Вечер медведя (ЛП)

— Не кахир. — В безоблачном голубом небе кружил ястреб. Охотился. — Разве отец тебе не сказал? Мое рождение убило нашу мать. Я был слишком большим. Разорвал ее изнутри, и она умерла от потери крови. Вот почему твой отец забрал тебя и уехал из города, когда нам было по пять лет. Я продолжал расти, и он не мог спокойно смотреть на меня.
Райдер сел, нахмурившись.
— Где, черт возьми, ты набрался этого дерьма?
— Отец сказал мне об этом, когда я приезжал в Техас пять лет назад, — И с тех пор чувство вины захлестывало Бена, как мутный поток. Он убил их мать.
— Подожди, подожди, подожди, — Райдер выпрямился, его лицо потемнело. — Арнольд скормил тебе это? И ты носил это дерьмо с собой в течение многих лет? Ты должен был… Клянусь Богами, так вот почему ты сказал, что не возьмешь себе пару?
— Да. Я — гризли. Любая женщина, с которой я спарюсь, рискует умереть при родах, как наша мать. Я не хочу рисковать.
— Клянусь Богом, ты такой…
— Я не собираюсь это обсуждать, — сказал Бен.
— Заткнись, брат. Ты говорил. Теперь ты будешь слушать, как слушал я.
Бен моргнул. Сородич редко огрызался на него. Проблеск гордости пробежал по телу Бена. Немногие вступали в схватку с гризли, но Райдер был готов бороться за то, чтобы быть услышанным. — Продолжай. Я послушаю.
— Как раз вовремя, да? — сказал Райдер сухим тоном. — Во — первых, мой отец не злился на тебя, не испытывал отвращения или чего — то еще, брат. Но он был чертовски зол на твоего отца. Он здорово поругался с Арнольдом перед нашим отъездом.
Отец Райдера не ненавидел его? У Бена было такое ощущение, будто по мозгу стучат гвоздодером. Он вспомнил отца Райдера — долговязого мужчину с черными волосами и черными глазами, который всегда был добрым.
— А почему злился и поругался?
— Ты был слишком велик для нашей матери, — сказал Райдер, игнорируя вопрос. — Она была кошкой, а ты не только медведь, но и гризли.
Бен почувствовал, как его плечи сгорбились под тяжестью вины.
— Но, брат — волчицы и кошки рожали медведей на протяжении всех поколений Даонаинов. Целительница сказала нашей матери, что у нее будут проблемы с родами — любыми родами. Ты знал, что она уже потеряла один выводок?
— Нет, — хрипло ответил Бен. — И она знала, что у нее будут проблемы?
— Да, ее предупредили еще до того, как она забеременела в первый раз. У нее был узкий таз. Но она предпочитала крупных самцов. Это не было бы проблемой, если бы рядом был целитель, но Арнольд…
— Что сделал мой отец?
— Папа сказал, что Арнольд был параноиком до безумия.
Бен потер лицо. Никаких новостей. Большинство оборотней жили настолько изолированно, чтобы месяцами никого не видеть.
— Я понял, что он был немного не в себе, как только встретил нормальных людей.
Райдер откинулся назад, опершись на локоть.
— История развивалась следующим образом: наша мать познакомилась с Арнольдом и его братом — и моим отцом — на Собрании. Когда она забеременела, Арнольд и его брат уговорили ее пожить с ними, хотя они так и не поженились. Когда брата убил ферал, Арнольд превратился в еще большего отшельника.
— Судя по тому, что говорил мой отец, я думал, что она была его спутницей жизни.
— Он хотел спутницу жизни, но этого так и не произошло, возможно, потому, что он был немного не в себе, — продолжал Райдер, — Вот почему наша мать спаривалась с несколькими мужчинами в Ночь Собрания, но в таком маленьком городке мой отец знал, что ребенок с черными глазами и черными волосами, несомненно, был его. После того, как он увидел меня, он переехал по соседству с Арнольдом, чтобы быть поближе, пока я подрасту.
— Я никогда ничего такого не слышал.
— Э — э, это не то, что можно обсуждать в присутствии детеныша, — сказал Райдер. — Кстати, в том, что мы расстались, была моя вина. Арнольд поймал меня за кражей еды из холодильника и избил. Папа увидел синяки и накричал на него, а Арнольд взбесился и попытался убить папу. Вот почему мы уехали. Папа хотел взять тебя с нами, но Арнольд настоял, чтобы ты остался с ним. Отец решил, что он не убьет собственного сына, иначе не стал бы настаивать.
