Усатое наследство Изабеллы (СИ)

Глядя на сомнительное наследство, я ощущала себя несчастной и сломленной.
И всё же я не могла поверить, что тётя Абигайль, своеобразная, но незлобливая женщина, так жестоко пошутила надо мной. Только чтобы убедиться, что мечты на наследство напрасны, и это злая шутка, я подошла ближе к мельнице.
На деревянной двери висел ржавый навесной замок. Постояв у порога, я выудила из кармана ключ.
  
Вставила в замочную скважину, повернула. Замок щелкнул, открылся и с грохотом упал мне под ноги, едва не задев ботинок.
Пока я ошарашенно рассматривала его, дверь медленно открылась, приглашая войти в пугающее мрачное нутро, из которого разило пылью и трухой.
Я вошла, осторожно ступая по прогнившему полу и стараясь не запачкаться.
Осеннее скудное солнце проникало через прорехи в крыше, выхватывая из темноты очертания мельничного механизма.
Увы, внутри мельница выглядела так же ужасно.
Каменный фундамент был испещрён крупными трещинами. Разве что вертикальные и горизонтальные валы, сделанные из обтесанных сосновых стволов, большое зубчатое колесо, вращавшее барабаны, и каменные жернова остались более-менее в сохранности. Остальное сгнило.
Совершенно расстроенная, я не заметила, как наступила на хлипкую доску, которая с треском проломилась. Я взмахнула руками, устояла на ногах, но острая боль пронзила лодыжку.
— Ох! — вскрикнула я и застонала. — Больно! Как же больно!
Кроме физической боли, я ощущала обиду и жалость к себе.
Всхлипнула и, смахивая набежавшие слёзы разочарования, похромала к пыльному, покрытому паутиной, жернову, чтобы снять сапожек и осмотреть ногу.
В полумраке не заметила балку, запнулась. И тут из-за спины донёсся чуть хриплый, бархатно-чарующий мужской голос:
— Миле-еди, осторожнее!
Он прозвучал столь неожиданно, что я вздрогнула, резко обернулась. Однако… в сумраке никого не нашла.
Сглотнув тугой ком, подступивший к горлу, я несколько раз повернулась вокруг оси, отчаянно вглядываясь в тёмные, пыльные углы мельницы.
На полу, кроме отпечатков моих ботинок, других следов тоже не было.
Недоумевая, откуда голос, я чуть выше подняла голову и завизжала, увидев два круглых, пугающих желтых глаза, горевших в темноте мраковым огнём.
  
