Кодекс Охотника. Книга XXV (СИ)

Если взять календарь и отмечать дни по поступкам Галактионова, то почти все они будут перечеркнуты черным цветом.
Он уже устраивал черные дни для Драконов… Не обходил стороной и Монголов. Были и другие, но это было не так впечатляюще, как работа по внутренним врагам.
Черный день для аристократии, когда он ворвался в Хабаровск, тоже имеется, как и день чиновника. Нечистые на руку чиновники, особенно после чистки Иркутска, боятся, как огня, Галактионова.
Даже сейчас, когда он прилетел в Оренбург, то губернатор добровольно вызвал к себе всевозможные проверки, и попросил полностью проверить его по всем пунктам. Мужчина до такой степени боялся попасть в руки к Александру, что раскаялся во всем, что делал незаконно, и на удивление, таких вещей было не так уж и много. Однако, факт остается фактом. Нет в Оренбурге больше этого губернатора, как и шестидесяти процентов всех чиновников. Кто-то убежал или сдался, а один, вообще, застрелился. Там была своя история. Когда началась проверка, то оказалось, что для этого человека смерть — самый легкий выход. После обнародованной информации его начальник пытался покончить с собой, из-за того, что допустил такого человека в свой круг. Начальника, правда, успели спасти, все-таки он оказался честным человеком.
Мысли Болконского сейчас готовы были заняться любыми другими историями и ситуациями, лишь бы не возвращаться к Александру и этой проклятой Академии, в которую тот вторгся. Впрочем… Это уже не зависело от него.
Дверь в его кабинет открылась с такой силой, что задрожали стены, а с потолка посыпалась штукатурка.
— ВИДЕЛ⁈ — влетела в его кабинет злая фурия. — ВИДЕЛ⁈ — повторила она свой вопрос.
— Что именно? — спокойно переспросил он у Елизаветы.
— Последний отчет! — кажется, женщину сейчас хватит удар.
— Тот, где они даже охранников использовали для введения людям ядов, а потом обвиняли их в шпионаже, и оформляли убитыми при задержании?
Его ответ привел к тому, что у Лизы задергался правый глаз.
— Это старый отчет! После него было еще два!
От этих слов Болконскому стало плоховато, и он понял, что уже не так молод, как раньше. Хотя здесь и молодому может стать дурно.
— Сейчас всё просмотрю… Может нам стоит хоть немного успокоиться? — попытался он как-то сгладить ситуацию. — Твой Дар… Ты можешь потерять над собой контроль.
Он действительно беспокоился за свою Императрицу. Даже ее дочь, и та поняла, что сейчас сложилась такая ситуация, в которую лучше не лезть со своими вопросами, и пока стоит помолчать.
Ольга, когда пришла к ним на шум и крики матери, лишь покачала головой, а затем сказала, что сама примет делегации.
Первый отчет для них, конечно, был ударом. Но за ним последовал еще один, и еще… В общей сложности, их было уже тридцать. Галактионов, который сейчас находился в Академии, быстро собирал информацию с подтверждениями, и передавал ее Лизе.
А ведь сперва они даже думали, может стоит попросить его остановиться. Академия, и правда, была важной для Империи, просто ее время еще не пришло, но те отчеты, которые им присылали ранее, а их специально подняли из архивов, и близко не были похожи на страшную действительность. Там они подробно и с воодушевлением описывали, что работают над лечением сложных болезней с помощью редких ядов. И уже очень близки к открытиям, которые повергнут в шок весь мир.
В последнем, конечно, они оказались правы. Шок был… И сейчас уже несколько сильных Одаренных слегли с инфарктами. Ведь они понимали, что недоглядели.
— Я приняла решение! — отдышавшись, сказала Елизавета.
— Какое? — сам Болконский еще не придумал, как лучше поступить. — Ситуация была чрезвычайно серьезной.
— Я поддержу Галактионова в его просьбе, — когда она говорила, то ни одна мышца на ее лице даже не дрогнула, настолько Императрица была сосредоточенной. — Все, кто работал там… Их отправят на казнь или в темницу к Галактионову.
Помимо этих людей, Болконский не сомневался, что в самом дворце тоже будут кадровые перемены, и они, в этот раз, не будут мягкими.
