Герой должен быть (не) один (СИ)

— Насколько я понял, по возвращении домой ты собирался сделать две вещи — прогнать ведьму Макину и договориться с Аквадраконом о визите Фитории. Но два дела одновременно делать ты пока не умеешь, так что с чего-то надо начинать. Любое из дел поможет тебе в другом. Если сначала избавиться от Макины, то она не будет тебе мешать на переговорах. Зато если сначала позвать Фиторию, то убеждать Макину уйти не понадобится — она сама драпанёт, едва увидит твою новую подругу. Что бы ты ни выбрал, я тебя в процессе прикрою как Герой Щита… Но это только прикрытие. Говорить и делать тебе придётся самому.
  
— Тогда… тогда мы сейчас же отправляемся в храм Аквадракона!
— Принято. Где этот храм находится?
— Я… Я не знаю, — растерялся мальчик.
Понятно, картографии его не учили — куда надо, просто доставляли под ручку, вероятно вообще в закрытой карете или паланкине. В лучшем случае он знает названия ряда важнейших городов, но не их расположение. И тем более не сможет продолжить туда путь.
— Он вообще один, этот храм?
— Нет, в каждом городе есть храм Аквадракона, а в каждой деревне — святилище.
— А тебе нужен именно храм, или святилище тоже подойдёт?
— В святилище понадобится помощь местного жреца, в храме моя персона может всё сделать сама.
Именно местного — значит, ни Силдина, ни Сириус тут не подойдут. Тем не менее, в деревне гораздо проще всё сделать без шума и пыли…
Обидный парадокс. У меня под рукой отряд воинов, и не самых слабых, но среди них ни одного разведчика. А ведь Кутенро — страна, которая ПРИДУМАЛА Теней. Явиться сюда, не имея хотя бы парочки хороших шпионов — это как явиться в Олимпию и забыть быка для жертвоприношений.
Придётся вспомнить принцип «наглость города берёт». Священный Илион то может подтвердить.
— Скажи, Руфтомила, ты помнишь, как выглядели твои обычные визиты в городской храм? Как ты был одет, кто тебя сопровождал, где останавливались? Сопровождался ли поход какими-то церемониями?
К моему удивлению, малыш всё изложил достаточно подробно. Основной проблемой оказалась именно свита. Повелителя всегда должны сопровождать не менее ста самураев, иначе никто не поверит, что это Повелитель.
С другой стороны… это у свободного Повелителя должна быть свита. А у пленного?
— Руфтомила, сможешь изобразить максимально напуганную жертву? Попробуй покричать, что тебя захватили континентальные варвары, и если кто-то выстрелит, они тебя убьют — свернут шею или вовсе разорвут на части…
Мальчик честно попробовал.
— С голосом уже неплохо, но надо сделать большие испуганные глаза. И выглядеть более растрёпанным… — я взлохматил ему волосы.
После пары уроков актёрского мастерства все остались довольны и мы приступили к исполнению плана.
Летающее блюдце Бого-короля сильно ограничено в скорости… но лишь потому, что не имеет никакого защитного колпака и при скорости выше двухсот километров в час водителя может просто снести набегающим потоком ветра. Технически ему ничто не мешает летать хоть на равной скорости с Гелиосом — мощность двигателей это позволяет (хотя при пяти скоростях звука начнёт разваливаться уже само блюдце, оно не то чтобы сверхпрочное).
Но когда пилотом выступает Герой Щита — всё совсем иначе. Тогда воздушная колесница считается моим оружием и на неё распространяется моя прочность. Предел разгона определяется только запасами антивещества — при высоких скоростях машина начинает жрать его как не в себя, а прыгать в Новую Луророну на подзарядку я не каждый день могу. Мне и так пришлось пожертвовать точкой сохранения в Мелромарке, чтобы попасть сюда. Теперь у меня точки во дворце столицы Силтвельта, в Кутенро и во владениях Фитории.
Щит даже вынужден гасить ударные волны, возникающие при полёте — иначе я мог бы укладывать толпы противников, просто пролетая над ними на малой высоте и на большой скорости (Гелиос в принципе так и делает, но он хотя бы маленький, а от шестилоктевой по всем измерениям туши волна будет куда как посильнее). Засчитать их уроном от среды Система, видимо, отказывается — слишком уж заметно моё личное участие.
