Сердце, созданное для любви

 И поэтому мы, жители Маргейта, хотели бы знать, что собирается делать мистер Монтгомери в нашем городе? 
 Репортер данной газеты, проведя дотошное исследование, выяснил, что богатство семейства Монтгомери собиралось веками, то есть, как говорят в Америке, это «старые деньги». Семья Монтгомери владеет недвижимостью в разных уголках мира. Мистер Джейс Монтгомери купил поместье, за которым закрепилась слава одного из самых облюбованных привидениями поместий Англии. И он намеревался рассказывать всем, кто готов слушать, что видел привидение Леди Грейс в саду посреди дня. 
 Он собирается эксплуатировать образ леди-убийцы в Прайори-Хаусе? Неужели наша общественность допустит восхваление печально знаменитой Леди Грейс, на счету которой столько невинных жертв? И постепенно наш тихий красивый Маргейт превратится в город ужасов? С пластиковыми вампирами в старинных окнах знаменитого дома? А мистер Монтгомери размажет искусственную кровь, какую используют в кино, по стенам? Неужели это то, что мы хотим для своего города? 
 Чтобы этот предприимчивый американец превратил знаменитый своей историей Прайори-Хаус в туристический аттракцион? Чтобы этот богатый бизнесмен положил конец нашему благоденствию и покою? Мы хотим, чтобы туристы парковались на наших зеленых лужайках? Мы готовы открыть двери шарлатанам, предсказателям и прочим сомнительным дельцам, которые хлынут в нашу тихую обитель? 
 Что вы думаете на этот счет?» 
Несколько минут Джейс не мог оторвать взгляда от текста статьи. От абсурда того, что он прочитал о себе, у него закружилась голова. Кто-то услышал какие-то обрывочные сведения и превратил их в глупейшую историю. Нет, это посильнее, чем просто сплетня. Это шантаж.
С газетой в руке он спустился вниз и прошел в гараж. Он не удивился, когда увидел, что Мик стоит наготове с ключами в руке.
— Слева от библиотеки, — бросил Мик, когда Джейс взял у него ключи. — Третий дом справа.
Джейс был так зол, что проехал через территорию поместья, и только тогда понял, что Мик сказал ему, где находится редакция этой газеты. Когда он доехал до центра городка и остановился на повороте, какой-то мужчина постучал в окно машины. Джейс спустил окно.
— Я провожу прекрасные туры для туристов, — сказал незнакомец. — Я работал в Прайори-Хаусе, пока старина Хэтч не уволил меня. Я рассказывал людям о Леди Грейс, о том, как она скачет на своей лошади по ночам... Если хотите, могу напугать так, что...
— Спасибо, не надо, — сказал Джейс. — Я не собираюсь превращать мой дом в туристический объект.
— Ах вот как! — возмутился мужчина. — Вам это не нужно, да? — Лицо мужчины побагровело от гнева. — Вы такой богатый, зачем же вам заботиться о других людях, которые хотят заработать на кусок хлеба?
Джейс закрыл окно, и когда очередной прохожий постучал в стекло с другой стороны, он не ответил. У библиотеки он повернул налево и остановился перед большим старым домом, на котором была маленькая табличка «Маргейт пост».
Спускаясь по ступеням вымощенной плиткой лестницы, Джейс проигнорировал, когда двое других мужчин поспешили к нему. Он не стал стучать, просто открыл дверь. Внутри была комната, меблированная как гостиная, с телевизором у стены. У длинного окна стоял стол, на нем компьютер.
— Вы, наверное, мистер Монтгомери, — сказал маленький толстяк, входя в комнату. — Най предупреждала, что вы наверняка появитесь. Она попросила, чтобы я направил вас к ней.
Джейс смутился, слушая мужчину. Он держал в руке газету, его лицо выражало гнев.
— Это вы написали обо мне?
— Господи, нет, — сказал толстяк, подходя к компьютеру. — Я пишу больше о политиках и правительстве и о том, как им следует вести себя. Меня не привлекают местные скандалы. — Он поднял пачку писем и начал перебирать их. — Нет, тот, кто вам нужен, это Най.
— Най? — переспросил Джейс.
— Н.А. Смайт, — сказал мужчина. — С таким именем, как Найтингейл, не избежать сокращений.
