Там, где обитают куклы... (СИ)
«Итак, друзья мои, мы с вами наконец-то оказались в том месте, котрое вас интересовало изначально!» — с видом бывалого конферансье произнес гид, оглядывая стоявших возле него парней. «Предлагаю зайти немного издалека и обратиться, что называется, к истокам…» — произнес он. «Для начала, небольшой экскурс в историю!» — сеньор Альварадо жестом расставил друзей полукругом вокруг себя.
«Смотрите, в чем тут дело… Ацтекская теология обосновывала человеческие жертвоприношения следующим образом. У человеческого тела есть две сущности: оболочка и божественная искра, которая была заложена божествами во время зачатия. Богов и мир, который они создавали, нужно было периодически питать энергией путем жертвоприношений и высвобождения божественной энергии из тел людей, растений, насекомых и животных», — доктор на секунду прервал свой монолог, видимо, ожидая реакции слушателей. «Сразу на ум приходит фраза — «Бог дал — Бог взял…», — Генри внимательно посмотрел на него.
«Да, есть что-то похожее…», — согласился с ним доктор, — «Сначала боги дают божественную искру при зачатии, а затем они же, благополучно забирают ее назад!» «Обычная или ритуальная смерть», — продолжил Хуан Альварадо, — «Высвобождала божественные искры, которые спускались на землю, в подземный мир и основывали новую оболочку или материю. Когда растения, Солнце, Луна, животные или люди появлялись вновь, они содержали в себе ту преобразованную божественную искру, которая продолжала жить в цикле рождения, смерти и возрождения».
«Кровь — это один из носителей божественной искры», — доктор сложил ладони «лодочкой» и выразительно посмотрел вверх. «Так вот, в мире ацтеков все так или иначе занимались кровопусканием: кровь пускалась из губ, ушей и бедер, а самые набожные священники пускали кровь из языка и даже гениталий», — теперь Хуан выразительно посмотрел вниз, — «Да, да… вы не ослышались — именно из гениталий! Причем — наиболее набожные! Увы, но таково теологическое обоснование жертвоприношений. Да, друзья мои, это так и тому имеются многочисленные подтверждения». «Вот же… Из гениталий… Это уж совсем жестоко! Они что тут, ненормальные все?» — Генри сморщил лицо и выразительно поежась, поправил что-то в своих штанах. Альберт уловил его движения и тоже принялся поправлять примерно в том же месте.
«Вторая причина жертвоприношений, как уже нетрудно догадаться», — продолжал говорить сеньор Альварадо, переводя взгляд с одного человека на другого, наблюдая за их реакцией, — «Наряду с религиозной, была политической. Многие ацтекские жертвоприношения выносились на публичное обозрение, чтобы показать религиозную легитимность правителей, их военную политику или необходимость обеспечить плодородие урожая. В некоторых случаях правители дружественных или вражеских городов приезжали в столицу, чтобы наблюдать за жертвоприношениями воинов, которых они захватили».
* * *«Между прочим, господа, в жертву тоже приносили не абы кого!» — доктор подошел к картине, на которой изображалось кровавое действо, — «Мы можем наблюдать необыкновенный пример того, как ацтеки выбирали человека для жертвоприношения, можно увидеть в пятом месяце ритуального календаря, который был посвящен плодородию и мужской красоте».
Доктор, тем временем, подошел к висевшему на стене большому холсту, на котором были изображены мнгочисленные символы. Их было настолько много, что как только он оказался вблизи, стало рябить в глазах. «Вот смотрите, это страница из Кодекса Фейервари — Майер, как раз, то, что нам нужно!», — сказал он и стал водить пальцами по рисункам, — «Тошкатль (засуха) 5 мая — 22 мая. Ни одного созвездия. Божества: Тескатлипока (бог Севера, ночного неба, также ассоциировался с Юпитером), Уицилопочтли (бог войны, ассоциировался с Солнцем, огнем, ветром и южными созвездиями, годами со знаком точтли). Мишкоатль (облачная змея, ассоциировавшаяся с Млечным Путем, звёздами, небесами. Он же — бог ветра и туманностей, образующих ночное небо, и лет со знаком текпатль (кремневый нож). Ритуалы: главный праздник обновления. В жертву приносили юношу, целый год игравшего роль Тескатлипоки».
