Сердце фавна (СИ)

Вкус был как будто знаком, но понимание того, где я могла пить такой напиток, все время ускользало.
— Невероятное вино, мне кажется, я уже пила точно такое же… Когда-то… Что это за марка?
— Вряд ли, — улыбнулся фавн, расположившись в кресле напротив меня. — Оно сделано на виноградниках, принадлежащих семье моей супруги.
При упоминании о жене что-то в груди чуть сжалось, но сразу же отпустило. Я серьезно на него посмотрела:
— И что же, она не против того, чтобы в вашей комнате находилась другая женщина? — спросила я с некоторым непонятно откуда взявшимся раздражением.
Мужчина как-то странно улыбнулся. В этой эмоции не было ни капли радости, скорее наоборот — от нее закололо внутри.
— Я вдовец.
— Простите, я не знала…
Захотелось накрыться пледом с головой, чтобы не чувствовать этой мучительной неловкости.
— Все в порядке, в последние годы у нас совсем не складывались отношения. Я все больше уделял работе, а она… — он махнул рукой. — Ну, знаете, как это бывает?..
— Прекрасно знаю, господин Стонд, — почему-то сейчас даже язык не поворачивался называть его полковником, будто любое напоминание о службе развеет эту атмосферу откровенности. — Я сейчас сама развожусь с мужем.
— Вот как?
Он смотрел на свой бокал, в котором на дне плескалась бордовая жидкость, то и дело поворачивая его туда-сюда.
В тишине мы закончили трапезу. Больше никто не произнес ни слова, но я была благодарна этому мужчине за обстановку. Давно не чувствовала себя так чудесно. Пускай я устала, это все мелочи. Я впервые за долгое время чувствовала, что меня кто-то слушает. Слушает, даже когда я молчу. И это великолепное ощущение.
***
Сны опять не давали покоя. Снова — сильные руки, острые когти, толстые рога, обжигающее дыхание. А теперь еще и шепот… Реалистичность картинки набирала обороты. Он повторял мое имя. Я не могла определить, кому принадлежит голос, но почему-то интонации казались очень знакомыми. Хотя лицо по-прежнему оставалось недоступно взору.
Не скажу, что замуж я выходила невинной. До Алеса у меня несколько раз были отношения, которые закончились неудачно. И все же никогда, ни разу в жизни я не желала мужчину наяву так, как это происходило в моих снах. Будто там я совсем другая. Даже жалела, что так не может быть по-настоящему. И ладно бы снился человек, но фавн?..
Я подхватилась в кровати. Взбудораженная, с пылающими щеками и тяжелым дыханием. Оказалось, уснула прямо во время работы. Даже ночник не выключила. А все потому что взяла ноутбук с собой в кровать. Он, конечно же, уже разрядился. Ничего, статью можно закончить и утром.
Подрагивающими руками поставила технику на зарядку и пошла в ванную, не закрывая дверь. Умылась и даже не стала вытирать лицо. Прохладная вода медленно стекала по щекам, капая на длинную хлопковую мужскую футболку, которая доходила до середины бедер. Я предпочитала покупать себе именно такую ночную одежду.
Негромкий стук в дверь оторвал меня от разглядывания все еще пылающих щек в зеркале. Автоматом глянула на умный браслет. Три часа ночи. Кому я могла понадобиться в такое время? Хотела сделать вид, что сплю, тем более звук не повторился. Но, черт побери, все равно уже не усну. И так, получилось, проспала пять часов, хватило, чтобы выспаться. Совсем себе режим сбила с этой командировкой.
Подкралась к двери и прислушалась. Ни звука. Может, показалось? Прислонилась все еще горячим лбом к прохладному дереву, это было приятно, и вздохнула. Тихо-тихо, но с той стороны донесся голос:
— Ания, у вас все в порядке?
Щелкнула замком и приоткрыла дверь. На пороге стоял полковник Стонд в полевой форме. Китель идеально сидел на широкой груди. Почему-то ничуть не смутилась, что он назвал меня по имени. Наверное, потому что сейчас была ночь, ночью даже самые формальные отношения можно сделать чуточку менее официальными.
— Полковник? — удивилась я. — Да, все хорошо. Что-то случилось?
— Нет-нет, просто делал обход территории и увидел, что в вашем окне свет горит.
