Река Вуду

— Здравствуйте, мистер Коул. Меня зовут Люсиль Шенье, — сказала она.
Среднего роста, загорелая, с янтарно-зелеными глазами и каштановыми волосами, выгоревшими на солнце, она производила впечатление человека, который много времени проводит на свежем воздухе, и смотреть на нее было приятно. Картину дополняли легкий твидовый костюм и тонкое золотое кольцо на правой руке. Обручального кольца я не заметил. Люсиль Шенье обошла стол и протянула мне руку.
  
— Теннис, — заметил я.
— Простите?
— Рукопожатие. Бьюсь об заклад, что вы играете в теннис.
Она снова улыбнулась, и вокруг глаз и рта сразу же появились симпатичные морщинки, говорившие о том, что она много смеется. Хорошенькая.
— Не так часто, как мне хотелось бы. Я получила стипендию как теннисистка в Университет штата Луизиана.
— Хотите кофе, мистер Коул? — спросила Дарлен.
— Нет, спасибо.
— Мисс Шенье?
— Все в порядке, Дарлен. Спасибо.
Дарлен ушла, а Люсиль Шенье предложила мне сесть. Ее офис был отделан в том же стиле, что приемная и коридор, только диван и стулья обиты яркой тканью в цветочек, а на стенах вместо сценок из жизни плантаторов висели копии картин Клода Моне. У окна стоял стол из светлого дерева, а в углу — кованая консоль с цветущими растениями в горшках. Среди них пристроилась большая керамическая кружка с надписью «УЛ.  [5]Боевые тигры».
— Вы хорошо долетели? — спросила Люсиль Шенье.
— Да, спасибо.
— Вы впервые в Луизиане? — В ее голосе, конечно, чувствовался легкий южный акцент, но совсем незаметный, словно она некоторое время жила где-то в другом месте и только недавно сюда вернулась.
— Я был здесь дважды: один раз по делам, второй — когда служил в армии. Не скажу, что визиты были приятными, но жару я запомнил.
— Ну, с жарой я ничего поделать не могу, но будем надеяться, что на сей раз у вас останутся более приятные впечатления, — улыбнулась Люсиль Шенье.
— Возможно.
Она подошла к столу и принялась перебирать стопку папок, двигаясь с грациозной уверенностью человека, доверяющего своему телу. Ее вид радовал взгляд.
— Вчера мне звонил Сид Марковиц, а сегодня утром я говорила с Джоди Тейлор, — сказала она. — А сейчас сообщу вам, что нам удалось выяснить, и мы решим, как вам действовать дальше.
— Хорошо.
Она взяла со стола картонную папку, затем вернулась и села в кресло с подголовником. Я продолжал за ней наблюдать, причем не без удовольствия. По моим представлениям, ей было около тридцати пяти, но вполне возможно, что и меньше.
— Что?
— Извините.
«Элвис Коул, Смущенный Детектив, пялящийся на Адвоката, пойман с поличным». Наверное, мой профессионализм произвел на нее впечатление.
Она устроилась поудобнее в кресле и надела очки в строгой оправе. Деловые женщины просто обожают такие.
— Вам приходилось работать с делами об усыновлении, мистер Коул?
— Да, пару раз. Но в основном я занимаюсь поисками пропавших людей.
— Выяснение деталей усыновления — это не совсем то же самое, что поиск пропавших людей. Для определения местонахождения биологических родителей необходимо предпринять похожие шаги, но сам контакт — дело тонкое.
— Разумеется. — Я сделал над собой усилие, чтобы не смотреть слишком долго на ее ноги. — Тонкое.
— Вы знакомы с законом об усыновлении, принятом в штате Луизиана?
— Нет.
Она сбросила туфлю и подобрала под себя ногу.
— Тридцать шесть лет назад Джоди Тейлор была передана на попечение государства с целью удочерения. Однако точной даты мы не знаем. По действовавшему тогда закону штата вся информация о ее биологических родителях закрыта. Когда мистер и миссис Тейлор ее удочерили, их имена внесли в графу «родители», а имя ребенка, данное при рождении — не знаю какое, — заменили на Джудит Мари Тейлор. Информация о смене имени также отсутствует.
— Понятно.
Может быть, мне следовало записывать, и тогда она поняла бы, что я настоящий профессионал.