 
— Знаешь, что… Я, пожалуй, еще одну вещь придумала. Я лично отправлюсь туда… Сейчас же! Подготовьте мой борт!
— Но… — попытался ей возразить Болконский, однако был перебит.
— Меня он должен впустить, хотя бы для того, чтобы посмотреть в глаза и задать вопрос, который давно у него созрел.
Болконскому не было, что ответить. Он понимал, что это правильное решение хорошего правителя. Однако, спокойнее за жизнь и здоровье Императрицы ему от этого не становилось.
— Пожалуй, тогда я тоже отправлюсь с тобой, — усмехнулся мужчина. — Есть у меня там один родственничек. Вдруг, и правда, поможет.
* * *
Видеть бледного, как мел, Романа Сергеевича Арнаутского было очень непривычно. А этот человек, как мне иногда казалось, вообще не испытывал эмоциями. Бывало, они с Кренделем такую вундервафлю создавали и испытывали, что даже у меня волосы дыбом становились. Ведь я уже прикидывал что будет, если вдруг окажусь в эпицентре взрыва. А эти двое лишь неодобрительно качали своими головами, с умным видом делая пометки в журналах.
Мне кажется, их вообще мало какой результат может устроить. Только если создадут что-то такое грандиозное, что может уничтожить всю планету. Но тут и не нужно ничего создавать, если так задуматься, то Охотник в команде уже есть. Осталось ему только стать ещё сильнее. Однако, не один Арнаутский был в шоке.
Когда прибыла сюда Лиза, то я удивился, если можно так сказать. Да еще и Болконского с собой притащила. Первой мыслью было не пускать их сюда, а второй… Я передумал, и впустил, и сразу же задал свой вопрос. Лиза ничего не знала о происходящем в этом месте. Я считывал её душу в момент ответа. Впрочем, и Болконского тоже считал, он тоже не был в курсе.
Не знаю, как это описать словами. Но у меня сразу на душе стало спокойнее, словно большой камень свалился с души. Если бы они были ко всему этому причастны, то полагаю, что их ждали бы неприятные последствия. А так я узнал, что в этом мире остались ещё нормальные люди.
— Я была неправа! — вдруг выдала Лиза. — Сильно неправа.
— Да? — сделал я круглые глаза. — И в чем же?
— Не нужно здесь ничего сохранять. Просто взорвать всё, а потом залить это место бетоном. Так уже когда-то делали.
Непривычно, но после этих слов у нее по щеке скатилась слеза.
— Кажется, я совсем не справляюсь с управлением государства. Эх, если бы здесь был мой отец!
За одной слезой на лице появились и остальные, и вот ничего мне не оставалось в этой ситуации кроме, как подойти и обнять ее. А Болконский в этот момент сделал вид, что смотрит на потолок, и что-то там с интересом разглядывает.
— Много таких объектов есть еще в Империи? — решил задать ей вопрос, который крутился у меня в голове.
— Таких не знаю… — скривилась Лиза.
— А не таких? — позволил себе легкую ухмылку.
— По документам, нормальных много, — уже тише ответила она. — Но теперь станет меньше, намного меньше, это я точно обещаю!
Меня это обрадовало. Она только что прямым текстом намекнула, что ученых всех мастей ждут жесткие проверки. И, кажется, такого они еще не видели в своей жизни. Проверять, наверное, будут всех и во всем.
— У меня еще один вопрос, — обратился я к ним. — Мы здесь нашли и проверили много разных документов. Там имена тех, кто пострадал после жутких экспериментов. Империя предоставит помощь их семьям?
— Предоставит! — не раздумывая, ответила Лиза. — Как бы это не звучало трагично, — дернула она своим носиком, — но они своими жизнями обеспечили своим семьям безбедную жизнь на несколько поколений вперед.
Я уверен, что так оно и будет.
— Хорошо! Я просто хочу, чтобы вы поняли, как проводили здесь эти эксперименты. Смешивая две расы, они корёжили саму душу и суть человека. Было много боли и страданий, — пока я говорил, они внимательно меня слушали. — По документам нам уже известно, что не все проходило быстро. Были те, кто мучился здесь годами.