Канцелярист. Компиляция (СИ)

— Не волнуйся, Олег! Нормально все будет. Войдем, возьмем объект и выйдем.
— О, ты про ту самую крепость, что сторожат несколько десятков Родовых Гвардейцев? — невинно поинтересовался Хохол.
«О, это ты еще не знаешь ЧЬЮ крепость мы будем штурмовать!», — слегка развеселился про себя маг. Однако вслух лишь произнес:
— Ага! Поверь мне, они нам не помеха.
А как тут не поверишь? Похоже, что всей полнотой информации обладал лишь самый младший член группы. Остальные же лишь «в части касающейся». Часть эта, надо сказать, была до обидного малой.
— Ну-ну… — только и прокомментировал Тунгус.
Матвей вздохнул. Он и сам прекрасно понимал, что выглядит ситуация крайне скверно. И будь бы захват объекта их основной задачей, он рассказал бы друзьям все. Однако сопутствующее задание предполагало такой уровень секретности, что свои желания стоило разместить в том самом укромном месте, где, по словам нетолерантного Степаныча, у негра и так темно! Да и как тут успокоишь коллег, когда они видят, что и сам парень слегка нервничает. И вообще накатил бы с удовольствием. Для храбрости. Не объяснять же, что поводы к тому у них абсолютно разные! Вот и остается только смотреть на проплывающие мимо пейзажи в окно несущегося на встречу неизвестности древнего автобуса.
— Вот, блин, у нас в империи только один запрещающий знак — бетонный блок поперек дороги! — прокомментировал Карло маневр водителя, начисто проигнорировавшего как разметку, так и «столбик с картинкой».
— А остальные какие? — лениво поинтересовался сапер.
«Хм, а казалось, что спит!», — лениво отметил Матвей.
— Остальные предупреждающие, — ответил медик. — А кто-то считает, что и просто информирующие о цене проезда. Типа как меню в ресторане.
— Ага, — согласился парень, открывая бутылку с водой. — Уголовный и гражданский кодексы — самые прикольные прайсы экстремальных развлечений!
— Да ты прямо юморист! — с сарказмом переключился на новую «цель» Тунгус.
Воронцов не спеша «добил» бутылку, после чего со вкусом потянулся до легкого хруста в позвоночнике.
— А что плохого в том, чтобы быть юмористом? Всяко лучше, чем романтиком! — наконец ответил парень, намекая на любовь снайпера к дамским романчикам.
На самом деле ничего плохого в этой, по общему мнению, «макулатуре» он не видел, но подколоть товарища… Это святое!
— Это еще почему? — с возмущенно возопил Олег, едва не облившись из бутылки, которую он так не вовремя решил ополовинить.
Матвей слегка картинно почесал подбородок, после чего, убедившись, что привлек внимание всех пассажиров автобуса, хорошо поставленным голосом начал свою речь:
— Был такой знаменитый юморист, Станислав Ежи Лец. Во время Великой войны он дважды бежал из концлагеря. Оба раза был пойман. После второго ему сунули в руку лопату и приказали копать себе могилу. По иронии судьбы, именно этим инструментом он забил насмерть охранника, снял с него мундир и совершил успешный побег.
На некоторое время салон автобуса погрузился в тишину.
— История, конечно, поучительная, — согласился через несколько секунд раздумий Олег. — Вот только причем здесь романтики и юмористы?
Матвей выдержал хорошо просчитанную паузу. Наконец он, выпрямившись, "профессорским тоном продолжил:
— Впоследствии Станислав Ежи Лец не раз говаривал: «Романтик бы нашел декорации подходящими, и умер»…
— Иииии…
— … «Я юморист. Я убил его лопатой»!
Еще несколько секунд тишины, после чего Хан заметил со смешком:
— Действительно поучительно!..
— … И жизнеутверждающе!… — добавил Хохол.
— … Прям за душу берет! — закончил обмен репликами Сашок.
Вот и разрядили слегка обстановку. Дальше пошли темы обыденные, да вечные: о море, солнце и, конечно, женщинах.
Так незаметно и пролетел час до аэропорта.
— Знаешь какая она была? — мечтательно протянул Сашок, и, неожиданно обнажив свое знакомство с творчеством уже упомянутого сатирика, добавил. — Когда смотришь на нее, невозможно примириться с мыслью, что у ее души нет такого же пышного бюста!
