Страсти-мордасти (СИ)

— Мне очень жаль вас.
— Нечего меня жалеть. Да и что это я с вами разболталась, ведь какая очередь у стойки уже столпилась!
Официантка побрела к посетителям, а я принялась наминать пельмени. Какая вкуснятина эти пельмени! Если б я знала, кто их придумал, то расцеловала б этого гениальнейшего человека. Хотя, вряд ли, он еще жив. Тогда я б возвела ему памятник в центре Москвы.
***
Стоя у подъезда дома Булдыгиных, я сомневалась идти в их квартиру или не идти. Там сейчас поселилась эта грубиянка с дочерью. Если бы дома была только дочка, то я бы ее как-то обхитрила и достала нужный мне номерок, но если дома окажется та тетка, то она меня дальше порога квартиры не пустит. Что же делать?
— О, придумала! — радостно воскликнула я.
Через полчаса я позвонила в двери. Конечно, могла бы это сделать раньше, но я не хотела, чтобы женщина подумала, что это я над ней так некрасиво пошутила. Дверь открылась и на пороге появилась племянница Ларисы Ивановны.
— Здрассти. Помните, мы виделись на похоронах сегодня.
— Да, помню. И че тебе надо? — грубо поинтересовалась та.
— Я пришла вас предупредить, что вы находитесь в опасности.
— С чего ты это взяла?
— Я когда была последнего раза в Ларисы Ивановны, то на кухне учуяла странный запах, такой неприятный. Это, наверное, газ протекает. Именно из-за этого и умерла бедная Лариса Ивановна. Она надышалась им и теперь уже на том свете с ангелами разговаривает. Мне бы не хотелось, чтобы и вы туда раньше времени попали. Вы такая хорошая женщина и молодая при том. Вам еще жить и жить!
Дочка той тетки купилась на мою выдуманную историю и быстро направилась на кухню, оставив дверь передо мной открытой. Я со скоростью звука вошла в коридор и увидела телефон. Около него стояла записная книжечка, которую я схватила и рысью кинулась прочь отсюда. Представляю, как удивиться женщина, возвратившись с кухни, а за мной уже и след простыл. Ничего! В следующий раз не будет такой доверчивой.
Слава Богу, я взяла с собой мобильный телефон! Найдя нужный мне номер, я позвонила. С маленьких дырочек в трубке донесся вежливый, женский голос, сообщивший мне, что генерал Мизинцев сейчас находиться в Швейцарии на лечении и что он приступит к работе только через полтора месяца. Вот те на! И что теперь прикажите мне делать? Я же не могу подвести Ларису Ивановну. Я ее единственная надежда на то, что справедливость восторжествует, и убийца будет наказан.
42
Неожиданно ожил мобильный. Я от этого даже вздрогнула. Кто мне может звонить? Ведь у меня новый оператор и никто еще не знает моего нового номера.
— Алло. Доша, это ты? — послышался в трубке знакомый мужской голос.
— А вы кто? — спросила я.
— Женя, ты что ли?
— Конечно, я. Или у тебя есть еще знакомый с таким именем? Я начинаю уже ревновать.
— Нету, не волнуйся. Ты один Адам в моей жизни. Пока что, — добавила я.
— Твой ответ меня успокоил. А вот последняя реплика — не очень.
— Откуда у тебя номер моего мобильного? — перевела я быстро разговор на другую тему.
— Твоя мама продиктовала. Ты же мне дала свой домашний, ну и я позвонил. Ответила твоя маменька, я ей представился … и-и-и … Женей.
— И только? — недоверчиво спросила я.
— Ну, еще ляпнул, что я — твой парень.
— Что?! — возмутилась я. — Это же неправда. Зачем ты соврал?
— Просто мне бы хотелось, чтобы это было правдой.
Я замолчала. Вот так новость! Сам Женя Карасев хочет быть моим бойфрендом. Очуметь!
— Алло, Доша, ты меня слышишь?
— Какие-то помехи. Ты что-то сказал? Я не расслышала, — быстренько придумала я, ведь в эту секунду я не была готова к тому, чтобы стать его девушкой, о чем я мечтала аж три года учебы. А вот сейчас, когда выпал такой шанс, я струсила и сама отказалась от своего счастья. Ведь у меня на данный момент уже имелся парень. Это ведь не правильно — иметь больше, чем одного парня за раз. И особенно нечестно по отношению к мужскому полу. Они ведь тоже живые. И им будет больно узнать, что их девушка их дурачит. Это Муся может так делать. Но не я. Всегда считала ее действия некрасивыми. Нельзя дурачить голову бедным, влюбленным мужчинам.
 
