Всегда твой (ЛП)
— Почему ты это сделал? — спрашиваю я.
— Я был идиотом; у меня нет другого оправдания. Я собираюсь загладить свою вину перед ней, но для этого мне нужно время. Я не прошу тебя обручить ее со мной, мне просто нужно, чтобы она не была помолвлена с этим другим мужчиной и чтобы пресса не узнала, что наша помолвка окончена. Даже временно.
Я задумчиво поджимаю челюсть, оценивая его.
— Ты любишь ее?
Он смотрит мне в глаза, когда отвечает.
— Да.
Он знает, что ему не нужно добавлять никаких других пышных слов, чтобы убедить меня. Глубина его любви к ней мощно звучит в этом слоге.
— Ты бы убил за мою дочь?
Призрак садистской улыбки мелькнул на его губах.
— Уже убивал. Приведи свою охрану, если тебе нужно, чтобы я это снова доказал.
Настала моя очередь сжимать пальцы, глядя на него сверху. Если вспомнить, как была опустошена Сикс, когда позвонила мне, чтобы рассказать о его предательстве, у меня руки чешутся схватить пистолет и разнести ему голову.
Но, глядя на него сейчас, видя, что он так же сокрушен ее потерей, я выбираю милосердие. Очевидно, что он готов на все ради нее, и это именно тот уровень защиты, который мне нужен для моей дочери.
Я склоняюсь к мысли, что моя гениальная жена была права в этом маленьком эксперименте. Эти двое были созданы друг для друга, и, похоже, они наконец-то собираются это понять.
К тому же, если он снова причинит ей боль, я лично займусь им, и вот тут-то и будет настоящее веселье.
— Другой помолвки не будет. — Я говорю ему, и он с облегчением выдыхает затаенный дыхание. — Она сказала, чтобы я разорвал с тобой отношения, но ей не нужен новый жених. Похоже, она хотела заставить тебя страдать.
В его глазах появляется довольный блеск и новая решимость, и он кивает мне.
— Спасибо.
Он направляется к двери.
— Феникс.
Он приостанавливается и оглядывается, когда я зову его.
— Ты знаешь, чем я занимаюсь, я ясно дал это понять. Неограниченный доступ к оружию и тому подобному. — Моя улыбка становится острой, когда я направляю ее на него. — Я направлю все это на твой дом и уничтожу все и всех, о ком ты когда-либо заботился, не задумываясь, если ты снова обидишь мою дочь. Мы поняли друг друга?
— В этом нет необходимости. Я покончу с собой прежде, чем причиню ей хоть малейший вред. — Бросив последний взгляд, он выходит из моего кабинета.
После его ухода входит охранник и ждет моего приказа.
— Я хочу, чтобы все тренировались в том боевом искусстве, которое этот восемнадцатилетний подросток только что использовал, чтобы вывести из строя моего начальника службы безопасности, обученного Моссадом. Организуйте и сделайте это.
Кивнув, он закрывает дверь и оставляет меня наедине с моими мыслями.
— Можешь выходить, — говорю я.
Не издав ни звука, моя жена выходит из тени скрытого прохода и подходит ко мне. Она садится ко мне на колени, ее задница целиком помещается на одном из моих мощных бедер, а сама она зарывается лицом в мою шею.
— Охранники? — спрашиваю я.
— Они даже не заметили, что меня нет.
Я стону от возбуждения и разочарования.
— Думаю, пришло время пересмотреть систему безопасности.
— И что? — спросила она, ее голос задыхается, когда она гладит меня по шее. — Что он сказал?
— Ты была права. — Я хмыкаю, переставляя вторую ногу, чтобы разместить свою крепнущую эрекцию.
Она мурлычет мне в ухо.
— Ты знаешь, как мне нравится слышать эти слова из твоих уст.
Я переставляю ее ноги так, чтобы она сидела на мне, и ласкаю ее попку, мои пальцы жадно впиваются в ее кожу. Она обнажена под халатом в пол, поэтому это движение открывает мне ее киску.
Я наклоняю ее бедра, поглаживая ее киску взад-вперед по моему твердому члену.
— Ты знаешь, как мне нравится слышать твои стоны.
Я обхватываю ее затылок и прижимаю ее рот к своему. Я раздвигаю ее губы языком и жарко впиваюсь в них.
Она отрывает свой рот от моего и хватает подол моей футболки, стягивая ее через голову.
