Вторая правда

Но он решил ограничиться тем, что поцеловал Мерси.
Через минуту она отстранилась и сказала:
– Эффект от спрея лишь временный. Выпей это.
Протянула две белые таблетки и стакан воды. Трумэн без вопросов принял лекарство. Ему было уже все равно.
Килпатрик взбила белоснежную подушку на краю дивана и велела ему лечь.
– Не хочу засыпать здесь, – пробормотал Трумэн.
– Приляг только на минуту. Давай сниму ботинки.
  
Он лег и закрыл глаза. Еще больше успокоительной прохлады. Дейли был готов поклясться, что раньше никогда не спал на такой удобной подушке. Он почувствовал, как Мерси по очереди поднимает его ноги и стаскивает ботинки.
Ее губы прижались к его лбу. Он почувствовал, что засыпает.
* * *
Мерси смотрела на спящего Трумэна. До спальни она его ни за что не довела бы. Он едва не заснул, как только вошел в квартиру.
Как он вообще доехал?
На чистом упрямстве и решительности.
Она понимала эти черты характера. Отчасти потому их влекло друг к другу: каждый узнавал в другом собственные черты. Трумэн именно такой человек, каким она хотела стать: сильный, преданный, благородный. И еще ее восхищало, что в нем нет эгоизма. Он не похож на других мужчин.
Он незаметно подцепил ее на крючок. Только что она искала убийцу – а в следующую минуту уже удивлялась, как умудрилась попутно отдать Трумэну свое сердце.
Трумэн Дейли не самый привлекательный из всех встреченных ею мужчин, но, тем не менее, она обожала его лицо. И маленький шрам на подбородке, и плотную щетину, которая не раз царапала ей щеки и грудь. Он будто специально создан для нее. Все в Трумэне гармонировало с нею. Сердце Мерси по-прежнему ухало вниз от его ошеломительной улыбки, а его природная энергичность подбадривала ее, когда она начинала сдавать. Проще говоря, Мерси очень приятно быть рядом с ним. Настолько приятно, что она решила перевестись и переехать сюда. Агент Килпатрик не имела привычки принимать импульсивные решения, предпочитая сначала все анализировать и обдумывать. Но пока это стало лучшим выбором в ее жизни.
Мерси провела пальцами по шевелюре Дейли. Ему нужно подстричься. Хотя, разумеется, Трумэн слишком занят, чтобы потратить десять минут на парикмахерскую.
У него выдался адски тяжелый денек.
Завтра они с головой погрузятся в расследование. Но сейчас ему надо отдохнуть.
Упрямец. Он будет испытывать свой организм на прочность, пока не заснет за рабочим столом…
Слишком хорошо знакомое ей чувство.
Она встала и потянулась. Кейли легла спать час назад, пора и ей. Мерси посмотрела на спящего на диване мужчину. Он не умещался там во весь рост – ноги вылезали на подлокотник, но, похоже, ему все равно. Ее сердце затрепетало. Мерси вытерла глаза.
– Что за черт? – пробормотала она, схватив салфетку. Откуда эти слезы? Агент Килпатрик предпочитала держать эмоции под контролем, и у нее неплохо получалось. Но от осознания того, что Трумэн мог погибнуть прошлой ночью, ее била дрожь.
– Я просто устала, – сказала Мерси вслух. Тем не менее она не могла отвести взгляд от его черных ресниц. Протянула руку и коснулась лица Трумэна, чувствуя, как щетина щекочет кончики пальцев. Снова потекли слезы. Она шмыгнула носом и вытерла его ладонью.
Что бы я делала, если б он погиб на том пожаре?
Мерси не хотела отвечать на этот вопрос. Трумэн не погиб. Вопрос неактуален. Верно?
* * *
Едва проснувшись, Трумэн сразу соскочил с дивана, споткнувшись о кофейный столик. Сердце колотилось так, словно пыталось выскочить из груди. Он оперся рукой о стену и попытался сохранить равновесие в темноте. Шею сзади обожгло болью. Дейли осторожно прикоснулся к бинту и огляделся, пытаясь понять, где он.
Квартира Мерси.
Все стало ясно. Он приехал к ней домой, отчаянно желая увидеть ее, и заснул. Несколько секунд Трумэн стоял в темноте, глубоко дыша, затем подошел к окну и раздвинул шторы. Кроме мягкого света со стороны парковки, проникшего в комнату, снаружи стояла кромешная тьма.
Как долго я спал?
