Герой должен быть (не) один (СИ)

Найти нужного кандидата оказалось не так просто. Кандидат должен был быть достаточно лоялен королю, чтобы его назначение на эту должность не вызвало подозрений в явной провокации. И в то же время достаточно нелоялен, чтобы им можно было пожертвовать без особых колебаний.
В конце концов на роль подсадной утки, жука в сеаветский муравейник, был выбран Лео Балки. Юный подкидыш был выращен в церковном приюте — неизвестный родитель оплатил его воспитание и обучение как дворянина, а не монаха, однако свою личность открывать запретил. В Мелромарке бастарды вообще крайне редкое явление — так как наследование идёт по женской линии, ребёнок благородной матери является законным независимо от того, кто отец, а ребёнок от простолюдинки не имеет никаких преимуществ, будь его папа даже графом. Зато может встречаться немыслимый для нашего мира юридический казус, когда все дочери матерью нагуляны на стороне, а от супруга — только сыновья. В этом случае ответ на вопрос «кто более законный наследник», становится несколько размытым.
  
В нём подозревали «восьмушку» — то есть наличие зверочеловеческой крови, слишком слабой, однако, чтобы проявились какие-либо звериные черты. Молодой человек сделал хорошую карьеру резидентом при посольствах в Шилдфридене, потом в Фобрее, заработал титул барона и вернулся домой в Мелромарк… где, впрочем, не прожил нормально и года в своём новом замке — был арестован за избиение своей любовницы. Сказывалось иноземное воспитание — что было рутиной в том же Фобрее, на родине считалось серьёзным преступлением.
Конечно, обычно на губернаторскую должность попадают люди с титулами повыше баронского. Но карьера в разведке и неясность происхождения как раз позволяли обосновать такой гандикап — анонимные родители продолжали заботиться о ребёнке, вытащили из тюрьмы, нашли покровителя и обеспечили карьерный взлёт по принципу «личная верность в обмен на чины».
Лео получил двух телохранителей с печатями: Щекна, монстра типа Ину, и Зефа, амнистированного каторжника, специалиста по контролю разума. С ними и отправился работать провокатором. А я переключилась на следующую задачу — даже времени для угрызений совести не было. Пусть я и не на верную смерть его послала, но всё-таки на вероятную. И ничего в сердце не ёкнуло. Не потому, что я такая бессердечная стерва, а потому, что некогда. Это и называется — быть королём.
А следующей задачей у меня была Мелисандра, о которой Лансер просил позаботиться. Я до сегодняшнего дня и заботилась… так же, как заботился он сам — постоянно стучала в ворота ближайшей церкви и ныла «Есть результаты следствия? Ещё нет? А когда будут?» И так двадцать раз подряд — просто чтобы не пропустить момент вынесения приговора и успеть её подхватить. Как и Лансеру, мне этот способ казался единственно возможным — ну, если, конечно, не ломать ворота силой, для чего вроде бы рановато.
А потом проснулись мои жизни-памяти и спросили «Ты что, дура?»
Я просто экипировала Меч Туунбака (хор в памяти утих, так как способность ещё не освоена) подошла к стене собора, где Мелисандру содержали, и кинула ей приглашение в пати. Девушка, ничего не подозревая, его приняла… и в ужасе шарахнулась, ощутив прикосновение к своему сознанию.
«Не бойся, — передала я быстрее, чем она успела разорвать соединение. — Я не собираюсь лезть в твой разум без твоего согласия. Я могла бы зарыться в глубины твоей памяти, но ты это почувствуешь, если я попытаюсь. Мне просто нужны ответы. Герой Копья за тебя беспокоится — мне нужно узнать, что тебе угрожает и каковы твои шансы. Не пытайся отвечать мне мысленно — это требует определённой умственной дисциплины, которая вырабатывается не менее чем за сутки практики. Я проверяла, общаясь с другими. Мысли человека, который не имеет опыта такой связи, слишком хаотичны, постоянно разбегаются или циклятся на одном и том же. Говори шёпотом — я вижу через твои глаза, что ты сейчас одна в камере».
