Севера. Часть 2 (СИ)
- Будем надеяться, у него все получится. У меня больше вопросов нет, отдыхайте, Станислав Наумович. Увидимся завтра, начнем готовить болгарский рейд.
Большая экспедиция стартовала через неделю. Провожали ее так, как, наверное, провожали экипаж Чкалова в его трансарктический перелет в Америку, или Папанина на СП-1. Почти все население крепости столпилось на берегу. Кричали, махали руками вслед уходящей колонне. Было бы потеплей, наверняка еще и шапки бы кидали. Не хватало только «Прощания славянки». Четыре снегохода выстроились колонной во дворе крепости, восемь человек стояли рядом. Начальник рейда, понятно, Михайленко. Кроме него - доктор Рома (в последнее время его уже стали называть Роман Васильевич), один из Папасатыросов, молодой Юра в качестве разведгруппы, сержанты и еще пара ребят – охрана и боевая группа.
За количество машин был яростный спор. Кто-то говорил, что хватит двух снегоходов, кто-то настаивал, что нужно не меньше шести. Минималистам противостояли вояки: кто знает, с чем или с кем придется столкнуться, поэтому в составе группы должно быть хотя бы четыре бойца. Хотя если придется стрелять, то, скорее всего, всем. Размахнувшихся с громадьем планов осаживал лично Бородулин, напоминая про бензин: снегоход Yamaha Viking 540, а взяли именно такие, расходует в среднем двадцать пять литров бензина на сто километров. Расстояние в один конец оценивалось в пределах трехсот километров, поэтому на каждую машину придется везти с собой сто пятьдесят литров топлива. На четыре снегохода – шестьсот, значит, одни волокуши будут загружены исключительно горючим. А если снегоходов будет шесть? Или еще больше? Откуда взять такую прорву бензина? НПЗ пока еще бездействует.
Чтобы на снегоходах было место для болгарского нефтяника, и чтобы не рисковать драгоценным медиком, Рома и Папасатырос должны были остаться у греков до возвращения основной группы. За это время врач должен был провести плановый медосмотр тамошних жителей, и вообще пообщаться с людьми на предмет настроения, потребностей и прочего. Опять же, в случае нужды он будет ближе почти на сто километров.
Вообще маршрут строился так: переход до греческого поселка, ночевка. На следующий день было запланировано добраться до албанской базы и устроить там лагерь. И уже оттуда осторожно выдвигаться дальше в поисках болгарского поселка.
Четыре волокуши были нагружены по максимуму. На одной были посылки для греков, еще на одной – «бусы для туземцев», вещи, которые могли пригодиться для передачи в поселки, которые захотят присоединиться к анклаву, или для выкупа болгарского химика, если его вдруг не захотят отпустить. Еще два снегохода везли снаряжение для группы: запас топлива, палатку, теплые меховые спальники, газовую печку, плитку, боекомплект, продукты, рацию, лыжи, теплую одежду для химика, на случай, если ему будет не во что одеться – все, что может пригодиться в зимнем походе. Постарались предусмотреть все возможные варианты. Даже одновременную поломку всех снегоходов и аварийный сход с маршрута.
Бородулин махал рукой вместе со всеми. Казалось, предусмотрена каждая мелочь. Утвержденный список вещей проверен трижды и потом перепроверен еще раз. И все равно ему было как-то не по себе. Слишком много, на его взгляд, риска. Возможно, поселки окажутся враждебными, придется стрелять. Возможно, нападут звери. Возможно, начнется метель, и не даст возможности двигаться дальше. Возможно… да еще куча всего может случиться! Понятно, что ехать нужно, что в случае успеха они получают совершенно иные возможности, неограниченное количество топлива и, возможно, еще людей в анклаве. Но все равно душа была не на месте.