— Он любит ее? — спрашивает она, как только снимает ее.
Мои руки лежат на ее талии, и мы смотрим друг на друга.
— Он любит ее. — Я подтверждаю.
Она визжит и крепко обнимает меня.
— Мы сделали это.
Я улыбаюсь ей, и в моих глазах светится вся моя собственническая любовь к ней.
— Теперь забудь о них и трахни меня, Адди.
Она нахально ухмыляется, лезет в мои брюки и достает мой член. Она погружает меня в себя и скачет на мне, обхватив руками мою шею, а моими — ее талию, пока мы оба не начинаем кричать о своем освобождении.
Я не возвращаюсь в постель и звоню дочери, когда часы бьют девять утра.
— Папа? — она отвечает, сон все еще окрашивает ее слова. Очевидно, я только что разбудил ее. — Ты в порядке?
— Я подумал, что должен сообщить тебе, что этот идиот, твой бывший жених, ворвался в наш дом сегодня утром на рассвете.
Я услышал шорох и понял, что она только что пыталась сесть.
— Что?
— Он вывел Льва из строя. — Мой голос понижается на октаву. — Он разбудил твою мать.
Она резко вдыхает.
— Папа…
— Не волнуйся, я его не убивал.
Она облегченно выдыхает.
— Чего он хотел?
— Только то, что я ценю превыше всего и всех, — говорю я. — Тебя.
Наступает короткая пауза, во время которой я понимаю, что она накручивает волосы на палец и переваривает мои слова.
— Что ты сказал?
Я прижимаю телефон к уху и откидываюсь в кресле.
— Ты не принадлежишь мне, чтобы отдавать тебя, дорогая. Я совершил ошибку, когда устроил твою помолвку, не спросив тебя, и не собираюсь повторять ее дважды. Теперь выбор за тобой. — Мои губы кривятся в намеке на улыбку, хотя она меня не видит. — Дай мне знать, что ты решила, хорошо? Я поддержу тебя в любом случае.
— Merci, Papa — Спасибо, папочка.
— Чего бы это ни стоило, — говорю я, прежде чем она успевает повесить трубку. — Возможно, он не совсем потерян.
— Ничего себе, — уныло отвечает она в трубку. — И что, теперь он тебе нравится?
Я пренебрежительно отмахнулась.
— Не увлекайся. — Я твердо даю ей понять. — Он просто напоминает мне кое-кого, вот и все. Кого-то, кто совершил ошибки в самом начале своего брака, хотя очень любил свою жену.
— А жена его простила?
— Да. Так ты появилась на свет.
— О, папа… Я просто не думаю, что он любит меня так, как ты любишь маму.
— Либо он докажет тебе, что любит, либо нет. Нам с твоей мамой не терпится узнать, что из этого получится.
ГЛАВА 50
Сикстайн
Звенит звонок, и я уже готова открыть дверь своей квартиры.
— Привет, Сикс, как ты сегодня? — спрашивает меня Стефани, курьер из почтового отделения, протягивая мне планшет.
— Я в порядке, а ты как? — я расписываюсь и отдаю его обратно.
— Хорошо. Сегодня у меня для тебя еще один большой подарок, — говорит она и наклоняется, чтобы взять огромный букет цветов, открытку и коробку конфет. — Какое-то извинение от твоего парня, — говорит она, передавая их мне и кладя руки на бедра. — Как долго он будет пресмыкаться, как собака?
— Постоянно. — Я отвечаю, кладу цветы и конфеты на прилавок и оставляю себе открытку.
— Молодец. — Она одобрительно кивает. — Хорошо, увидимся завтра. Не терпится узнать, что он тебе подарит!
— Пока, Стеф, — рассеянно говорю я, закрывая за ней дверь.
За последние полторы недели мы с ней сблизились благодаря Фениксу. Он присылал мне подарок за подарком, заставив почтовое отделение выделить человека, который будет приносить мне почту.
Это были не только цветы и шоколад, но и уздечка для моей лошади, спа-процедуры, редкие издания моих любимых книг, повар, который готовит мне еду круглосуточно, и пожизненный запас шампанского — вот лишь некоторые из них.
К каждому подарку прилагалось письмо от него. Я так и не разблокировала его, поэтому это его единственный способ связаться со мной. Он пишет мне письма от руки каждый день, всего их десять с того дня, как он уехал, если учитывать то, которое я держу в руках.