— В Луизиане есть закон: так называемая добровольная регистрация биологических родителей и приемных детей. Если те или другие хотят войти в контакт друг с другом, то подают заявку в соответствующее государственное учреждение. Если зарегистрированы и родители, и ребенок, закрытые сведения открываются, а государственный служащий, отвечающий за организацию таких встреч, сводит их вместе.
— Джоди подала такое заявление?
— Да. Мы сразу это сделали. Но ни один из ее родителей такого заявления не подавал. Я сделала официальный запрос в надежде, что нам выдадут особое разрешение и мы сможем получить необходимые нам сведения, но получила отказ.
— Иными словами, вы исчерпали все законные способы, и теперь пришла моя очередь.
— Совершенно верно. Вы должны провести расследование и попытаться отыскать родителей Джоди или кого-нибудь из членов ее биологической семьи, кто сможет дать интересующую ее информацию, но не входить ни с кем из них в контакт. Это уже моя работа. Вы меня понимаете?
— Ясное дело.
«Сила есть — ума не надо».
Она достала из папки папочку поменьше и передала мне.
— Здесь карты с указаниями, как добраться до Вилль-Платта, а также обычная туристическая информация. Боюсь, не слишком много. Это маленький городок в сельской местности.
— Как далеко отсюда?
Я открыл папку, заглянул внутрь и обнаружил там карту штата, изданную Автомобильной ассоциацией Америки, карту Вилль-Платта и листок с рекомендациями на предмет ресторанов и мотелей, то есть все, что необходимо приезжему частному детективу, чтобы начать действовать.
— Чуть больше часа. — Она закрыла большую папку и положила на колени. — У нашей фирмы очень солидная репутация, поэтому, если мы сможем вам помочь с расследованием или вам понадобится связаться с какими-нибудь учреждениями, звоните не раздумывая.
— Непременно.
— Могу я спросить, как вы собираетесь действовать?
— Единственный способ что-нибудь узнать о ребенке, отданном на усыновление, — это спросить о ребенке, отданном на усыновление. Мне придется найти людей, которые могут располагать необходимой нам информацией, а потом немного их поспрашивать.
Она поерзала в кресле. Видимо, мой ответ ей не понравился.
— В каком смысле поспрашивать?
— Вопросы. Понимаете? «Где вы были ночью четвертого числа?» Ну вроде того, — улыбнулся я.
Люсиль Шенье дважды кивнула, затем нахмурилась:
— Мистер Коул, давайте убедимся в том, что вы понимаете всю сложность данной ситуации. Как правило, дело обстоит так. Родители ребенка, отданного на усыновление в пятидесятых годах, были молодыми и не состояли в браке, а потому старались сделать все возможное, чтобы скрыть факт рождения ребенка. Кроме того, здесь типичным является и то, что много лет спустя эти родители ведут совсем другую жизнь и их нынешние друзья и члены семей не в курсе о первой беременности, а факт рождения ребенка никому не известен. Таким образом, вы не должны говорить лишнее или совершать поступки, которые могут раскрыть их тайну. В ваши обязанности входит не только выяснение медицинской истории Джоди Тейлор, но и защита интересов ее родителей. Так хочет Джоди. И я тоже.
Я наградил ее своей самой обаятельной улыбкой.
— Я только кажусь тупым, мисс Шенье. А на самом деле могу даже без ошибок написать слово «благоразумие».
Она несколько мгновений удивленно на меня смотрела, и легкая краска смущения появилась на ее щеках и шее. Шея, между прочим, была украшена ожерельем из крупных серебряных ракушек, которые выделялись на фоне ее кожи.
— Что, было похоже на лекцию?
Я кивнул.
  
— Извините. Вы вовсе не кажетесь тупым. Возможно, мне следовало сказать, что данные вопросы очень для меня важны. Я сама выросла в приемной семье. И именно поэтому выбрала данную область юриспруденции.
— Вам нет нужды извиняться. Вы просто хотели убедиться, что я буду уважать чужие тайны.
Люсиль Шенье принялась энергично кивать.