Выбрать волю (СИ)

Владыка смерил его тяжёлым взглядом:
— Давай без этих твоих психологических игр, властитель словес.
И задумался.
В самом деле, он рассматривал ситуацию в контексте схемы: «вздорная девица, набивая себе цену, велела выполнить её каприз».
Он пока ещё плохо знал Эсну, но того, что уже понял о ней, и того, что рассказал Дерек, — а в его чутье на людей владыка никогда не сомневался, — хватало, чтобы опровергнуть такую схему.
Нелегко было угомонить взбунтовавшуюся гордость и взглянуть на дело объективно, но Грэхард был достаточно умным человеком — в тех случаях, когда ради достижения цели требовалось обуздать эмоции. Если же рассуждать логически, то Дерек прав: у него изначально почти нет шансов, и отказываться пусть и от призрачной надежды сдвинуть ситуацию в свою пользу — глупо.
Возможно, гамбит такого рода не очевиден, но, если оставить всё как есть, — он точно ничего от этого не выиграет.
— Ты считаешь, стоит пойти? — с грозной интонацией уточнил Грэхард у Дерека, подводя итог своим внутренним сомнениям.
Интонация ни в малейшей степени не напугала опытного сподвижника: он слишком хорошо знал владыку, чтобы принять подобные вопросы за сомнения. Для Дерека было очевидно, что дело решено, и от него требуется только скрепить это решение какой-нибудь подобающей случаю умной мыслью, что он и поспешил сделать, с наставническими нотками в голосе заявив:
— Когда мы добиваемся женщины — мы играем по её правилам, мой повелитель! — и спешно добавил: — Отвлекающий манёвр для стражи организуем!
...вот так и вышло, что этим вечером, когда Эсна просто тихо сидела на веранде и вышивала, её подстерегло потрясение в виде спокойно вышагивающего по садовой дорожке владыки.
Надо признать, что ни тени сомнения или неуверенности в своих действиях не было ни в его лице, ни в осанке, ни в движениях. Он шёл среди солнечных зайчиков так, будто это было совершенно нормально и в порядке вещей: появляться невесть откуда в чужом саду без свиты и охраны.
Эсне стоило больших трудов не выронить из рук принадлежности её рукоделия, а аккуратно сложить их на столик и встать, сохраняя максимально нейтральное выражение лица.
Не торопясь, Грэхард величаво подошёл к террасе, встал напротив Эсны и с самым непринуждённым видом облокотился на деревянные побеленные перильца, выстукивая правой рукой на них замысловатый ритм. На его лице ощутимо читалась гримаса весёлого торжества.
— Что вы здесь делаете?! — приглушённо прошипела Эсна, в тревоге оглядываясь по сторонам и ожидая, что вот-вот появятся из-за угла — стража, слуги, отец... ах, нет, отец на верфи, но...
— Ты сама звала меня, солнечная госпожа, — невозмутимо напомнил ей Грэхард, явно наслаждаясь ситуацией и внутри себя окончательно смиряясь со сделанным выбором.
— О чём вы только думали?! — продолжила возмущаться Эсна.
Бросившись к крылечку, она напряжённо оглянулась на дом, быстро сбежала по ступенькам, нервно поозиралась по сторонам, подскочила к владыке, схватила его за руку и потащила обратно в сад, подальше от открытой территории, где всякий обитатель поместья мог его увидать.
Её импульсивный поступок был продиктован страхом; мысль о том, что кто-нибудь застанет здесь владыку Ньона, наедине беседующего с ней, внушала ей ужас — скандал такого рода будет греметь месяцами! Этот страх скандала и возможных последствий заставил её забыть о том, кто перед нею — в противном случае она в жизни не позволила бы себе вести себя так бесцеремонно.
Впрочем, сам Грэхард был более чем доволен сложившейся ситуацией, и послушно позволял себя тащить — так-то её птичьих усилий никогда не хватило бы на то, чтобы хотя бы сдвинуть его с места, — усмехался в усы и мысленно благословлял Дерека, который не позволил ему отмахнуться от такого приятного приключения.
Довольно быстро добравшись до знакомого места у стены, Эсна остановилась и только тут поняла, что умудрилась схватить за руку грозного и сурового владыку Ньона. Мысль об этом привела её в ещё больших ужас, и она тут же попыталась выдернуть у него свою ладошку, но не тут-то было! Довольный Грэхард вовсе не планировал её отпускать.
 