 
— К сожалению, Арнольд узнал, что я не его сын, когда я в первый раз обернулся. — Бен слегка улыбнулся. — Может, у нас обоих и голубые глаза, но он волк. Очевидно, наша мать спарилась на Собрании с голубоглазым медведем. — Да, в тот год, когда ему исполнилось тринадцать, обвинение превратилось в откровенное оскорбление. По крайней мере, то, что он был большим гризли, привело к тому, что, когда он сбежал в шестнадцать лет, он сошел за взрослого.
— О, черт. Папа не должен был верить этому чертову психу на слово.
— Твой отец не мог знать.
— Нет. Думаю, нет. Но ты же знаешь, он любил тебя. Скучал по тебе, — Райдер нахмурился. — И я был в полном раздрае. Решил, что это я виноват, что мы тебя потеряли.
— Дай мне секунду. — Бен отвернулся, уставившись в темные глубины озера, пытаясь осмыслить полученную информацию. Казалось, прочная основа его жизни превратилась в болото. Оставался один факт. — Но я все равно убил нашу мать.
— Клянусь Богом, ты упрям, — пробормотал Райдер. — И да, и нет. Зная, что она беременна, а Арнольд чертовски неуравновешен, папа заезжал проведать ее. Но в тот день он пришел слишком поздно, чтобы отвезти ее в город к целителю. Арнольд сказал, что с моим рождением у нее началось кровотечение, а с твоим все стало еще хуже. Но она все равно могла истечь кровью, просто от того, что родила меня.
Бен не мог подобрать слов.
— Бен, — Райдер подождал, пока их взгляды не встретились. — Если бы у нее был целитель, как ей советовали, она бы выжила, но Арнольд отказался переезжать в город на последнем месяце ее беременности. Когда у нее начались схватки, он не повез ее к целителю, хотя у него было время. Единственная вина, которую я вижу, — это его вина.
Бен уставился на него, его разум оцепенел.
— Вместо этого он возложил вину на тебя. Он не мог признать, что его бездействие убило женщину, которую он любил. Что он был слишком трусливым псом, чтобы отвезти ее в город.
Ей сказали, что она должна находиться под присмотром целителя. Любые роды были рискованными. После рождения Райдера у нее тоже началось кровотечение.
Это была не его вина — или, по крайней мере, не полностью его.
Пока Райдер молча наблюдал за озером, Бен снова и снова прокручивал разговор, подбирая и переворачивая фразы, как бревна в лесу, чтобы увидеть, что лежит под ними.
Поиск истины.
И через несколько минут Бен потер лицо, обдумывая еще одно заявление Райдера: волчицы и кошки рожали медведей на протяжении всех поколений Даонаинов. Совершенно верно.
— Самка может и не умереть, вынашивая моего детеныша, — медленно произнес он.
— Смерть во время родов случается нечасто, даже если самки — кошки или волчицы, беременны медвежатами. Я никогда не слышал о такой смерти в присутствии целителя.
Бен еще немного посидел, не желая сразу оживлять надежду. Но факт оставался фактом — рождение его детенышей не было автоматическим смертным приговором для самки.
Райдер нахмурился.
— Ты уехал в Техас как раз перед тем, как мы познакомились с Женевьевой, и Арнольд солгал тебе. Вот почему ты вернулся и сказал мне, что никогда не возьмешь себе пару.
— Да.
— А поскольку я был молод и глуп и не мог себе представить, что никогда не буду спариваться или иметь детенышей, я ушел с Женевьевой.
— Звучит примерно так. — Бен слегка усмехнулся. — По крайней мере, та часть, про молодого и глупого.
— Придурок, — смеясь, Райдер запустил в него веткой. Его улыбка погасла. — Не думаю, что мы сможем разыскать твоего отца и выбить из него дурь.
— В этом нет необходимости. Друзья в Техасе сообщили мне, что он одичал и умер. Пару лет назад.
— На самом деле, это неудивительно. У него не осталось никого, о ком можно заботиться. — Райдер наклонил голову, прислушиваясь к пению птицы.