Варлорд (СИ)

— Звучит хорошо.
— А на вкус, по словам Игрид, еще лучше!
Лиан со знанием дела перехватила за горло высокий кувшин и разлила нам пива. Я уже так привык к тому, что девушка занимается этим, что даже не потянулся за напитком сам.
— А дома это всегда делал ты, — будто читая мои мысли, сказала внезапно Лиан.
— Не скучаешь? — спросил я. — Мы тут всего лишь девять месяцев, а ты это говоришь с такой грустью, будто прошла сотня лет.
— Это для тебя девять месяцев пыль, старик. Я же еще совсем юна, — важно ответила Лиан. — Конечно скучаю. Но скажу честно, тут хлеб пекут лучше, чем ты.
— Я не пекарь.
— За семьсот лет мог бы и научиться, — хихикнула Лиан, отпивая из кружки. — У тебя даже своя мельница есть!
— Тесто дело тонкое, — ответил я.
— Неужели так сложно? Ты же ученый муж, что может быть сложного в замесе теста?
— Его надо чувствовать, просто знать, как это делать, недостаточно. А я всегда был слишком занят работой. Есть, что поставить в печь — хвала Нильф. Нет — всегда можно сделать на углях лепешку, просто смешай воду и муку.
— На углях? — удивилась Лиан.
— Да, кочевники Даркана так делают, — ответил я. — Которые живут дальше, на юге, в пустынях. Пекут хлеб прямо на углях.
— Угли же прилипнут, — поморщилась Лиан.
— Они еще и песком присыпают, чтобы задержать жар, — продолжил я пугать эльфийку особенностями южного хлебопечения, — потом отряхивают лепешку, сбивают угольки и все готово.
— Какое-то варварство и глупость, — дернула плечом Лиан. — На зубах же песок скрипеть будет. Да и уголь… Не понимаю.
— Поверь, после изнуряющей жары, в ночной прохладе пустыни это лучшее угощение, — ответил я. — Тут, на севере, у такого хлеба совершенно другой вкус.
— Говоришь так, будто бы знаешь сотню рецептов, — ответила Лиан.
— Сколько хозяев, столько и видов хлеба, — пожал я плечами. — Даже в одной семье мать и дочь могут печь по-разному, а тут столько народов…
Будто подслушав наш разговор, чего, конечно же, не могло быть, Игрид сначала принесла большую булку белого, только утром испеченного хлеба, а следом на стол встали и свинина с репой.
— Мне нравился твой хлеб, — внезапно выдала Лиан, после чего моментально уткнулась носом в тарелку, словно и вовсе ничего не говорила.
— Волнуешься? — спросил я. — Ты же сама хотела отправиться в Вечный Лес.
Девушка отложила в сторону ложку и, положив ладони на колени, уставилась куда-то в пустоту. Было видно, что сейчас она пытается сформулировать довольно сложное и новое для себя чувство.
— Это как беспричинная тревога, — наконец-то сказала она. — Я понимаю, что с тобой мне ничего не грозит, я понимаю, что сама напросилась, и мы с Ирнаром и одноглазым потратили массу сил, чтобы уговорить тебя. Но…
— Страшишься ответов? — спросил я с улыбкой, помогая Лиан выговориться.
Девушка уставилась на меня, пытаясь понять, не насмешка ли это.
— Поскорей бы жизненная сила выветрилась. Мне не нравится это лицо.
— Ты говорила, что я красавец, — усмехнулся я.
— Это правда. Но мне нравилось твое старое лицо, это мне незнакомо, — ответила эльфийка. — Но да, мне страшно. А что, если мои тревоги не беспочвенны? Ты сам говорил, что Нильф буквально навязала тебе меня. Что если Третья что-то знает, что нам пока недоступно и она только ждет, когда мы сами разберемся? Что если проклятых детей убивают не просто так?
— Я никогда об этом не слышал, во всяком случае до того, как встретился с тобой, Лиан, — серьезно сказал я. — А ведь я был сподвижником самой Элантриель. Я кое-что знаю об эльфах, что темных, что светлых.
— Почему ты сразу не сказал мне, что у королевы был меч, а не две сабли? — внезапно спросила Лиан.
— А я должен был отобрать у тебя эту сказку? — спросил я в ответ. — Меч или сабля, для тебя Элантриэль это просто легенда, которую тебе рассказывала та погибшая эльфийка. Тем более, если бы не эта сказка, у тебя никогда бы не появилось столь прекрасной сабли, которую выковал мастер Зинас.
— Мы бы вообще здесь не оказались, если бы не эта сказка, — внезапно ответила Лиан. — Так бы и сидели в башне. Ты бы не помирился с Эрегором, я бы не познакомилась Ирнаром. Весь этот город превратился бы в руины, а Мордок уже бы шагал со своей армией к южным берегам… Ты бы так никогда и не собрался бы в Налор.
 