С этими словами заместитель командира первым шагнул из остановившегося напротив военно-транспортного самолета автобуса, заставив остальных миг помедлить, проникаясь величием и тонкой иронией брошенной им фразы.
  
— В конце концов, — «ответил» уже бодро шагающему по бетонке Сашку еще одним афоризмом классика Воронцов. — Бог сотворил нас по своему образу и подобию. Но откуда уверенность, что он работал в реалистической манере?.. Особенно в отдельных случаях!
Под негромкий смех и остальные стали покидать транспорт.
Дальше — только по воздуху!
* * *
Урал — прекрасный край! Вроде бы и едва ли не центр империи, а сколько здесь прекраснейших первозданных лесов, гор и рек… Было бы чем восхититься с высоты птичьего полета, если бы не темнота вступившей в свои права ночи.
Хотя пассажиров довольно нового Ила куда больше волновали не красоты за бортом, а новый камуфляж и предлагаемое вместо штатного оружие, которое было обвешано таким количеством приблуд, что Матвей и не сразу узнал 105-й АК, на котором штатной осталась, похоже, только ствольная коробка. Над всем остальным тщательно поработал дизайнер. Да-да, вовсе не оружейник, а специалист по визуальным образам, которому было абсолютно наплевать на такие мелочи как развесовка, баланс и вес оружия. Зато смотрелись автоматы действительно внушительно. Вот хоть сейчас на обложку какого-нибудь издания типа «Солдат удачи». А вот про функциональность, пожалуй умолчим!
— Я с этим… Не пойду! — откровенно по-детски надувшись проинформировал собравшихся Бум.
— Пойдешь! — одновременно отреагировали самый младший и самый старший (как по возрасту, так и по званию), члены группы.
И если первый сделал свое заявление мягко, с отчетливым сочувствием в голосе, то в приказе командира отчетливо звякнул металл. В таком состоянии с Ханом не спорят, а потому сапер счел за благо заткнуться и приняться за подгонку полностью нового снаряжения, буквально за несколько секунд до взлета доставленного на борт. Новый «прикид» практически полностью повторял их собственный, но ткань, подгонка, да и чего греха таить, состояние впечатляли. Вот явно не одна муха не только не сношалась рядом, но и даже мыслей похабных не допускала про выданный камуфляж!
— Долго возитесь, господа, — проинформировал Сашок, уже облачившийся в новые одежды. — А удобно, черт возьми!..
Ну так… Отличный портной поработал, черт возьми!
— … Или нет, — расстроился заместитель командира, попробовав пару раз «вложиться» в новое оружие. — Главное чтобы при прыжке нигде эта бандура не зацепилась.
Тут уж и сердечко Матвея дало легкий сбой. Стандартные десантные Д-10 позволяли «прыгать» с 200 метров. Им же предстояло одними из первых освоить безранцевую систему «Штурм», сиганув с 80. Нет, разбиться никто не должен. Соответствующие одноразовые артефакты должны были сработать в любом случае. Однако активация хотя бы одного из них будет считаться если не провалом, то очень близким к тому событием.
— Потерпишь, — вновь откликнулся командир, облокотившись на небольшую пирамиду из шести стандартных цинков, принайтованых к десантному модулю. — В конце концов, по плану тебе из него не стрелять! Наша задача доставить груз и захватить объект. Предполагается, что без единого выстрела!
— Десять минут до высадки! — объявил пилот по внутренней связи.
— Давай, Ари, ты у нас умный, — хлопнул парня по спине Хохол. — Сообрази что-нибудь воодушевляющее!
Парень на миг задумался. Прошелся вдоль ящиков и обратно… Прыжок, и вот он уже сидит на грузе, задумчиво болтая ногами.
— Был такой случай во время Великой войны, — насколько позволял гул двигателей в десантном отсеке негромко начал он. — В самом начале. Врагу почти удалось прорваться к «оголенной» столице. Было решено выбросить на пути неприятельской колонны десант. Одна беда — не имелось парашютов. Ни единого. Предполагалось, что бойцы будут выпрыгивать из идущих на бреющем полете самолетов в снег и сходу вступать в бой. Когда командование озвучило план операции, подчеркнув, что участие в ней исключительно добровольное, отказавшихся не было. Понимали: позади столица. Даже не представляю, чего стоило бойцам выпрыгнуть из несущегося самолета… В итоге, наши десантники размолотили механизированную колонну врага. Позже было посчитано, что 12% воинов погибли сразу. Сколько получили ранения — исчислению не поддается [2].