Его внимание привлекло тихое щелканье часов над камином. Почти четыре утра.
Не так уж долго.
Дейли не мог вспомнить, что произошло после объятий в дверях. Он без ботинок, но в верхней одежде, пропитавшейся, как и его кожа, запахом дыма…
Его охватили воспоминания о вчерашнем. Огонь. Взрыв. Пулевое отверстие на лице Ральфа. Сердце Трумэна снова заколотилось. Он прошел на кухню, налил стакан воды и выпил прямо возле раковины. Звуки глотков казались неестественно громкими в ночной тишине.
На висках выступил пот. Шеф полиции наклонился к раковине и плеснул водой в лицо.
Я в порядке. Я пережил пожар.
А вот другие – нет.
Он вытер лицо и шею полотенцем, висевшим на ручке духовки. Грубая ткань коснулась одного из перевязанных ожогов. Трумэн зашипел, но в то же время обрадовался отвлекающей боли. Он не собирался снова спать – это точно.
Отправиться домой?
Думая о лежащей в кровати Мерси, Дейли прошел по коридору в маленькую, хорошо знакомую ему спальню. В лучах уличного света, падающего из открытого окна, виднелось ее лицо. Рот Мерси слегка приоткрылся во сне, рука подпирала подбородок. В комнате, как всегда, холодно. Она любила холод.
Трумэн коснулся ее руки.
– Мерси?
Его грызла совесть за то, что будит ее, но вдруг стало очень важным услышать ее голос.
Она моментально проснулась и села.
– Трумэн? Ты в порядке? Еще обезболивающего? – Стянула с себя одеяло и начала выбираться из постели.
– Нет, со мной все хорошо, – соврал он и положил ей руку на плечо, останавливая. – Просто нужно с тобой поговорить.
– О чем?
Падающий снаружи свет очерчивал профиль смотрящей на него Мерси. Дейли не видел ее глаз, но чувствовал ее взгляд. Сердцебиение наконец замедлилось.
– Ни о чем. И обо всем. Эти две недели выдались тяжелыми… и вчерашний день тоже…
Мерси молчала. Трумэн чувствовал, как она пристально разглядывает его в темноте.
– В чем же дело?
Он присел рядом на край кровати.
– Мне следовало приехать туда пораньше.
– Вчера вечером? На пожар? И что изменилось бы?
– Возможно, я остановил бы его.
У Мерси перехватило дыхание.
– Ты думаешь, что остановил бы стрелка?
– Может быть. И тогда эти двое не погибли бы.
Эти тяжелые, мрачные слова повисли в воздухе: шеф полиции наконец высказал то, о чем думал весь день.
Если бы я оказался там, где следовало…
– Окажись ты там первым, то ты мог бы погибнуть, – твердо сказала Мерси. – И мне это не нравится.
– Но…
– Никаких «но». Трумэн, ты не имеешь права играть с собой в «что, если бы». Только разволнуешься, и тебе станет плохо. Что сделано, то сделано. Ты не в силах оживить мертвых.
Он взглянул на ее лицо в тусклом свете.
– Мне следовало приехать туда на десять минут раньше. Тогда, возможно, все сложилось бы иначе.
– Хочешь сказать, ты задержался по какой-то причине? Только не говори, что в это время были пробки.
– Я ехал не из дома.
Наступило долгое молчание.
– Где же ты был? – В ее голосе послышался страх.
– Спал в твоем домике.
Мерси сделала глубокий выдох, ее напрягшаяся спина расслабилась.
– Почему?
– Я провел там несколько последних ночей. Из-за пожара в сарае выживальщика я забеспокоился, не станут ли целью поджигателя и другие постройки выживальщиков.
Мерси приобняла его и положила голову ему на плечо.
– Ты защищал мой труд… Как думаешь, странно с моей стороны считать, что это самое приятное, что для меня делали в жизни? – тихо спросила она, запнувшись.
  
Трумэн не ответил. Он поступил так не для того, чтобы сделать Мерси приятное, а потому, что заботился о ней. Этот домик со всем его содержимым – не просто итог многолетнего усердного труда, а часть ее души. Он помогал своей хозяйке сохранять рассудок и балансировать между двумя личностями. По мнению Трумэна, в том, чтобы провести там несколько ночей, нет ничего героического. До того, как Мерси уехала, они постепенно перевозили туда часть запасов из дома дяди Трумэна. Убитый Джефферсон оставил племяннику в наследство целую гору припасов, но они с Мерси решили, что лучше хранить их у нее. Подальше от всех.