Его взгляд опустился от моего лица к груди и пополз ниже, к бедрам. Однако сделал он это довольно быстро, я не могла бы обвинить его в чрезмерном интересе к моей персоне. Он лишь оценил, в чем я, принял к сведению и снова посмотрел в глаза.
 
— Разве это входит в обязанности начальника тюрьмы? Я думала, обходы — удел охранников.
— Так и есть, но мне не спится. Вот, занимаю себя, чем могу. Что ж, если у вас все в порядке, я пойду…
При этом мужчина сделал паузу, будто чего-то ожидал.
— Доброй ночи, полковник Стонд, — улыбнулась лишь уголками губ.
Фавн коротко кивнул и уже развернулся, чтобы уйти, как мимо воли из меня вырвались слова:
— Может, хотите чаю?
Он застыл. Я готова была зажать себе рот рукой. Это ж надо такое сказать посреди ночи! Ания, что ты творишь?! Что он теперь о тебе подумает?
Фавн медленно развернулся, я уже хотела извиниться за предложение, когда увидела улыбку на его лице.
— С удовольствием выпил бы, если угостите.
Я раскрыла дверь шире. Он вошел, чуть задев мое предплечье рукой, я вздрогнула от прикосновения. Надеюсь, он этого не заметил. Пока судорожно соображала, достаточно ли майка прикрывает ноги, мужчина подошел к письменному столу, на котором стоял электрический чайник и, убедившись, что внутри есть вода, щелкнул выключателем.
— Отличная футболка, — заметил он, не оборачиваясь на меня.
Кровь бросилась в лицо. Я не знала, как реагировать на этот сомнительный комплимент. То ли он флиртует, то ли намекает на то, что мне неплохо бы надеть штаны. Ох, как сложно-то! Я почувствовала себя школьницей.
— С-с-спасибо, — не нашлась, что ответить я и все же направилась к креслу, на котором висели джинсы.
Фавн отметил маневр и демонстративно занял то кресло, отрезав путь к одежде, еще и откинулся на спинку, чтобы вытянуть вещь оказалось вообще невозможно. В его темно-шоколадных глазах блестели искорки смеха.
— Полковник Стонд, — я укоризненно посмотрела на него, качая головой, и даже руки скрестила на груди. — Что за ребячество? Сколько вам лет?
Спросила это только чтобы пристыдить его.
— Зовите меня Грегом.
— Но… — хотела возразить, но не придумала отговорок.
— Пожалуйста.
— Как вам угодно, тогда тоже можете звать меня по имени.
Я поставила на стол две чашки и вытащила пакетики черного чая из коробочки. Чайник закипел. Залила заварку кипятком.
— Пятьдесят три.
— Что — пятьдесят три? — не поняла я, глазами ища, куда бы присесть. Кроме кресла, в котором вальяжно расположился мой гость, оставалась только кровать, но там не слишком-то удобно пить чай. Поэтому я убрала ноутбук на тумбочку, подвинула кружки и уселась прямо на стол, надеясь, что мужчина не посчитает этот жест нарушением приличий.
— Вы спросили, сколько мне лет, я ответил: пятьдесят три.
Недоверчиво уставилась на него. Конечно, судя по его званию, ему никак не могло быть меньше, но все же картинка никак не соответствовала заявленному возрасту.
— Я дала бы вам максимум тридцать пять. С натяжкой, — улыбнулась я.
— Средняя продолжительность жизни фавнов на тридцать — сорок лет выше этого значения у людей, — напомнил он общеизвестный факт.
— Все равно это просто неприлично так молодо выглядеть в полсотни лет, — пошутила я, вытащив пакетик из кружки, гость последовал моему примеру.
— Ну, я вам тоже не дал бы больше двадцати, однако, судя по вашему стажу работы в газете, вам немного больше.
— Бросьте, — засмеялась. — Я еще не в том возрасте, чтобы его смущаться, мне тридцать.
Мужчина сделал несколько глотков ароматного напитка.
— Ну, с вашим новым сердцем вы проживете еще очень много по человеческим меркам лет, — улыбнулся он.
Я помрачнела, следом сползла и его улыбка. Он будто понял, что сболтнул лишнее. «По человеческим меркам», — прозвучало так, будто знает, что во мне бьется нечеловеческое сердце. Но я ему об этом точно не говорила!