Скромница для злодея

Марвик будет не первым и не последним аристократом, который понесет заслуженное наказание от рук Бесперчаточников, но еще никогда Дьявол с Уитом не желали совершить это так сильно.
Едва рука Дьявола легла на дверную ручку, как та повернулась. Он мгновенно отдернул руку и попятился, сливаясь с темнотой. Уит спрыгнул с балкона и беззвучно приземлился на лужайке.
И тут появилась девушка.
  
Она торопливо закрыла за собой дверь и привалилась к ней спиной, словно стремилась не дать кому-то ворваться следом за ней.
Как ни странно, Дьяволу показалось, что эта задача ей вполне по силам.
Девушка была напряжена, она стояла, прижавшись головой к двери, ее длинная шея в лунном свете казалась невероятно бледной, грудь вздымалась. Затянутая в перчатку рука легла на спрятанную в тени обнаженную кожу над вырезом платья, словно незнакомка старалась таким образом выровнять дыхание. Годы наблюдений подсказывали Дьяволу, что движения ее не наигранны и естественны. Она не знает, что за ней наблюдают. Не знает, что не одна тут.
Ткань ее платья мерцала в лунном свете, но тут было слишком темно, чтобы понять, какого цвета платье. Возможно, голубое. Зеленое? Луна превращала его в серебряное в одном месте и в черное – в других.
Лунный свет. Казалось, что вся она окутана лунным светом.
Это странное впечатление возникло, когда девушка подошла к каменной балюстраде, и на какую-то безумную долю секунды Дьяволу вдруг захотелось шагнуть в световое пятно и рассмотреть ее повнимательнее.
Разумеется, это было до того, как он услышал негромкую, нежную трель соловья – Уит его предостерегал. Напоминал об их плане, к которому девушка не имела ни малейшего отношения. Разве только мешала его осуществлению.
Она не знала, что птица вовсе не птица, и подняла лицо к небесам, положив руки на каменные перила и длинно выдохнув. Плечи ее при этом расслабились, словно она позволила себе перестать обороняться.
Ее кто-то преследовал.
Какое-то очень неприятное чувство пронзило Дьявола при мысли, что она сбежала в темную комнату, а оттуда на еще более темный балкон, где поджидал мужчина, который мог оказаться хуже всего того, что ждало ее в доме. И тут, словно выстрел в темноте, раздался ее смех. Дьявол застыл, мускулы на плечах напряглись, пальцы крепче вцепились в серебряный набалдашник трости.
Потребовалась вся его сила воли, чтобы не подойти к ней. Он заставил себя вспомнить, что он долгие годы таился в засаде, дожидаясь этого момента – так долго, что едва мог припомнить время, когда не был готов к сражению с братом.
И он не собирался позволить женщине сбить его с курса. У него даже не получалось как следует разглядеть ее, и все-таки он не мог отвести от нее глаз.
– Кто-то должен им сказать, какие они ужасные, – произнесла она, обращаясь к небу. – Кто-то должен подойти прямо к Аманде Фейрфакс и сказать, что никто не верит, будто ее родинка настоящая. И кто-то должен сказать лорду Хейгину, что от него воняет духами и ему не помешает принять ванну. И я буду от души рада напомнить Джареду о том случае, когда он плюхнулся спиной в пруд на загородном приеме моей матери, и ему пришлось положиться на мою доброту и ждать, когда я незаметно принесу ему сухую одежду.
Она замолчала так надолго, что Дьявол подумал, будто ее речь в пустоту закончена.
Однако девушка вдруг выпалила:
– И неужели Наташа обязательно должна быть такой неприятной?
– И это все, на что вы способны?
Он сам себя потряс этими словами – сейчас было не самое подходящее время, чтобы обратиться к балаболке, солирующей на балконе.
Еще больше он потряс Уита, если, конечно, внезапный резкий вскрик соловья хоть что-то значил.
Но сильнее всего он потряс девушку.
Негромко пискнув от удивления, она круто повернулась к нему лицом, и рука ее метнулась к обнаженной коже над лифом. Какого цвета этот лиф? Лунный свет продолжал играть над ним злую шутку, не давая рассмотреть.