Колонна скрылась из вида за поворотом реки, народ разбежался по работам, а Бородулин поднялся к себе в комнату. Было несколько вопросов, которые следовало обдумать. И первый – про авиаразведку. Когда обсуждали снаряжение экспедиции, были предложения запускать вперед беспилотник или квадрокоптер с камерой, чтобы, например, поглядеть за поворот. Здравая и всеми одобренная мысль была напрочь зарублена Экспериментаторами. При попытке заказать что-то летающее, даже метеозонд, терминал заявлял, что позиция недоступна. Пришлось от этой идеи отказаться. Но вчера вечером, уже ложась в постель, Андрей вдруг вспомнил детство. Лето, солнце, пронзительно синее небо, высокая, почти по пояс, трава, в руках катушка с тонкой бечевкой, а высоко в небе стоит белый прямоугольник воздушного змея. Теплый ветер дует в спину, нитка упруго рвется из рук, а рядом, задрав головы вверх, стоят другие мальчишки. И, засыпая, он почти что ощутил принесенный ветром горьковатый запах полыни.
Утром за суматохой сборов и проводов воспоминание ушло, забылось, но сейчас снова всплыло ярко и отчетливо. И из него вычленилось главное: воздушный змей. Им не дают готовый летательный аппарат. А что если они его сами изготовят? Простейший плоский «конверт» сделать несложно. Всего-то и нужно несколько реек, кусок папиросной бумаги, клей, толстая нить или леска для леера. Грузик для хвоста и тут где-нибудь найдется. На змея можно повесить, скажем, цифровую камеру. Донжон в крепости, конечно, высокий, но деревья вокруг все равно выше. Здоровенные сосны и ели метров по тридцать-сорок высотой окружают крепость словно второй стеной. За ними ничего не видно, ничего не разглядеть. Окрестности разведывать можно только в пешем порядке. А в густом лесу можно в сотне метров не увидеть что-нибудь важное. Например, тот же самый оружейный склад. Небольшая полянка, малюсенькая избушка. В упор не наткнешься, так и не обнаружишь. А сверху, может, удастся разглядеть прогалину среди деревьев, и идти не наугад, а вполне прицельно. Если сделать достаточно большой змей, можно и наблюдателя поднять. Конечно, область наблюдений зависит от направления ветра, но ведь, в конце концов, можно и подождать, пока подует в нужную сторону. Да и, к тому же, змей может легко подняться вверх на две-три сотни метров. Были эксперименты, когда змея поднимали до четырех с половиной километров. Но даже с двухсот метров высоты границы горизонта раздвигаются до полусотни километров, а это уже серьезно.
Еще одна мысль: Экспериментаторы засылают людей сюда, в этот мир, явно по национальному признаку. Причем, скорее всего, пропорционально количеству населения в стране. Маленьким государствам – поселок в двадцать четыре человека. Почему? Да кто ж их знает. Вообще у них непонятная страсть к дюжинам. Может, там у них двенадцатиричная система счисления. По крайней мере, греков сперва было двадцать четыре человека. Те же три польские фермы дают в сумме как раз столько же. Надо бы освобожденных от албанцев девушек поспрашивать, но, скорее всего, их изначально было столько же. Большим странам – и народа побольше. Если посчитать, русских в анклаве около восьмидесяти человек. Но ведь в старом мире государств и народов много больше! В одной только Европе два десятка стран. А есть еще Азия, Африка, две Америки… Где они все? На востоке? На западе? На юге?
Кстати, на змее вполне можно поднять антенну. Хоть на полкилометра. Может, тогда удастся связаться с другими анклавами? Или, хотя бы, услышать их, определить направление? А если будет ясная погода, может, и увидеть. Интересно, на каком расстоянии раскиданы крепости друг от друга? Судя по всему, Экспериментаторы решили объединять народы. Вот, к примеру, их анклав: добрали людей до определенного значения – пожалте вам приз. А сколько нужно народу, чтобы подняться на следующий уровень? Кто ж знает, может, тыщи полторы. Да что тут гадать, случится – можно будет попытаться выстроить какую-то закономерность. Хотя… минимальное число людей в базовой группе – двадцать четыре. Градация уровня – сто двадцать, в пять раз больше. Если имеет место быть геометрическая прогрессия, то следующий уровень – шестьсот человек. Изрядно, даже очень. Но, в принципе, если люди будут приходить в течении лета с такой же интенсивностью, как этой осенью, то за лето можно половину набрать. А через год, вполне возможно, и естественный прирост пойдет вовсю. Впрочем, это все перспективы. А сейчас подходит время сеанса поставки. Так, сколько нужно реек на пробного змея?