— Да. И все это лишь потому, что когда-то одна наглая девочка сказала, что хочет быть, как королева из сказки, хочет сражаться двумя саблями, — улыбнулся я.
— Ну, сейчас-то я понимаю, как это глупо, две сабли, — усмехнулась Лиан, отправляя в рот кусок мяса. — Но да, ты прав.
— Страшишься ты будущего или нет, а оно все равно наступит. Как и перемены, — ответил я. — Время остановить невозможно.
— Неужели? — удивилась Лиан.
— Я пытался, — ответил я девушке, отпивая из кружки. — Почти семь сотен лет, но я лишь немного замедлил его ход. В Налоре все будет в порядке, не тревожься. Если надо будет, я просто сожгу этот город, и мы пойдем дальше.
— Ты так легко об этом говоришь, а сам даже армию противника заставил сдаться в плен, а не истребил на корню. Куда уж там целый город?
— Если я чего-то не делаю, это не значит, что я не могу, — ответил я эльфийке. — У всего есть своя цена, Лиан. В прошлый раз мои действия привели к тому, что целый народ лишился своего дома. Если я оставлю безжизненную пустошь и на месте Вечного Леса, как это было с Садами Армина, то вся моя жизнь это лишь путь разрушения. А значит, святоши окажутся правы. Я не могу доставить им такого удовольствия. Но тебя я в обиду не дам, не сомневайся. Слишком много сил я вложил в твое воспитание, а ведь наша богиня не терпит расточительства.
Я улыбнулся и потянулся к кружке с вишневым пивом, Лиан же только рассмеялась и опять взялась за еду. Проблема с брошами разрешится в ближайшие дни. Лорд-командующий уже подыскал мне кандидатов в сопровождение, Эрегор и Ирнар готовили припасы в дорогу. Перед отъездом мне надо будет еще раз поговорить с Армелем, после чего нас ждет путь на север.
Совсем скоро я окажусь под сенью Вечного Леса.
  
Глава 21
 
Рабыня
 
На дороге к востоку от Мибензита
Караван шел уже несколько недель.
Старые телеги скрипели и увязали в весенней грязи, кони фыркали и хрипели, погонщики боролись с мулами, хлесткими ударами заставляя этих упрямых тварей переставлять копыта. Будущие рабы же, сидевшие по клеткам, изредка тихо переговаривались, но больше смотрели в одну точку, прокручивая в голове, как они докатились до такой жизни.
Тут собрались разные люди. Невольники из Брима, пленники пограничных стычек с Тремя Орденами, должники, угодившие в кабалу и не сумевшие рассчитаться с кредиторами. По всему пути своего следования работорговец собирал все новых и новых людей для того, чтобы продать их на рабском рынке Мибензита. Сейчас в этом городе велась большая стройка, а слухи говорили, что и разбивались новые поля в окрестностях. Любая дополнительная пара рук будет в большой цене, так что хозяин каравана, Пикас, спешил — после событий лета работорговля в этой части Западных земель замерла, и он может стать одним из первых, стать тем, кто получит наибольшую прибыль.
Но и жадничать тоже нельзя. Намного выгоднее за пару месяцев вернуться в Брим и привести новый караван к концу лета. Два похода с рабами в сезон — что может быть выгоднее? Наверное, только торговля зерном этой зимой, Пикас слыхал, что за мешки с зерном платили полновесным эльфийским серебром и каждый, кто рискнул пойти с таким грузом через снег и стужу, многократно отбил все свои затраты, да еще и подзаработал на обменном курсе эльфийской монеты, которая высоко ценилась по всему континенту.
Пикасу не повезло, но сейчас он не собирался терять очередную возможность подзаработать. Поэтому и развязалась его мошна по пути — он выкупал всех должников, до кого мог дотянуться.
Закабаленные вполне могли отработать свой долг, если попадут к приличному хозяину. Для многих рабов это вообще было дело привычным, особенно в западных землях. Пройдохи, не способные жить своим умом, они перебирались от хозяина к хозяину, используя ростовщиков как посредников. Пикас мог поклясться, что одного мужика только он продавал на рынках Западных земель минимум трижды. Умелый сапожник и плотник, этот человек был совершенно неспособен к самостоятельной жизни, а еще был крайне падок на девок и вино. Но при этом имел совершенно золотые руки, так что выкупиться у него не составляло никакого труда. Так он и продавался из раза в раз за долги, и из раза в раз, поработав пару-тройку лет, получал вольную, пропивал и проигрывал в кости свои сбережения, после чего опять оказывался в кандалах из-за долговой ямы.