома Макдональда.
После разговора с Оуэном Мерси показалось, что когда-нибудь она вернет прежнего брата.
Кейли была в больнице с Кейдом. Она так запаниковала из-за травм своего бойфренда, что отказалась покидать его. Ему сломали два ребра, а насчет глаза надо было проконсультироваться со специалистом. Частично зрение уже восстановилось, и врач «Скорой помощи» с осторожным оптимизмом заявил, что глаз полностью заживет. Двоих приятелей Кейда обвинили в поджоге. Лэндон поделился именами сообщников, в том числе одной девушки – это и объяснило женский смех, который Клайд Дженкинс слышал у себя на участке.
Кейд сказал, что хочет завести новых друзей.
С глазу на глаз Кейли призналась Мерси, что чувствует себя дурой из-за того, что сомневалась в верности Кейда. Тетка прочла ей суровую лекцию (правда, мягким тоном) о том, что надо давать людям шанс и не позволять волнению все испортить. При этом она чувствовала себя полной лицемеркой, что-то советуя племяннице по поводу отношений.
Давать советы куда легче, чем применять их в собственной жизни.
Теперь пришло время поговорить с родителями. Их предупредили о приезде Мерси и Трумэна; Килпатрик звонила матери, рассказала о новой личности Аарона и спросила, знала ли она правду.
Мать казалась искреннее изумленной.
Но агент Килпатрик никогда не доверяла первому впечатлению. Нужно посмотреть матери в глаза и снова задать этот вопрос.
Мерси тяжело поднималась по ступенькам родительского дома. Трумэн взял ее за руку и мягко остановил, развернув к себе лицом.
– Послушай, что бы мы ни узнали, от этого ничего не изменится.
– Согласна. Но ведь то, что мы узнали, потрясло не только меня. Как Аарон мог так поступить с родными?
– Ты не знаешь, каким он был, – заметил Трумэн. – Сомневаюсь, что человек из радужных воспоминаний твоей матери и Макдональд – одна и та же личность. У того, кто фабрикует свою смерть и бросает семью, в голове бегает куча тараканов, которых нам никогда не понять.
Не успели они постучать, как в дверях появилась Дебора Килпатрик. Она выглядела так, словно не спала три дня. Глаза покраснели, лицо стало серым. Мать раскрыла свои объятия, и Мерси бросилась к ней.
– Мне так жаль, мама…
Та только крепче обняла ее.
Подошла Роуз и присоединилась к ним. Мерси провела рукой по мягким волосам сестры и почувствовала, как сбоку прижался ее плоский живот. Беременность сестры все еще была незаметна. Рана на щеке быстро заживала, зато синяк приобрел жутковато-фиолетовый оттенок.
Волна любви к сестре захлестнула Мерси. Она с трудом сдержала слезы.
Господи, я стала такой чувствительной…
Они перешли в гостиную, где за спинкой кресла, скрестив руки на груди, стоял отец. Он кивнул Мерси и Трумэну, но не сделал ни шага навстречу. Дебора подвела сестер к дивану, и они втроем сели рядышком.
– Я связалась с твоими дядями Джоном и Марком из Вашингтона, – начала мать. – Они потрясены не меньше меня.
– Мам, ты уверена, что они говорят правду? – спросила Мерси. – После извержения кто-то помогал Аарону осуществить его план. Ты не помнишь, кто сообщил семье, что дядя поехал туда?
Дебора покачала головой:
– Понятия не имею. Мать сказала мне об этом по телефону. Ни Аарон, ни я давно не жили дома, но кто-то из двух других братьев мог рассказать остальным… – Ее голос дрогнул.
И унести секрет с собой в могилу.
– Вряд ли мы когда-нибудь выясним правду, – вздохнула Мерси. – Трудно поверить, что это скрывали от нас столько лет.
Она посмотрела на отца, и ее сердце замерло.
Он знал.
Лицо Карла Килпатрика было безразлично-каменным, а взгляд – пустым.
Он слишком старается выглядеть бесстрастным.
Отец на секунду задержал на ней взгляд, а потом отвернулся.
Черт бы тебя побрал…
  
Как он мог скрывать это от ее матери десятки лет? Дебора рыдала, спрятав лицо в ладонях, так что Мерси убедилась: мать не знала правду об Аароне.
А вот отец – другое дело. Мерси посмотрела на Трумэна, который разглядывал Килпатрика-старшего с понимающим выражением лица.
Он тоже видит.
Помог ли ее отец Аарону начать все заново или услышал об этом от одного из братьев? Знал ли, что Аарон живет за городом и собирает ополчение? Карл Килпатрик ненавидел ополченцев. Он рассматривал их как замену правительству, как маскарад, кучку «маленьких людей», во главе которых обычно стоит кто-то с непомерно раздутым самомнением и жаждой власти. Не исключено, что Карл не поддерживал контакт с Аароном после того, как тот сбежал в Айдахо.