Скромница для злодея

Ярко-голубые глаза девочки широко распахнулись.
Уит взъерошил ей волосы.
– Секреты нужно хранить, а свое лимонное ты получишь, не бойся. – Девочка расплылась в улыбке, и стало заметно, что недавно у нее выпал зуб. Уит развернул ее в нужном направлении. – Беги найди маму. Скажи, я приду за постиранным бельем, когда управлюсь на складе.
Девочка исчезла как пуля.
Братья зашагали дальше.
  
– Хорошо, что ты отдаешь стирку Мэри, – сказал Дьявол.
Уит что-то буркнул в ответ.
Здешние трущобы были одними из немногих в Лондоне, где имелся коммунальный водопровод с чистой водой – потому что об этом позаботились Бесперчаточники. Кроме того, они обеспечили этот район хирургом, священником и школой, где малыши могли научиться читать прежде, чем выйдут на улицы и начнут искать работу.
Но Бесперчаточники не могли дать людям все, да и в любом случае жившие здесь бедняки были слишком горды, чтобы брать подачки.
Поэтому Бесперчаточники старались нанять на работу как можно больше людей – старых и молодых, сильных и умных, мужчин и женщин со всего мира, как лондонцев, так и северян, шотландцев, валлийцев, африканцев, индийцев, испанцев, американцев. Если они добирались до Ковент-Гардена и могли работать, Бесперчаточники обеспечивали им место на одном из своих многочисленных деловых предприятий. Таверны и бойцовские ринги, мясные лавки и пирожковые, дубильни и красильни – и еще с полдюжины заведений, раскиданных по окрестностям.
Если бы одного того, что Дьявол и Уит выросли в этой же навозной жиже, было недостаточно, то работа, которую они давали всем желающим (за приличную плату и в безопасных условиях), обеспечила бы им преданность обитателей трущоб. Это то, чего не понимали о трущобах другие бизнесмены, не задумывавшиеся о том, что на голодное брюхо много не наработаешь.
Склад, которым владели братья, был расположен в дальнем конце этого района. Когда-то в этом помещении производили деготь, но затем построившая его компания ушла отсюда, обнаружив, что окрестные жители не испытывают к ним никакой симпатии и воруют все, что не охраняется.
Однако ничего подобного не происходит, когда хозяева нанимают на работу двести местных жителей.
Войдя в здание, которое теперь служило централизованным складом всех деловых предприятий Бесперчаточников, Дьявол кивнул полудюжине мужчин, бродивших в темном помещении, охраняя ящики со спиртным и сладостями, кожей и шерстью, – если Корона облагала какой-то товар налогом, Бесперчаточники продавали его, причем дешево.
И никто у них ничего не крал, в том числе и из страха перед возмездием, которое сулило прозвище братьев, полученное ими много лет назад, когда они были моложе, на несколько стоунов легче и куда быстрее и сильнее отвоевывали на кулаках сферу влияния, не проявляя к противнику ни капли милосердия.
Дьявол подошел поздороваться к крепкому, представительному мужчине, главному среди охранников.
– Все в порядке, Джон?
– Все в порядке, сэр.
– Младенец уже родился?
На мужественном загорелом лице появилась гордая белозубая улыбка.
– На той неделе. Мальчик. Крепкий, как его папочка.
Эта улыбка озарила тускло освещенное помещение, словно солнечный луч. Дьявол хлопнул мужчину по плечу.
– Я в этом и не сомневался. А как жена?
– Здорова, слава богу. И слишком хороша для меня.
Дьявол кивнул и понизил голос:
– Все они такие, старина. Лучше, чем все мы, вместе взятые.
Джон засмеялся, а Дьявол повернулся и увидел Уита, стоявшего рядом с Ник, старшиной склада, молодой женщиной (ей едва исполнилось двадцать), обладавшей такими умом и способностью к организации, каких Дьявол никогда ни в ком не встречал. Тяжелое пальто, шляпа и перчатки скрывали ее почти полностью, а тусклый свет довершал начатое одеждой. Она протянула руку подошедшему Дьяволу.
– Ну, так что тут у нас, Ник? – спросил он.
Белокурая норвежка осмотрелась и махнула рукой в дальний угол склада, где охранник уже открыл дверь, за которой виднелась огромная черная пропасть.
