ОПГ «Деревня» 4 (СИ)
— Ты прямо как наследник, — недовольно запыхтел бывший настоятель. — долгие лета ему, рабу божьему Александру! Тоже ходил, выспрашивал, почему всё бесплатно, зело недовольство высказывал!
— А у вас что, действительно всё бесплатно? И эти вот, как там, молитвы за деньги, когда платишь и за тебя поп мазу тянет перед богом, тоже без ценника⁈
— Можем себе позволить! Икспиримент! В рамках возвращения церкви былого авторитета и уважения! Паства и впрямь, не оставляет дом божий вниманием, даже ваши потянулись! — Заважничал отступник и тут же с досадой заметил. — И ходют, и ходют, свечи жгут, а они чай из воска и денег стоят…
С этой заботой о душе — Егор пропустил приезд детей из Тыгов и приплелся на площадь, когда уже там почти никого не осталось. Только Азат с пятеркой своих ближников, дети уже все разошлись. Да и Азата удалось застать лишь потому, что тот заходил в медцентр, из которого сейчас показался с довольной улыбкой. При виде Егора он расплылся ещё больше:
— Егор! Как жена, родила⁈
— Здорова, Азат! Нет пока, тьфу три раза, сегодня на сохранение положили. Как Айшат твоя с пацаном, Азамат небось уже бегать начал?
— Вставать пробует! За седло цепляется и пытается! А может и встает уже, я дома неделю не был. То дела, то летние пастбища… Слушай, — вдруг загорелся Азат. — что мы всё на бегу, давай приезжай к нам! И Иргиз рад будет, и сам всё посмотришь, что у нас делается, не узнаешь! И отдохнем!
— Да я бы с радостью, — развел руками Егор. — но сам видишь, весь в делах и заботах. Щас Ксюха ещё родит, ваще не продыхнуть…
— Я тоже так думал! — Засмеялся Азат. — А сейчас только на летнем выпасе спасаюсь. А у тебя ведь две девки? Ну как поймешь, приезжай, хоть как тогда, на пару дней! Знаешь как хорошо у Ая? Тишина, река негромко убаюкивает, иногда вдалеке конь всхрапнет, но ты этого не слышишь, так сладко спится…
Торопясь домой, узнать, чо там дети — Егор с усмешкой подумал, что вроде и день спокойный сегодня, без особых потрясений, а все равно — не скучный. Вот даже старина Азат чудной какой-то, видать — рождение сына повлияло, ну чисто как поэт заговорил… Хорошо то как расписал, может и впрямь вырваться? Да нет, когда тут вырвешься, пусть лучше сам заезжает, те же девчонки как родятся — надо так отметить, чтоб и сам долго помнил, и люди не давали забыть!
Глава 16
Стояло жаркое лето, где пять копеек — монета…
Глава 16. Стояло жаркое лето, где пять копеек — монета…
Южный Урал, август 1797 г.
Когда к Азату в Верхние Тыги повезли комплектующие для сборки сахарного завода с обозом — Егор не раздумывая к нему присоединился. Аргументируя тем, что и за наладкой присмотрит и вообще — надо ему. Федус аж засветился:
— Поезжай конечно! Проследи как следует! В санаторий заедь, что Иргиз организовывает, там нервы подлечи!
— Ты сильно то не радуйся, — обломал его начальник. — как Ксюха ещё к этому отнесется, если отпустит, то поеду.
— Как это не отпустит то⁈ — Не то удивился, не то испугался Федус. — Вы же наняли няньку и ты мужик! Сказал поеду и езжай!
— Мне душевное спокойствие жены дороже, чем вот эти разборки, кто в доме хозяин. — Ничуть не покривил душой Егор. — Она мать кормящая, ей волноваться нельзя!
После рождения дочек Егор через месяц перевез всю семью к себе в Известковое, в отстроенный дом со всеми удобствами. Тогда же и впервые взял их на руки, по очереди. До этого боялся, Ксюха злилась:
— Твое же, чо ты нескладный такой⁈
— Да как я их возьму, Ксюш, они вон какие молекулы, сломаю ещё что-нибудь, если не так возьму! Давай я лучше бутылочку придержу!