Глава 2
 
— Изыди чудовище! — пропищала я, позабыв о лодыжке, и бросилась к двери, чтобы скорее убраться с проклятой мельницы.
В прыжке юбка зацепилась за что-то, я рухнула на четвереньки, больно ударилась коленями и ладонями о грязный, прогнивший пол.
Пыльная взвесь поднялась в воздух. Я чихнула. Затем ещё раз. И снова услышала:
— Будь здорова, красавица. Чудесные пантало-ончики.
Я оглянулась и… жалобно пискнула, увидев, как с балки спрыгнул большой чёрно-белый кот.
— Бух… — его лапы коснулись пола.
Грациозно приземлившись, он потянулся и, моргнув зелёными глазищами, сел на задние лапы, обвив себя пушистым черным хвостом с белой кисточкой.
Кот, не моргая, с интересом изучая меня умным взглядом, склонив голову чуть на бок.
Я зажмурилась. А когда открыла глаза, он по-прежнему сидел на месте. Но я готова была поклясться, что кот довольно скалился.
Дрожа всем телом, я поползла на четвереньках к приоткрытой двери.
— М-да-у, — раздалось бархатное урчание. — Зад роскошный.
— Что? — обернулась.
— Вид, говорю, р-роскошный, — кот открывал и закрывал рот, как будто говорил!
Но коты не говорят! Я это точно знала, а, значит, передо мной злой дух в виде кота!
— О, Светлая! — начертила на груди защитный круг.
Странный кот не сводил пристального, заинтересованного взгляда с моих бедер, и я, несмотря на страх, возмутилась:
— Я… я слышала, что ты сказал!
— Тогда зачем переспра-ашиваешь?
Я провела рукой по бедрам и спохватилась, что юбка задралась, обнажая чулки с подвязками и панталоничики. И что я забыла прихватить упавший саквояж, на котором уселся мраков кот.
Помолчав немного, он повёл носом, обнюхивая мою сумку, и изрёк:
— Сегодня чудесный день. Сладкие булочки и… Мр-рау… — Прищурил зелёные глаза. — Рыбный пирог.
— Я отдам его! Только слезь с сумки!
Длинные усы кота дернулись. Тонкие, чёрные губы растянулись в лукавой усмешке, глаза блеснули.
— И куплю тебе самые вкусные булочки, — попыталась договориться со зловредным духом. — Ты только не сердись, что я потревожила твой покой, и отпусти меня, ладно?
— Мне не нужен твой кофр, — фыркнул кот, демонстрируя острые белые клыки. — Я его охраняю. От мышей. Потому что ты теперь моя хозяйка.
— Что? — выпалила я, сдув с лица упавшую прядку. Хотела поправить сбившуюся на лоб шляпку, но хорошо, что вовремя остановилась. Ладони были грязными от налипшей пыли. — Я?
— Ты глухая?
— О, Светлая! — я снова начертила на груди защитный круг.
Кот в ответ закатил глаза.
— Красивая, но глупенькая. М-да-у. Но хотя бы ублажение моих очей, — моргнув, кот слез с кофра и мощной лапкой пододвинул его ко мне.
Я осторожно подтянула сумку, выудила остатки пирога, развернула вощеную бумагу и протянула коту.
Он подошёл, гордо подцепил когтями корочку, принюхался, после чего аккуратно откусил кусочек.
Наблюдая за изысканными, аристократическими манерами кота, я окончательно убедилась, что передо мной не простой зверь.
— Спаси, Светлая, от чудовищ ада… — начала отчаянно молиться.
— Пошли мне пощаду… — продолжил кот и прочитал продолжение молитвы без единой запинки. После чего насмешливо начертил на пушистой грудке светлый круг. — Ну, убедилась, что я не злой дух? — Фыркнул ехидно. — Я обычный кот. Только умный.
Я не верила и отчаянно желала, чтобы он ушёл.
— Эй, — прошептала. — А, может, ты ошибся, и я не твоя хозяйка?
— Старушка Абигайль сказала, — кот раскрыл чёрную лапку, выпустил когти и стряхнул остатки крошек, ставшиеся после пирога. — Что отныне мой дом там, где Изабелла Лакру.
— Но почему я? Почему мне…
— Не достались дом и земля, а достался я? — хмыкнул кот.
— Да, — призналась я, что ожидала иного наследства и сильно разочарована.
— Потому что ты добрая.
— Ну спасибо, тётушка! — закатила я глаза. Надеюсь, на небесах она икнёт.
Помнится, в детстве я пожалела жабу, убрала с дороги, чтобы её не раздавили. Тогда я была рада похвале тётки. Но кто бы мог подумать, что мой добрый поступок аукнется мне через десяток лет, и я, вместо приличного наследства, получу вот такой сюрприз. И вообще!
— Слушай, если люди узнают, что ты говорящий, нас сожгут на площади. Как в старину. Меня как ведьму, а тебя как моего фамильяра.
— А ты никому не говор-ри.
Не успела я моргнуть, он запрыгнул на жернов и попытался приластиться.
— Эй, — я осторожно оттолкнула пушистое, пыльное тельце. — Нет у меня булочек.
Он так на меня посмотрел, что до меня дошло.
— Ах ты бесстыжий кот! — решительно отодвинула его от себя.
— Я голодный, — хмыкнул он, но по его нахальному взгляду я убедилась, что говорил он не о булочках, что продаются у пекаря. А о тех, что в панталонах, и которые я успела по случайности продемонстрировать.
Кот зашел с другого бока, ткнулся розовым носом в плечо, потом пятнистым лбом.
Я пыталась игнорировать его, но он ластился, терся об меня, жалобно заглядывал в глаза.
Вздохнув, почесала ему шейку. Кот блаженно прикрыл глаза и громко заурчал.
— Что мне с тобой делать? — посетовала я.
— Заботиться. Кормить. Чеса-ать. — Приоткрыл левый зелёный глаз. — И не грустить. Ведь тебе достался я.
— Ага, очень повезло, — скептично покосилась я на сомнительное «наследство».
Издали донесся приглушенный бой городских часов, отбивших два часа.
— Почтовый дилижанс! — спохватилась я. Если не потороплюсь, то опоздаю и придётся заночевать в Олбридже. А это лишние траты и меньше сшитых заказов.
Я вскочила с жернова, подняла многострадальный кофр и, прихрамывая, поспешила на почтовую станцию.