Дьявол ощутил укол беспокойства и повернулся к брату.
– После тебя.
Жестом руки Уит сказал больше, чем мог бы словами, но затем пригнулся и без колебаний исчез в темноте. Дьявол вошел следом и протянул назад руку, чтобы взять у Ник незажженный фонарь. Последней вошла она, взглянув на охранника только для того, чтобы сказать:
– Закрой за нами.
Охранник тут же выполнил приказ. Дьявол не сомневался, что чернота этой пещероподобной пропасти может сравниться только с чернотой смерти. Он изо всех сил старался дышать ровно. Не вспоминать.
– Проклятье, – прорычал в темноте Уит. – Свет!
– Он у тебя, Дьявол. – Ник говорила с сильным скандинавским акцентом.
Господи! Он и забыл, что держит фонарь. Дьявол нащупал дверцу, причем из-за нервного напряжения времени на это ушло больше, чем обычно. Но в конце концов он все же справился с кремнем, и благословенный свет зажегся.
– А теперь быстро. – Ник забрала у него фонарь и возглавила шествие. – Нам лучше не нагревать воздух сильнее, чем это необходимо.
В глубь черного, как деготь, помещения тянулся длинный, узкий проход. Дьявол шел вслед за Ник. Где-то на половине коридора воздух начал свежеть и холодеть. Ник повернулась и сказала:
– Пожалуйста, пальто и шляпы.
Дьявол запахнул пальто и тщательно его застегнул. Уит сделал то же самое и надвинул шляпу пониже на лоб.
В конце коридора Ник извлекла откуда-то кольцо с железными ключами и начала отпирать замки, вытянувшиеся в длинный ряд на тяжелой металлической двери. Когда все замки были отперты, она распахнула дверь и приступила ко второму ряду замков на двери внутренней – в общей сложности их оказалось двенадцать. Прежде, чем открыть эту дверь, она обернулась.
– Входим быстро. Чем дольше дверь остается открытой…
Уит что-то буркнул, оборвав ее.
– Мой брат хочет сказать, – произнес Дьявол, – что мы заполняем это хранилище дольше, чем ты живешь на свете, Анника.
Услышав свое полное имя, она прищурилась, но дверь отворила.
– Ну так заходите.
Оказавшись внутри, Ник плотно захлопнула дверь, и они снова погрузились в темноту, но тут девушка повернулась и высоко подняла фонарь, осветив огромное, похожее на пещеру помещение, заполненное глыбами льда.
– Сколько сохранилось?
– Сто тонн.
Дьявол негромко присвистнул.
– Мы потеряли тридцать пять процентов?
– Сейчас май, – объяснила Ник, стягивая шарф с нижней половины лица, чтобы ее услышали. – Океан теплеет.
– А остальной груз?
– Все учтено. – Она вытащила из кармана накладную. – Шестьдесят восемь бочонков бренди, сорок три бочонка американского бурбона, двадцать четыре упаковки шелка, двадцать четыре ящика игральных карт, шестнадцать шкатулок игральных костей. Кроме того, коробка пудры для лица и три ящика французских париков, которых нет в списке и которые я намерена проигнорировать, если вы не пожелаете доставить их в обычное место.
– Прекрасно, – сказал Дьявол. – От таяния льда ничто не пострадало?
– Нет. Все отлично упаковано и хранится в другом конце склада.
Уит буркнул что-то одобрительное.
– Благодаря тебе, Ник, – сказал Дьявол.
Она не стала скрывать улыбку.
– Норвежцы всегда остаются норвежцами. – Она помолчала. – Но есть кое-какая странность.
На ее лицо уставились две пары темных глаз.
– В доках был наблюдатель.
Братья переглянулись. Хотя никто не решался воровать у Бесперчаточников в трущобах, сухопутные караваны братьев за последние два месяца дважды пострадали – были ограблены под угрозой применения оружия, едва вышли из безопасной зоны Ковент-Гардена. Подобное являлось частью их бизнеса, но Дьяволу совсем не нравился такой скачок.
  
– Что за наблюдатель?
Ник склонила голову набок.
– Не могу сказать точно.
– Попытайся, – велел Уит.
– Если судить по одежде, то из портовых конкурентов.
Это представлялось логичным. Множество контрабандистов работали с французами и американцами, хотя ни у кого не было такого безупречного способа импорта.