— Стюарт, — сказал Джейс, прерывисто вздыхая.
  
Мужчина вел себя так, словно его совсем не интересует Джейс, но тут вскинул голову в удивлении.
— Энн Найтингейл Стюарт? — спросил он с интонацией, типичной для англичан. — Вы роетесь в архивах? Вы действительно хотите превратить Прайори-Хаус в туристический объект? Мы могли бы восполнить годовой доход нашего городка.
— Нет, не хочу, — начал Джейс, но затем закрыл рот. Этот человек репортер. — Что я хочу сделать со своим домом, это мое личное дело. Где мне найти женщину, которая написала этот пасквиль?
Брови мужчины поднялись вверх.
— Пасквиль? О, дорогой мой, я надеюсь, вы не обвиняете нас? Если бы даже вы вздумали подать на нас в суд, то можете понять, что не получили бы много. — Он обвел жестом комнату. — Это всего лишь местная газета и стоит гроши. Я Ральф Баркер, редактор. Я готов услышать историю из ваших уст.
— Не сомневаюсь, — бросил Джейс. — Но только ту часть, которую вы сможете услышать из уст моего адвоката.
— О, мой Бог, вечно вы, янки, кичитесь своим законом...
Джейс, прищурившись, посмотрел на редактора.
— Я хочу знать, где эта женщина. Я хочу поговорить с ней.
— У вас нет при себе револьвера? — Увидев взгляд Джейса, он улыбнулся. — Что ж, поезжайте. Возвращайтесь назад и как проедете мимо ворот вашего дома, то слева увидите маленький дом. Но подумайте, вы вызовете еще больший скандал. А вам это нужно?
— Скандал? — процедил Джейс сквозь зубы. — Я не собираюсь устраивать скандал.
— Вот это и скажите Най. Я оставлю место для опровержения в номере, который выйдет на следующей неделе. Если у вас есть фотографии, то...
Джейс не дослушал предложение до конца, потому что хлопнул дверью и сел за руль. Он знал, что превышает скорость, когда ехал к дому в конце его поместья, но, как ему говорили, англичане не придают большого значения превышению скорости.
Когда он подъехал к маленькому двухэтажному дому на перекрестке двух дорог, ограничивающих его поместье, то нажал на тормоза с такой силой, что едва не выскочил через переднее стекло. Путь преграждала невысокая извилистая стена с воротами, и он открыл их.
Синяя дверь пряталась в глубине небольшой арки. Он постучал.
— Открыто, — послышался женский голос.
Джейс резко толкнул дверь, она со стуком ударилась о стену. Он вошел в маленькую гостиную и огляделся. Перед ним был камин, слева от него окно в глубокой нише, здесь же стоял стол, на нем светился экран ноутбука. Молодая красивая женщина с темными волосами и темными глазами сидела на стуле перед столом. Она подняла на него глаза, в которых читался ум и что-то еще. Если бы он пытался разгадать, что именно, то сказал бы, что она повидала много вещей, какие не хотела бы видеть.
Джейс поднял газету и потряс ею в воздухе.
— Каждое слово здесь — ложь, — объявил он.
Он был так зол, что едва мог говорить.
— Да? Из того, что я слышала, все, что я написала, не голословно.
На какой-то момент Джейс лишился дара речи и мог только моргать и смотреть на нее.
— Все искажено и извращено.
Она потянулась к диктофону и ручке.
— Что ж, тогда присядьте и расскажите мне правду. Я обещаю опубликовать ваш взгляд на эту историю.
— В этой истории есть только один взгляд... То, что вы написали, абсолютная ложь.
Пару секунд она смотрела на него, затем поднялась со стула.
— Как насчет чашки чаю? — И, не дожидаясь ответа, повернулась к нему спиной с уверенностью женщины, которая привыкла, чтобы мужчины делали то, что она хочет.
Сам не понимая почему, Джейс последовал за ней в коридор, затем, минуя три ступеньки, спустился вниз на кухню. У одной стены стоял старый буфет и висели открытые полки с разнокалиберной посудой, между полками были засунуты тысячи записочек. Узкий стол напротив и пара дверей в углу. Когда она подошла к столу, он сел, положив газету перед собой, с первой страницы на него смотрело его фото.