«У меня уже есть такой опыт, госпожа Герой Меча», — направленная в ответ мысль была чёткой и ясной, почти без сопутствующих боковых образов.
«Даже так? Не буду спрашивать, кто и где вас этому учил…»
Глубина связи. Есть у Меча Туунбака такой регулируемый параметр. При максимуме — вы с партнёром по коммуникации становитесь фактически единым существом. При минимуме — он не намного отличается от обычного видеочата, какой можно создать при помощи устройств времени Широ. Я сейчас выставила этот показатель для своей пати ближе к минимуму. Потому что было бы очень полезно прочитать побочные мысли Мелисандры — она сейчас, наверняка, хоть на миг вспомнила, где училась. Но тогда и она бы узнала, с какой целью я задаю этот вопрос, прочитав мои намерения.
«Спрошу иначе — многие ли иерархи Церкви имеют такую же дисциплину разума?»
«Сотни две, не меньше. Я далеко не на вершине — и уже не буду — но кое-какие вещи мне делать уже приходилось».
«Вас назначили к Герою Копья куратором от Церкви?»
«Да. Но я стала слишком самостоятельна».
«То есть обвинение настоящее? Это не просто повод, чтобы убрать вас подальше от Кухулина?»
«И то, и другое. Если бы первая принцесса не потребовала убрать меня, старшие иерархи выждали бы ещё несколько недель, посмотрели бы, что я стану делать, а потом уже искали способ убрать аккуратно, чтобы не ссориться с Героем. С другой стороны, если бы обвинений не было, меня бы продержали в заключении максимум два-три дня, потом вернули бы обратно».
«В чём же вас обвиняют? Я знаю, что в ереси, но в какой именно?»
«Вам известны догматы нашей Церкви, госпожа Герой Меча?»
«В той мере, в какой они доступны простым прихожанам», — я вкратце изложила то, что вычитала в библиотечных книгах.
«А известно ли вам, что вы — первый Герой, кто этими догматами заинтересовался за все века призыва? Большинство Героев, которые вообще обращали на нас внимание, считали, что предназначение Церкви — баффать и хилить, как они это называют».
«Неизвестно, но легко могу представить. Так что?»
«Все три Легендарных Церкви, как впрочем и Звёздная Церковь, признают, что Герои обретают святость лишь после слияния с Оружием, до того же они являются простыми людьми. Я же признаю этот тезис в отношении прошлых поколений Героев, однако отвергла его в отношении вас. Я заявила, что вы были святыми и прежде призыва в наш мир. Во всяком случае, таковым был Герой Копья, в отношении остальных я могу лишь предполагать, так как не стояла рядом с ними и не сражалась. Это первая моя ересь, за которую меня взяли под арест. Вторую я изрекла уже здесь, на допросе. Инквизиторы спросили, не следует ли из моего утверждения, что и нынешний Герой Щита был дьяволом ещё до призыва — и не по моральной склонности своей, какими являются другие Герои Щита, а по телесной природе? В ответ я процитировала им изречения из священных книг, что дьявол не есть отдельное создание, наделённое душой, и воплощён быть не может, что этим словом называют лишь тёмную тень всякого существа, проявляющую себя в мыслях и делах против Бога. Что только добру дана преобразующая сила, что тень есть лишь отсутствие света. Как же тогда объяснить, спросили меня, что нынешний Герой Щита изначально обладает высоким уровнем? Я дала ответ не сразу, ибо и меня саму смущал этот вопрос. Я погрузилась в себя глубже и узрела истину. Нынешний Герой Щита — не дьявол. Его миссия — не спасение зверолюдей, но укрощение их и примирение с людьми!»
Даже меня обожгло неподдельной искренностью веры этой девушки.
  
«И что сказали на это инквизиторы?»
«Разумеется, ничего. Их обязанность — задавать вопросы, а не отвечать на них. Но я достаточно давно в Церкви, чтобы знать последствия. Меня объявят еретичкой и сожгут».
«Сожгут? Но священник говорил нам, что наихудшим наказанием может быть отлучение и сброс уровня!»
«Он не солгал… в определённом смысле, конечно. Ни один обладатель сана действительно не причинит мне вреда. Меня просто отдадут толпе мирян, которые меня и сожгут».