Река Вуду

— О господи, — пробормотала Люси.
— Мы оставили их там. Россье не было, и я не уверен, что мы сумеем связать его с этими событиями. Бенетта и Лаборда можно арестовать в любой момент, но Россье, скорее всего, уйдет от ответственности.
— Вы записали номера «кадиллака»? — спросила Люси.
Я назвал номер.
— Оставайтесь на месте. Я перезвоню, как только что-нибудь узнаю.
— Спасибо, Люси.
  
— Я скучаю по тебе, Самец.
— И я скучаю по тебе, Люси.
Через час и тринадцать минут позвонила Люси.
— «Эльдорадо» зарегистрирован на Дональдо Прима из Нового Орлеана. Тридцать четыре года, родился в Никарагуа, три судимости, дважды привлекался за продажу краденого, один раз за хранение огнестрельного оружия. В его досье нет ничего, что могло бы связать Дональдо с нелегальной иммиграцией, но федералы неохотно делятся подобной информацией. У меня есть приятельница в Батон-Руже, с которой ты можешь поговорить. Она работает в альтернативном еженедельнике «Береговой страж», где опубликовала несколько интересных материалов о нелегальной иммиграции. Возможно, она захочет тебе помочь.
— Возможно.
— Сам увидишь.
Люси рассказала, как найти ее подругу, и повесила трубку, а мы с Пайком отправились в Батон-Руж.
Офис «Стража» находился в небольшом домике, обшитом вагонкой, на одной из улиц, соседствующих с кампусом луизианского университета. Здесь снимали дома студенты и молодые люди, которым нравился студенческий образ жизни. В некоторых домах располагались фирмы, но в основном мелкие магазинчики, где торговали компакт-дисками, сувенирами, китайскими благовониями и аллигаторами из папье-маше. Альтернативный. Пара горных велосипедов была пристегнута цепочками к стальным поручням перед домиком с надписью «БЕРЕГОВОЙ СТРАЖ — ПОСЛЕДНИЙ БАСТИОН ПРАВДЫ В АМЕРИКЕ». Судя по всему, даже бастион правды не мешал людям воровать велосипеды.
Мы припарковались на платной стоянке.
— Я останусь в машине, — сказал Пайк.
Джо не любитель альтернативных заведений.
Я прошел по бетонной дорожке к входной двери, распахнул ее и оказался в помещении, которое прежде было гостиной. Теперь здесь стояли пять письменных столов, кофейный автомат, стены украшали многочисленные плакаты с Куртом Кобейном и Хиллари Клинтон, а также обложки «Стража». На обложках были заголовки типа «ЖИЗНЬ — ДЕРЬМО» и «ПЯТЬ ПРИЧИН ДЛЯ НЕМЕДЛЕННОГО САМОУБИЙСТВА». В дальнем углу комнаты две темнокожие женщины лет тридцати сидели за компьютерами «Макинтош». Одна из них печатала и одновременно разговаривала по телефону, у двери расположился атлетического сложения парень с коротко стриженными рыжими волосами. Рядом на жердочке устроился попугай, под ним, на полу, лежало несколько экземпляров «Нью-Йорк таймс» и новоорлеанского «Таймс пикайен». Увидев меня, попугай захлопал крыльями и накакал на «Нью-Йорк таймс».
— Классный попугай у вас, приятель, — сказал я.
— Его зовут Бубба, он выражает наше мнение о конформистской прессе, — улыбнулся рыжеволосый парень. — Чем могу вам помочь?
Я вручил ему свою визитку.
— Элвис Коул к Селе Хенрид. От Люси Шенье.
Он посмотрел на визитку и встал.
— Пойду уточню. Кофе хотите?
— Нет, благодарю.
Он исчез в маленьком коридоре и через пару минут вернулся с высокой женщиной, не выказавшей особой радости при виде меня.
— Вас прислала Люси?
— Я вас разочаровал? — спросил я.
Она нахмурилась, подошла к окну и выглянула на улицу, словно ожидая увидеть там ораву агентов ФБР.
— Люси сказала, что вас будет двое.
— Мой напарник остался в машине.
Она посмотрела на меня, прищурившись, словно в том, что Пайк остался в машине, было нечто подозрительное.
— Ладно. Заходите в мой кабинет.
У Селы Хенрид было вытянутое лицо, короткие светлые волосы, левое ухо проколото по крайней мере в девяти местах. На тыльной стороне правой ладони был вытатуирован маленький синий крест, а пальцы были унизаны дешевыми серебряными кольцами. Я решил, что ей около тридцати пяти, возможно, чуть больше.
