Герой должен быть (не) один (СИ)

Эта казуистика позволяла ответить на главные вопросы — почему Герои иногда ведут себя как полные придурки, и почему с ними можно (и нужно) обращаться не как с живыми богами, а как со влиятельными, но всё же вполне смертными людьми. Почему с первой минуты появления в этом мире их не сажают на трон, не дают в спутники целую армию, не спрашивают их воли, а отправляют приключаться почти как рядовых авантюристов. Почему им можно (а порой нужно) хамить, угрожать, пытаться обмануть, соблазнить, использовать. Почему убивать их — вредно, конечно (без них мир может не устоять против Волн), но отнюдь не является каким-то запредельным грехом. Истинную святость (сами Оружия) человек или монстр убить не может, хоть бы и пытался. А избавить их от носителя — что ж, порой может быть и благом.
  
На этом в рассуждениях местных схоластов проявилась первая слабость. Если Оружия, являясь аспектами Бога (по определению безошибочного) сами избирают себе носителей, то не означает ли это, что пытаться их убить — значит препятствовать замыслу Бога? Всё остальное — избиения, унижения, грабежи, мошенничества, изнасилования — сойдёт за испытания, которые помогут Герою укрепиться и пройти до конца. Но смерть — совсем другое дело, она определённо прерывает его путь! Может всё-таки следует дать Героям неприкосновенность хотя бы на уровне гарантии жизни, а за попытку их убийства как минимум отлучать от Церкви?
Это породило ряд жестоких теологических диспутов на самом верху. Монархи всего мира очень хотели сохранить за собой право распоряжаться жизнями Героев — те и так порой вели себя по-хамски, в самом широком смысле слова. А уж если они узнают, что в любом случае выпутаются — на них вообще управы не будет.
Наконец был подобран следующий аргумент. Известен не один случай и не два, когда Герои сражались между собой, порой даже и насмерть. Если бы Оружия считали такой исход недопустимым, они бы не выбирали себе носителей, способных на такое. Возможно, иногда святая миссия Героя состоит не в том, чтобы достичь всех высот владения Оружием, а как раз напротив — чтобы принести себя в жертву, спасая мир. Ну или быть принесённым кем-нибудь извне. Возможно, Оружия иногда нарочно избирают недостойных, чтобы показать на их примере ошибочные пути.
Такие объяснения были с натугой приняты, и на время всё успокоилось, но они заронили зёрна грядущего раскола, который и породил впоследствии Церковь Трёх Героев, провозгласившую Героя Щита дьяволом.
Дьявола в христианском смысле — то есть сверхъестественной силы, противостоящей Богу — в доктрине Церкви Четырёх не было и не могло быть. Щит оставался проявлением Бога, и как таковой, был безусловно благ. С этим спорить было попросту опасно, можно было подорвать основы вероучения. А вот его носителя — смертного человека — дьяволом умудрились объявить, причём сразу всех носителей во все времена. Не отходя даже особо от доктрины.
Работала эта казуистика так. Известно, что Герои каждого Оружия, несмотря на призывы из различных миров и в различные времена, всегда имеют между собой некий набор общих черт. Разумно предположить, что это связано с той стороной личности Бога, которую данное Оружие выражает. Копьё — любовь, Меч — отвагу, Лук — правосудие, ну и так далее.
Так вот, благо, которое выражает Щит — благо не для людей. Щит выражает милосердие Бога к его ущербным детям — зверолюдям. И постоянно призывает Героя, способного пренебречь интересами людей как вида, и такое милосердие проявить. Несомненно, такими качествами может обладать лишь человек, которого мы бы назвали дьяволом. Для всей полноты мироздания и божественного замысла такой Герой, безусловно, тоже необходим. Но для нас, людей, в пределах доступного нам понимания, он является чистейшим злом. Чудовищем.
Церковь Четырёх, конечно, взвыла, поняв, какого джинна выпустила из бутылки, но спорить было трудно. Она сама ранее допустила, что преступные действия Героя, необходимость ему противостоять и даже убить — не нарушают полноты и совершенства замысла Священных Оружий. Так что замысел и предназначение Легендарного Щита вполне могут состоять именно в этом — чтобы его носителей затравили, не давая набрать сил, или даже убили сразу после призыва.
