Страшные истории для бессонной ночи (сборник)

— А потом в нем стали тонуть дети. В первый год утонули пятеро или семеро. Потом тонули по одному, два, а то и три ребенка за год. И цветы начали расти, когда люди перестали ходить к озеру.
— Как же получилось, что дети стали тонуть? Неужели за ними никто не смотрел?
— Знаете что? — Эмма поставила на поднос масленку и корзинку с хлебом и взглянула на Катарину. — Не думаю, что это хороший разговор на ночь глядя. Ваш отец вряд ли обрадуется, если вы будете беспокойно спать после моих историй. — Она подняла поднос и пошла в сторону кухни.
  
Катарина возмущенно всплеснула руками:
— А что к ночи прибежали двое мужчин, объявив, что маленький ребенок пропал, а его мать лежит при смерти?
— Во всяком случае, я здесь ни при чем, — шутливо отмахнулась Эмма, выходя из столовой.
— «Ни при чем», — передразнила Катарина и продолжила собирать ложки и вилки со стола. — «Беспокойно спать»… Уснешь тут теперь!
Катарина упрямо обещала себе, что не уснет, пока не вернется отец. В комнате было темно и тихо. Изящная лампадка едва заметно освещала лики святых на резных иконах в красном углу. Оба окна были задернуты плотными шторами, казалось, что густой туман съел все звуки в саду и заползет в комнату огромным темным спрутом, если хоть немного приоткрыть окно. Но как тогда услышать экипаж отца? Жуткие мысли о бедных детях и призраках не выходили из головы, скреблись, разрывая душу острыми когтями.
Катарина подошла к столику под иконами, достала из ящика резную шкатулку со свечами и зажгла одну из них. Стало светлее, уютнее и немного спокойнее. Лики святых смотрели с икон со сдержанной, строгой нежностью, а ласковый взгляд Девы Марии с младенцем на руках окутывал чистой, умиротворяющей любовью. Тревога все еще давила на плечи, но уже куда меньше.
«Отче наш, сущий на небесах…» — пришли на ум слова молитвы.
Катарина опустилась на колени и склонила голову. В тишине ее девичий голос казался звенящим, ему тонким свистом подпевал ветер в оконной раме, вторя каждому слову все задорнее и светлее.
— …Хлеб наш насущный дай нам на сей день, — шептала Катарина, и, точно детский смех, весело подвывал ветер. — Ибо Твое есть Царство и сила и слава вовеки. Аминь, — закончила молитву Катарина.
На душе уже не было так мрачно и страшно, и даже казалось, что темнота за окном уступает предрассветным сумеркам и свист ветра все больше напоминает детский задорный хохот.
Катарина зажгла еще одну свечу, поставила возле лампады, перекрестилась и подошла к окну, осторожно выглянув за шторы, словно прячась от невидимого ветряного духа, свистящего в щели, точно в дудочки акации. Действительно, сад уже не был чернильно-черным, а потихоньку обретал молочно-серые очертания. Деревья стояли неподвижно, точно вырезанные из бумаги и приклеенные на стекла. Ни малейший сквозняк не нарушал безмятежности ночи.
Девушка резко отдернула шторы и не раздумывая начала отпирать окно. Старые ручки не желали поддаваться, пришлось забраться на подоконник, чтобы открыть верхнюю защелку. И вот, протяжно скрипнув, точно простонав от усталости, окно распахнулось. Туман неспешно переполз подоконник и устлал комнату сырой прохладой.
Тонкий свист, похожий на визг, послышался уже громче. Может, это сова? Они, бывает, похоже кричат. Катарина уже собиралась закрыть окно, когда отчетливо услышала в этом звуке: «Алиса». Короткое имя прозвучало как гром. И второй детский голос ответил: «Я здесь! Ищи».
Это не сова и не ветер! Это дети. И они играют где-то в саду или сразу за ним. Пропавшая девочка Алиса не просто жива, она где-то рядом!
Накинув на плечи халат и шаль, Катарина взяла со стола керосиновую лампу и поспешила вниз. Надо бы разбудить Эмму. Вдвоем быстрее получится отыскать детей, но где ее спальня? А если Алиса уже уйдет, пока она будет искать Эмму?