Сейчас то освоился, и уже без всякого трепета возился с ними, хоть пеленки сменить, хоть покормить. Только до сих пор путался, кто Мари, а кто Ариша, чем в очередной раз раздражал жену. Да, теперь уже официально и по законам Российской Империи — обвенчались в церкви. А в первых числах июля и девчонок окрестили, тогда всем родившимся к тому времени младенцам мужского и женского пола у потомков — Император стал крёстным отцом, после чего спешно отбыл в столицу.
А во время крестин произошел курьёз, после которого Егор стал подозревать, что Ксюха его шпыняла не совсем обоснованно, из-за путаницы с дочками. Савва тогда недовольно заметил, шепотом: «Таинство крещения же! Снимите обереги языческие с младенцев в церкви!» Не понравились ему шерстяные нитки на запястьях, у Марины черная, сплетенная с красной, у Арины белая, с такой же красной. Ксюха в тот момент внезапно запаниковала, но тут же ткнула локтем мужа в бок и зашептала на ухо: «Я знаю, у тебя всегда карандаш с собой! Мари поставь крестик на пяточку, не дай бог перепутаем, я тебя убью тогда!»
Было это больше месяца назад, с тех пор уже девицы подросли и мать их различала безошибочно, по повадкам. Но на запястья поглядывала, сверяясь с цветом нитки. Несмотря на поразительное сходство — росли Мари с Аришей ярыми индивидуалистками, отказываясь синхронизировать желания, и когда одна кричала, требуя покормить, вторая в это время самозабвенно пачкала пелёнки. Так же и с режимом сна, и с проведением культурного досуга. Весело было всем, с ног сбивались не только мать с няней, но и отцу хватало.
Вокальными данными девочек природа тоже не обидела, хоть сейчас в хор Александрова, так что Егор наконец-то забыл, что такое проблемы со сном. Засыпал в любое время, мог и стоя придремать, и даже звуки гудка, три раза в сутки озвучивавшие рабочие смены (ночною обозначали вполсилы) — не слышал, пребывая в блаженном забытье. Сотрудники многочисленных лабораторий к постоянной раздражительности Егора относились с пониманием и сами порой посылали его — поработать в своем кабинете, где хоть и не диван стоял с кожаной обивкой, но поспать было на чём.
Ксения Борисовна, которой муж несколько скомкано и то и дело пряча глаза — стал обосновывать необходимость своей командировки — вначале хотела возмутиться. Но взглянув на мужа пристальней — рассмотрела, что укатали сивку крутые горки. Вернее — горластое, хоть и нежно любимое потомство. «Пусть съездит развеется», — решила Ксюша, разглядев осунувшееся лицо супруга: «даже похудел, хотя куда уж больше! Все равно от него толку мало, а тут того и гляди, одним поздним вечером в сланцах на босу ногу выйдет к соседям за табачком и не вернется!» И с чистым сердцем отпустила его, даже по поводу молодых девиц ничего язвить не стала…
Александр Павлович, прознав про желание Егора — напросился с ним. А Константин и так на месте не сидел, умотал в очередную поездку с Ермоловым и отрядом бойцов. На этот раз, в виде исключения — в боевой, а не тренировочный выход. Не все заводчики вняли увещеваниям императора о том, что и время меняется, и люди. А кто не с нами, те против нас! Так что национализация заводов и производств у нерадивых хозяев, думающих пропетлять старыми методами — шла полным ходом. Взяв с наследника клятвенное обещание, что тот в дороге не будет одолевать со своими глобальными планами экономического переустройства империи и расспросами про финансы в двадцать первом веке (и так выложил всё, что знал) — нехотя согласился.
В Попадалово к ним неожиданно присоединился Галкин Лёха, тоже внезапно охваченный чемоданным настроением. Причем на голубом глазу утверждал, что дочка тут совсем не причем. «Скучно в деревне просто!» — Пряча глаза, объяснял Егору: «У меня даже Петька в Сатку напросился, к казачатам! На удивление! Весной цидульки слал слезные: „мама забери меня обратно, я так больше не буду!“ А тут сам! Да и дичь всю выбили в окрестностях, пока клещей геноцидили, а Азат охотой хвалился…» Из всего этого Егор сделал вывод, что у них с Галкой дочка тоже растет здоровым и активным ребёнком. И мир познает всеми доступными ей методами, радуя родителей ежечасно…