Сейчас, однако, я летел с пассажиром, мистическая защита которого была гораздо слабее — поэтому приходилось ограничиваться тремя сотнями километров в час (и то — прикрыв мальчика Щитом). На этой скорости Берос и Алва в своих зверолюдских формах ещё могли держаться за нами. Высоту большую я выбрать тоже не мог — спутники стали бы мёрзнуть и задыхаться.
На высоте в полкилометра город Танукимачи охранялся ещё вполне плотно. Здесь хватало и летающих птицелюдей, и собственных они. Случись настоящий бой — мы бы, может, и прорвались через их заслон, но не быстро и не без потерь. Трое бойцов, из которых один сильнейший вообще не может атаковать, против пары десятков… Однако все воздушные патрули состояли из лиц невысокого звания, и принимать самостоятельно решение об освобождении или убийстве высокопоставленного заложника они не были готовы. А Руфтомила вопил очень убедительно — если бы я не видел его в более спокойной обстановке, мог бы вполне поверить, что это до безумия напуганная девочка. Для виновных в гибели Повелительницы (фактически — гибели страны) местные судьи проявили бы всю восточную изобретательность по вопросу пыток. А пока курьеры достигли земли, пока получили приказы от вышестоящих офицеров — мы уже вихрем пронеслись над городом, я резко остановил колесницу и головой вперёд нырнул в открытое окно, приземляясь перекатом на каменные плиты пола. Для «блюдца» окно было слишком узким, а проламывать стену я не рискнул, потому что это могло повредить мистической структуре храма и лишить его силы.
В храме в это время было довольно многолюдно — порядка сотни душ. Мы застали их абсолютно врасплох — о тревоге в небесах они совершенно ничего не знали. Они пришли сюда помолиться или справить обряды почитания покойных предков — в тишине и медитативном покое. Так что их квадратные глаза вполне можно было понять. Сидишь ты себе такой в позе лотоса, общаешься с Аквадраконом, глядя на текущую воду — и тут вдруг через окно влетает громила непонятной породы (за человека меня не принял почти никто — но и каким конкретно зверем я являюсь, тоже понять было трудно), держащий на руках верещащую Повелительницу. В последние секунды Руфтомила уже не изображал страх, а вопил вполне натурально — к ощущениям скоростного полёта на малой высоте, когда предметы проносятся на расстоянии вытянутой руки, он оказался не готов. Следом, довершая впечатление, влетают полуголая они с канабо наперевес и ворон в явно западных одеждах, с пистолетом и шпагой наготове.
Никто даже не кричал от страха или злости — зверолюди и полулюди просто молча пялились на нас, пытаясь понять — это уже конец света, или ещё не совсем? Храм вообще-то был огорожен не слабым магическим барьером, который бы просто не позволил всяким хулиганам, носителям агрессивных, своекорыстных или непочтительных мыслей переступить его порог. Но не было в Кутенро барьера, способного остановить Повелителя.
— Прошу прощения за беспокойство, дамы и господа. Мы не хотели вас потревожить, — говорю чистую правду, действительно не хотели. Просто понимали, что это будет неизбежно. — Все затраты из-за нарушенных ритуалов будут компенсированы из казны Силтвельта.
Мы все четверо отвешиваем церемониальные поклоны, даже Руфтомила. Каждый склоняется на предписанный ему законом угол — мы трое ниже, Повелитель лишь слегка нагибает голову. Как известно, «европейцы кланяются, словно свиньи танцуют», но то в нашем мире. Здесь при материализации Грааль залил нам в головы правила этикета Мелромарка, а нравы средневековой Европы куда меньше отличались от нравов средневековой же Японии, чем это было в двадцатом веке.
  
— Прошу желающих покинуть храм, вы сможете вернуться по истечение часа. Те, кому наше присутствие не доставляет неудобств, могут вернуться к своим делам, мы торжественно клянёмся не отвлекать вас более, — а если отвлекут ворвавшиеся в храм стражники или солдаты, то нашей вины здесь не будет.