Катарина выбежала в сад и помчалась по дорожке туда, откуда слышала детей. Смех и голоса становились все громче… и вдруг стихли. Катарина дошла до выхода из сада и остановилась: калитка была открыта. Дети ночью пробрались в чужой сад, чтобы поиграть, когда весь город сбился с ног в поисках…
— Она еще здесь, — раздался детский шепот за спиной.
И его тут же перебил второй, сердитый:
— Тише ты, говорю же, она нас слышит.
Катарина обернулась и громко объявила:
— Я слышу вас. Не прячьтесь!
В ответ — тишина. Даже кусты не зашуршали.
— Я не обижу вас. Алиса, выходи. Я знаю, что ты здесь, — позвала Катарина. — Тебя ищут уже несколько дней. Алиса…
— Я здесь! — раздалось за спиной.
Катарина вздрогнула и выронила лампу. Стекло гулко разбилось о гравий, усыпав дорожку осколками. Девушка оглянулась и замерла, приложив руку ко рту. Перед ней стояла маленькая, совершенно бледная и прозрачная девочка, точно сотканная из тумана.
— Что же с тобой стало? — еле слышно спросила Катарина, опускаясь на колени.
Алиса пожала плечами и указала в сторону:
— Он меня позвал.
— Кто? — Катарина завертела головой.
Из-за куста сирени вышел такой же прозрачный мальчик, только на вид младше Алисы года на два-три.
— Я ее позвал. Мне было страшно и одиноко.
— А еще он очень хотел есть и искал маму. Я хотела помочь ему.
Катарина горько умилилась:
— Ты ж мой маленький дружочек. Так что произошло?
Алиса снова пожала плечами:
— Я не помню. А почему ты нас видишь? И слышишь…
— Потому что вы здесь. Что-то не так?
Мальчик подошел ближе и встал возле Алисы:
— Взрослые нас не видят и не слышат. Нас слышит только мама.
— Твоя мама вас слышит? Так, может, она знает, что случилось? Она видела вас?
— Она не видит, — выпалила Алиса. — Только слышит.
Мальчик склонил голову набок, рассматривая Катарину:
— Ты не похожа на других. Ты светишься, как мы. Обычно взрослые похожи на корову. У них много темных пятен.
— Я боюсь их, — прошептала Алиса.
Катарина задумалась:
— Может, я поговорю с твоей мамой и она расскажет мне, что случилось? Где твой дом?
Мальчик указал пальцем в сторону:
— Крайний по этой улице.
— Я разыщу твою маму. Как ее зовут?
— Анна.
Катарина внимательно оглядела этого маленького прозрачного мальчишку. С него еще не сошла детская полнота, и он походил на очаровательного пупса с мелкими завитушками волос около шеи и ушей. Как же случилось, что такие маленькие и милые дети погибли?
— Алиса, а где ты встретила…
— Катарина! — донесся крик доктора Альберта. — Катарина, где ты?..
Девушка глянула в сторону дома. Меж листвы кустов мелькали два огня керосиновых ламп.
— Госпожа Катарина! — звала Эмма.
Катарина хотела извиниться перед детьми за то, что ей пора, но на месте, где стояли Алиса и мальчик, никого уже не было, осталась только разбитая керосиновая лампа. Катарина поднялась с колен и помахала рукой:
— Отец, я здесь.
Первой подбежала Эмма:
— Слава богу! Госпожа Катарина, куда вы ушли? Ночью. Одна! — Эмма говорила все громче и вдруг перешла на шепот: — У вас здесь было тайное свидание?
Доктор Альберт строго глянул на фельдшерицу:
— Эмма, умоляю!
Та виновато опустила глаза:
— Простите, доктор… Господи! Кровь! Катарина, ваше платье и халат…
Девушка опустила глаза: на уровне колен действительно алели пятна.
— Все в порядке, Эмма. Я разбила лампу, хотела собрать осколки, но в темноте не заметила их, оступилась и поранила колени.
  
Доктор Альберт строго глянул на дочь:
— Катарина, ты очень нас напугала! Что за внезапный порыв прогуляться по саду ночью? Приличной девушке не пристало выходить из дома так поздно, тем более без сопровождения, да еще и в таком виде!
— Простите. Мне показалось, я слышала детский плач.
Эмма перекрестилась:
— Господи! Это все история о той девочке, Алисе. Вы очень впечатлительная.