Она наклонила набок голову и прищурилась, глядя в темноту.
– Кто здесь?
– И никто из вас не смог найти для этой Наташи оскорбления лучше, чем неприятная?
Она сделала шаг в его сторону, затем явно передумала приближаться к странному мужчине, скрывающемуся в темноте, и остановилась.
– А как вы опишете Наташу Корквуд?
– Я ее не знаю, поэтому никак. Но учитывая, что вы в пух и прах разнесли гигиенические привычки Хейгина и припомнили Фолку, как он едва не опозорился в прошлом, наверняка эта леди Наташа заслуживает подобного же уровня изобретательности.
Она долгую минуту молча смотрела в темноту, взгляд ее сосредоточился на какой-то точке, находящейся поверх его левого плеча.
– Кто вы такой?
– Моя личность не имеет никакого значения.
– Учитывая, что вы стоите на темном балконе пустого помещения в доме герцога Марвика, мне кажется, что вы человек, имеющий весьма серьезное значение.
– Исходя из вашей логики, вы девушка, имеющая серьезное значение.
Ее смех, неожиданный и громкий, удивил их обоих. Она покачала головой.
– Мало кто с вами согласится.
– Меня редко интересует мнение других.
– В таком случае, вы не можете быть членом светского общества, – сухо отозвалась она, – поскольку среди них мнение других ценится на вес золота. Оно важнее всего на свете.
Да кто она такая?
– Почему вы пришли в оранжерею?
Незнакомка моргнула.
– Откуда вы знаете, что это оранжерея?
– Я давно сделал это своим бизнесом – все знать.
– О домах, которые вам не принадлежат?
«Когда-то этот дом почти стал моим». Он сдержался и не произнес это вслух.
– В это помещение никто не заходит. Почему зашли вы?
Она молча пожала плечом. Одним.
Дьявол нахмурился.
– Вы тут встречаетесь с мужчиной?
Ее глаза широко распахнулись.
– Прошу прощения?
– Темные балконы созданы для тайных свиданий.
– Мне об этом ничего не известно.
– О балконах? Или о тайных свиданиях? – Впрочем, какое ему дело?
– Честно говоря, ни о том ни о другом.
Ему не следовало бы испытывать такое удовлетворение от ее ответа.
Она продолжила:
– Вы поверите, что мне просто нравятся оранжереи?
– Не поверю, – ответил он. – Кроме того, эта оранжерея закрыта для доступа.
Девушка наклонила голову набок.
– Правда?
– В большинстве своем люди понимают, что в темные помещения доступ не разрешен.
Она махнула рукой.
– Я не очень умная. – В это он тоже не поверил. – Знаете, я могу задать вам тот же вопрос.
– Который? – Ему совсем не нравилось, как она вплетает в разговор их обоих, поворачивая его в нужном ей направлении.
– Вы здесь ради тайного свидания?
На один безумный миг перед его глазами вспыхнула картинка тайного свидания, какое они могли бы назначить друг другу на этом темном балконе в разгар лета. Того, что она могла бы позволить ему сделать, пока половина Лондона танцует и сплетничает, ни о чем не догадываясь.
Того, что он мог бы позволить ей сделать с ним.
Он представил, как усаживает ее на эту каменную балюстраду, открывает для себя шелковистость ее кожи, ее аромат. Узнает, какие звуки она издает в моменты наслаждения. Вздохнет ли она? Или громко закричит?
Он застыл. Эта девушка с совершенно обычным лицом и ничем не примечательным телом, разговаривающая сама с собой, была вовсе не из тех, соитие с которыми обычно представлял себе Дьявол. Что с ним происходит?
– Что ж, приму ваше молчание за согласие. И оставлю вас наедине с вашим свиданием, сэр. – Она зашагала по балкону, удаляясь от него.
Нужно было дать ей уйти.
Да только вместо этого он сказал ей вслед:
  
– Нет никакого тайного свидания.
Снова трель соловья. На этот раз короче и громче.
Уит был раздражен.
– Тогда зачем вы здесь? – спросила девушка.
– Возможно, по той же причине, что и вы, любовь моя.
Она презрительно хмыкнула.