— Да вы с ума сошли... — выговорила ему Эсна, всё ещё пытаясь освободиться. — Пустите, или я закричу! — пригрозила она.
Логика её действий была до того странной — сперва она боялась, что его обнаружат, а теперь, напротив, грозилась поднять тревогу, именно чтобы его обнаружили, — что он рассмеялся.
Эсне не потребовалось много времени, чтобы самой увидеть это несоответствие; она тоже рассмеялась, но всё-таки продолжила мягко выпутывать свою руку. Наконец, он отпустил её.
— Уходите сейчас же, — потребовала Эсна, указывая на стену, — и больше не устраивайте таких фокусов!
— И не подумаю, солнечная госпожа моя, — любезно заверил её Грэхард, складывая руки на груди и прислоняясь к дереву спиной.
Она вспыхнула от возмущения, но тут же овладела собой и сухо предупредила:
— Вас обнаружат здесь.
— Нескоро, — беспечно отмахнулся владыка, — там за углом, — махнул он рукой куда-то в сторону, — пьяная драка перешла в пожар, все ваши помчались туда.
— Вот как? — холодно подняла брови Эсна. — Вы, стало быть, уже устраиваете пожары? — светским тоном, который не сулил ему ничего хорошего, спросила она.
Приподняв брови в удивлении, он воскликнул:
— А тебе, солнечная, не угодишь, как я посмотрю! — после примирительно добавил: — У моих людей всё под контролем, ничего серьёзного никому не грозит.
Он мудро не стал добавлять, что в отсутствии безопасного способа отвлечения стражи не погнушался бы и более жёсткими вариантами. И ещё раз благословил в душе Дерека, который безошибочно выбрал тот манёвр, который не поссорит его с Эсной!
Что-то прикинув внутри себя, та, меж тем, резюмировала:
— Итак, вы устраиваете контролируемые пожары, чтобы тайком пробраться в наш сад, и что-то подсказывает мне, что делается это с единственной целью: задурить мне голову. Не правда ли, ваше повелительство? — нежно улыбнулась она.
Полюбовавшись этой улыбкой, он возвёл глаза к небу и демонстративно воззвал:
— О Небесный! Есть ли способ убедить эту женщину, что я не враг ей? — и тут же сменил тон на деловитый: — У тебя тут заколка вот-вот упадёт.
Он протянул руку к её причёске, и сверкнувшая в блике солнца заколка, которая действительно держалась из последних сил, упала на его ладонь.
Эсна уже успела переодеться, и от утреннего великолепия остались только украшения для волос, которые, совершенно точно, не были рассчитаны на забег по парку и борьбу за независимость своей руки.
Грэхард провёл пальцем по изящной резьбе, рисующей многочисленные розы — не только любимый цветок Эсны, но и, так уж получилось, эмблему рода Раннидов. Хмыкнув, девушка решила, что это знак, и милостиво кивнула:
— Оставьте себе, о суровый повелитель. Отец наверняка выберет в подарок вам что-то несусветное.
Традиция обмена подарками в обряде «жасминовой беседки» была очень важной. Существовал целый тайный «язык», который рассказывал о чувствах участника этого действия. С точки зрения этого «языка», Эсна выбрала для Грэхарда самый лестный подарок — сделанный её собственными руками, отсылающий к символике его рода и, к тому же, некоторое время носимый ею. Такое сочетание можно было бы перевести как признание в любви, но Эсна исходила из того, что жених о её увлечениях ничего не знает, поэтому в его глазах это всего лишь заколка, на которой случайно оказались розы, — у какой девушки нет таких заколок?
Дальнейшие действия Грэхарда заставили её усомниться в степени его неосведомлённости: он приложил заколку поочерёдно к своем лбу, губам и сердцу, и лишь потом спрятал за пазуху, сияя при этом улыбкой прямо-таки совсем неприличной.
 
Должны признать, что в обществе владыка Ньона обычно блистал не улыбкой, а мрачным каменным выражением лица, угрюмым лбом и тяжёлым взглядом. То, что он вообще умел улыбаться, знали немногие: мать, Дерек, а теперь ещё и Эсна.