Она подошла к окну и еще раз выглянула на улицу, чтобы посмотреть на Джо Пайка, потом положила руки на бедра.
— Мне не нравится, что он там сидит.
— Почему?
— Он похож на копа. Вы тоже. — Она повернулась ко мне и скрестила на груди руки. — Возможно, вы и есть копы.
«Подозрительная особа».
— Мисс Хенрид, Люси вам объяснила, что меня интересует?
Может, следовало включить обаяние. Может, обаяние помогло бы мне добиться успеха?
— Да, в противном случае я не согласилась бы с вами встретиться. Я очень давно знаю Люси Шенье, мистер Коул. Мы вместе играли в теннис в Луизианском университете, но у меня очень необычная газета. Телефоны прослушивают, офис обыскивают, а очень многие агентства были бы просто счастливы, если бы наш еженедельник прекратил свое существование. — Она села, наградив меня пристальным взглядом. — Я буду разговаривать с вами только в том случае, если вы согласитесь подвергнуться обыску.
— Обыску?
«Похоже, обаяние здесь не поможет».
— Я доверяю Люси, но вы могли ее обмануть, чтобы втереться ко мне в доверие.
— Речь идет об обыске с раздеванием или лишь об обычном обыске? — уточнил я.
— Томми! — крикнула она, а когда появился рыжеволосый парень, добавила: — Посмотри, нет ли у него записывающего устройства.
— Извините, — смущенно улыбнулся Томми.
— Нет проблем.
Томми провел руками у меня под мышками, по спине и вдоль пояса. Профессионально. Как если бы не раз проделывал подобные вещи или сам подвергался этой процедуре. Обнаружив «дэн-вессон», Томми удивленно на меня посмотрел.
— У него пистолет.
Села Хенрид нахмурилась. У нее за спиной висел плакат с пистолетом, перечеркнутым красной линией, и надписью «ОСТАНОВИМ БЕЗУМИЕ СТРЕЛКОВОГО ОРУЖИЯ».
— Могу я взглянуть на ваш бумажник? — спросила она.
— Конечно. — Я вытащил бумажник и протянул Томми.
Он быстро его осмотрел, с любопытством, но как-то отстраненно, словно его лично происходящее не касалось.
— Тут написано, что он частный детектив из Калифорнии. И у него имеется разрешение на ношение оружия.
— Хорошо, Томми. Спасибо.
Томми вернул мне бумажник и вышел. Вежливый. Еще один день на фабрике правды.
Села Хенрид обошла письменный стол, села, откинулась на спинку и положила ногу на край стола.
— Люси сказала, что вас интересует проблема иммиграции в Луизиане.
— Совершенно верно. Мы пытаемся выяснить, чем занимается человек по имени Дональдо Прима. Мы полагаем, что он связан с нелегальной иммиграцией, но у нас нет доказательств.
— Люси упоминала Приму, — Села Хенрид взяла карандаш и постучала себе по колену. — Я просмотрела свои записи, в них нет упоминаний о Приме. Но это ничего не значит. У нас действительно существует иммиграционная проблема. Так ее называет конформистская пресса. Новый Орлеан является крупнейшим портом прибытия людей, попадающих в нашу страну через Персидский залив, и на побережье работают дюжины койотов.  [40]
— Если вы не в силах нам помочь, возможно, вы знаете кого-то, к кому мы могли бы обратиться.
— Сожалею, — покачала она головой.
Села явно что-то знала, но не хотела делиться со мной информацией.
— Это важно, мисс Хенрид.
Она наставила на меня карандаш:
— Я в течение многих лет писала о жертвах среди тех, кто пытался проникнуть в нашу страну. «Страж» поддерживает принцип открытых границ, а также деятельность тех, кто борется с расистской иммиграционной политикой.
— Мисс Хенрид, я работаю на людей, которые сами стали жертвами. Если я сумею получить информацию о грязных делишках Дональдо Примы, мне удастся им помочь. Я не спасаю мир, а просто по мере сил делаю свою работу.
  
Она ничего не ответила.
— Вчера, вскоре после полуночи, Дональдо Прима выстрелил в голову пожилому человеку из револьвера тридцать второго калибра. Я видел это собственными глазами. Мне кажется, он убил старика из-за того, что тот обвинил его в гибели маленькой девочки во время путешествия на барже, доставившей их в Штаты. Я видел оба тела. Я прикасался к ним. Вы поддерживаете именно такой способ въезда в нашу страну?