— Говорю, давай сейчас встретимся, если ты ничем не занята, — услышала я ответ Жени.
— Хорошо. А где?
— Ты сейчас, где находишься? Я за тобой заеду.
И не успела я продиктовать адрес места, где я нахожусь, как подъезжает ко мне Женина машина, останавливается и оттуда выходит он.
— Как ты так быстро сюда добрался, да еще в час-пик?
— Сюрприз! — выкрикнул он на всю улицу.
— Ты что умеешь телепортироваться, да?
— Все намного проще. Я просто был недалеко, вот за тем поворотом. Садись в машину.
— Женя, мне нужна твоя помощь, — сказала я, удобно разместившись на переднем сиденье.
— Если это в моих силах, сделаю тогда все, что попросишь.
— Как ты думаешь, от чего мог бы быть вот этот ключик? — задала я вопрос, протягивая ему вещь.
Он покрутил ключиком в руке и сообщил, что от камеры хранения.
— А где именно?
— Видишь, тут мелкими буковками выдрапировано название центрального вокзала, а ниже номер камеры.
— Поехали туда немедленно! — скомандовала я.
— Это так важно, что нам нужно прям сейчас туда езжать? Я-то думал, мы сходим в кино или еще куда-нибудь.
— Да, это вопрос чести и жизни.
На вокзале народу было так много, что мы еле протиснулись к кабинкам. Все-таки лето. Время отпусков. Люди с чемоданами толпились повсюду: и у касс, и около санузла; скамейки в залах ожидания были все заняты, даже у камер хранения собралось энное количество людей. Я, протолкавшись сквозь эту облогу, вставила ключик в нужную мне камеру и, вот чудо, дверцы открылись. Там я нашла большой бумажный пакет, запечатанный крепко скотчем, потому что я с первого раза не смогла его открыть.
— Ну, как нашла нужную камеру? — спросил Женя, когда я села в машину.
— Даже содержимое в ней обнаружила. Помоги мне распечатать пакет.
Женя мигом открыл его. Там я нашла кассету и кухонный нож в герметичном, прозрачном, полиэтиленовом пакетике. На нем еще сохранились пятна крови.
— О, Боже! — отшатнулась я от содержимого пакета. — Какой ужас! Кассета! Разве их счас выпускают?! — удивилась я, увидев столь редкий раритет.
— Окровавленный нож! Доша, ты серьезно влипла! — испуганно сообщил мне Женя. — Эта улика — доказательство чьей-то причастности к убийству. И убийца будет, наверняка, тебя искать и что он сделает с тобой, когда найдет … я даже боюсь об этом думать.
Услышав такой невеселый прогноз моих последних дней на Земле, я с ужасом осознала, сколько полезных дел и вещей я еще не успела сделать.
— Женя, я не из пугливых и меня не так-то просто запугать. Нужно найти убийцу раньше, чем он найдет меня.
— И как ты собираешься это сделать, если ты даже не знаешь имени убийцы, тем более, как он выглядит.
— Женя, ты просто меня еще не знаешь. Я с детства мечтала стать полковником милиции и распутывать всякие такие преступления. Мое жизненное призвание — ловить преступников и сажать их за решетку! — с гордостью и достоинством сообщила я.
— Да ну! Ты меня разыгрываешь, Доша! — рассмеялся Женя.
— Нужно мне это, как собаке хвост!
— Но ты же работаешь моделью в магазине.
— Ну и что! Ты вот тоже работаешь стриптизером в клубе, а сам мечтаешь о живописи. Ты же не бросаешь рисовать свои картины, пока никому не нужные, и наоборот продолжаешь заниматься своим призванием, притом зарабатывая себе деньги на пропитание совсем другим способом. Так же и я работаю моделью только временно, пока я не устроюсь в отделение полковника Катошкина.
 
— А почему тебя не берут в то отделение сейчас? — поинтересовался Женя. — Не подходишь им?
— Нет, на самом деле все намного сложнее и запутаннее. Понимаешь, моя мама с моим появлением на свет решила, что я буду моделью, и она мне пригрозила, если Сергей Петрович возьмет меня к себе в отделение, то она разобьется в лепешку, но добьется, чтобы полковника Катошкина уволили с работы, или понизили, если он это сделает. А для него это равносильно смерти. Это отделение — вся его жизнь! Он столько сил потратил на то, чтобы достичь того, что он имеет сейчас. Я не могу ему так навредить, он мне, как второй папа. Он отец моей лучшей подруги Муси.