«Доктор, откуда вы это все знаете? Мы бы в жизни ничего на этом рисунке, кроме непонятных символов не увидели!» — восторженно проговорил Том. «Вы знаете», — Хуан внимательно посмотрел на Тома из-под толстых стекол, — «Когда этим занимаешься всю свою жизнь, то научишься читать не только какие-то индейские символы! Они выбирали человека, которого считали самым красивым мужчиной. Сохранилось прекрасное описание того, как выбирали этого человека. Они имели определенную формулу для каждого месяца, я думаю, что вы мне поверите на слово! Они захватывали воинов, держали их в определенной зоне и искали наиболее красивого».
«Красивого мужчину?» — Ральф удивленно вскинул брови, — «А я думал, что красивым, мужчина не может быть по определению! Он должен быть чуть красивее обезьяны! Вот тогда — он мужчина! Красота — это блльше к женщинам подходит!» «Вы знаете, здесь видимо, речь идет не в смысле латентного гомосексуализма» — охотно отозвался на эту шутливую фразу доктор Альварадо, — Они искали очень красивого мужчину, который бы соответствовал их стандартам. То есть — мужчину без каких бы то ни было физических недостатков. Чтобы у него были все руки и ноги, чтобы сами руки и ноги, и прочие части тела, соответствлвали определенным требованиям». «Я так понимаю, больше всего везло тем, кто стал инвалидом на какой-нибудь войне, или попросту родился некрасивым?» — поинтересовался Генри, с интересом наблюдая за реакцией гида.
Хуан Альварадо, видимо, наученный опытом общения с экскурсионной публикой, был однако, невозмутим, — «Они обучали этого человека: как правильно держать цветы, играть на флейте, говорить на науатле — языке ацтеков. В течение года этот человек жил в ацтекском городе как бог. К нему относились как к богу, кормили лучшей едой, и он всегда передвигался с окружением, в котором была охрана». «Наверное, чтобы попросту не сбужал…» — едва слышно сказал Макс.
«Совершенно с вами согласен! Именно поэтому! Хуже всего — ожидание неизбежного!» — оживился доктор. Макс удивленно посмотрел на друзей и пожал плечами. Такого поворота событий и такой остроты слуха он от Хуана не ожидал. А тот, в свою очередь, невозмутимо продолжал, — «Согласно достоверным источникам, ему давали четырех божественных женщин для компании и сексуальной активности, чтобы питать космос энергией. Ближе к концу он уезжал из города и поднимался на пирамиду, где и происходило жертвоприношение. Дети и женщины также приносились в жертву в некоторых ритуалах. Описания этих ритуалов тоже сохранились».
* * *«Что интересно», — Хуан Альварадо подвел их к стеллажам, на которых были собраны обсидиановые ножи, посредством которых и умерщвляли предназначенных для принесения в жертву, — «Жертвоприношение воспринималось как честь! Да, именно так! И для близких того, кого будут приносить в жертву и для него самого. Это было возвышением, и несмотря на то, что члены семьи были, естественно, опечалены потерей близкого, ацтекская идеология считала жертв божественными искрами, которые помогали питать космос энергией». «Обалдеть!» — Макс развел руки в стороны, — «Вот представляю себе, что выдернули кого-то из моей семьи и решили принести в жертву… Да еще и сказали, что это почетно… Дичь какая-то!»
«Да, в наше время многие из тех религиозных ритуалов, которые отправлялись в доколумбовой Америке, выглядят по меньшей мере дико, в то время, судя по всему, это было в порядке вещей. Просто было другое время.» — доктор Хуан посмотрел на Макса с оттенком легкой досады. Затем, после небольшой паузы, во время которой он собирался с мыслями, продолжил, — «Практика жертвоприношения высшим силам была известна многим древним культурам — от вавилонян до греков. Помимо закланных животных их алтари орошала и кровь человека. Однако нигде, подобные жестокие ритуалы, не достигали такого размаха, как у индейцев Мексики. Первыми свидетелями их кровавых действ стали испанцы-конкистадоры, с ужасом живописавшие местные обычаи».