На практике такое получалось не всегда, даже чаще не получалось, чем получалось. Даже сама Церковь Трёх Героев не всегда пыталась осуществить столь радикальный акт. Потому что Волны и большая политика. Но вот о его необходимости и важности — говорила на проповедях постоянно. Не можете убить дьявола — хотя бы гоните его, ограничивайте себя от него, не давайте ему поддержки.
И верующих этой доктрины в Мелромарке ко дню нашего призыва оказалось довольно-таки много.
Такой подход в достаточной мере развязал нам руки в настоящем — но обещал большие неприятности в будущем. Потому что, с одной стороны, от нас не требовали вести себя как живые святые, в соответствии с кем-то придуманными за века нормами и правилами. Нам разрешалось не только ошибаться, но даже ересь нести помаленьку. От этого мы самозванцами в глазах Церкви не становились. Но если перегнём палку и окажемся для кого-то слишком неудобными, будь то светская власть или духовная, нас точно так же, без нарушения святости, и устранить можно.
Выяснила я и то, почему провинции сумели набрать столько независимости, хотя губернаторов в них назначали из столицы. Дело в том, что в Мелромарке работала своеобразная меритократия. Олткрей раздавал земли не лучшим управленцам, и не самым верным слугам, а сильнейшим бойцам — которые либо уже собрали вокруг себя высокоуровневую армию, либо сами этой армии стоили. В этом, безусловно, был определённый резон — так я собирала в Камелоте сильнейших рыцарей. Защитить провинцию и от внешнего врага, и от внутренних бунтов, не потратив ни единой монеты из казны на снаряжение войск. Захватывать столицу они не пойдут, потому что король, хоть и слабее их всех, вместе взятых, всё ещё значительно сильнее каждого поодиночке. Защищать выделенные земли они будут со всем старанием — потому что за своё бьются. Но вот указы из столицы насчёт всего, что не касается непосредственно обороны, исполняются в лучшем случае спустя рукава. Внутреннюю политику они считают своим личным делом, в которое монарху лезть нечего.
Тем более, целостной внутренней политики здесь последние лет двадцать как таковой и не было. Указы сверху шли слишком противоречивые. Мирелия была сторонницей толерантности и равноправия, а её муж — отчаянным ксенофобом. Если бы равноправие здесь царило и в отношениях полов, при таком различии во взглядах они бы никогда не смогли пожениться. Но Мелромарк был матриархатом, поэтому королева была уверена, что сможет держать кровожадные наклонности мужа в узде и даже найти им полезное применение.
И формально он действительно исполнял её волю — до недавнего времени, во всяком случае. Ни один прямой приказ жены им нарушен не был. Но слабость центральной власти в отношении губернаторов была политической реальностью задолго до него — король лишь воспользовался ею в собственных целях. Во время войны освободилась власть во многих провинциях. Король расставил туда «на княжение» своих верных боевых соратников, естественно, разделявших его взгляды. А в других ксенофобия была старой национальной традицией, которую исповедовали и без его помощи в течение многих поколений. Когда те и другие ощутили волю, а также поддержку Церкви Трёх Героев за собой, нелюдям стало очень и очень жарко. А Олткрей на все претензии жены отвечал, что ничего не может с этим поделать — и это в общем-то было правдой.
  
Что со всем этим будет делать королева, если она не идеалистичная дура вроде меня, которой патриотизм важнее жизни и трона, а расчётливая интриганка, полностью понимающая ситуацию? Обопрётся на внешних интервентов, чтобы навести порядок в собственной стране. Надо полагать, именно поэтому она и сбежала за рубеж вести переговоры незадолго до первой Волны. Чтобы позволить мужу и старшей дочери от души наломать дров, довести сопредельные страны (особенно нечеловеческие Шилдфриден и Силтвельт) до белого каления этническими чистками против их соплеменников, а потом вместе с их войсками вернуться спасительницей на белом коне. Разыграть ещё и религиозную карту она вряд ли рассчитывала. Призыв всех четырёх Героев в одну страну — действительно совпадение. Но так даже ещё быстрее и надёжнее получится.