Одержимость. Моя любой ценой (СИ)

Животная, чувственная «я» не слышала обидных слов, закрывала глаза на глупые обвинения и летела, словно мотылёк на вожделенный огонь, неслась во мрак, в пропасть. Эта часть моей души готова была, как привязанная следовать за своим мучителем, лишь бы он вновь посмотрел жадным взглядом, коснулся там, где скрыто сокровенное, зарычал, содрогаясь от накрывшего обоих наслаждения.
– Не молчи, Варя, – жёстко повторил Бушуев, – и лучше бы тебе во всём сознаться.
В противовес суровым словам пальцы Димы двигались во мне медленно и нежно, он больше не сдавливал мою шею, а ласкал грудь, перекатывая между пальцами острый сосок:
– Как же вышло, что за одну ночь ты так впилась в меня, – он сильно сжал сосок, и я вскрикнула, – как репей в бездомную собаку. Не отделаться!
От неожиданной боли все остальные ощущения обострились, пальцы Димы перестали нежничать и задвигались внутри меня быстрее. Я чувствовала, что оргазм вот-вот накроет с головой, но Бушуев вдруг остановился и убрал руку:
– Я жду, Варя! – рявкнул он мне в ухо.
Неудовлетворённое желание неприятно отрезвило, и я дёрнулась, пытаясь вырваться из Диминых рук:
– Я повторяю в последний раз: до вечера пятницы я ни разу не видела Мингирова! – захотелось хоть чем-то задеть Бушуева. – Поверь, я бы такого мужчину не забыла.
Видимо, я перестаралась, потому что Дима позволил мне не только отодвинуться, но даже сделать несколько шагов в сторону арки. Всё это происходило в гробовой тишине.
– Не забыла, говоришь? – полным ярости голосом, спросил он.
От его тона внутри всё задрожало, захотелось оказаться в выделенной мне спальне и запереть дверь.
– Д-да, – неуверенно отозвалась я и сделала ещё один шаг к коридору.
Бушуев мгновенно очутился рядом и, схватив меня за руку, потянул к себе:
– А меня? Меня ты забудешь? – впечатывая в твёрдую грудь, спросил он. – Забудешь то, что сейчас происходит между нами? – обдавая меня запахом алкоголя, прошептал он мне в губы и накрыл их в жадном поцелуе.
Всё внутри затрепетало, устремилось навстречу этому неистовому порабощающему поцелую. Дима будто хотел навсегда отпечататься в моей памяти, безжалостно поглощая мою душу, выжигая все остальные воспоминания своими жадными губами.
Мы оба вздрогнули от внезапно вспыхнувшего света и отпрянули друг от друга. В паре метров от нас стояла заспанная Катя, она окинула наш дуэт испытывающим взглядом:
– Ой, я не во время? – девочка вся светилась от любопытства. – А я водички попить зашла, но могу и позже...
Поведение Димы вызвало невольную улыбку. Забавно наблюдать, как здоровый мужик пытается скрыть от девчонки следы преступления: графин и недопитый бокал.
– Давай, котёнок, пей и в постель, – разворачиваясь так, чтобы закрыть спиной стол, сказал Дима и слегка качнулся.
Катя еле заметно улыбнулась и подошла к стойке, а я решила воспользоваться моментом:
– Так, ладно, я уже водички попила. Так что всем спокойной ночи, – улыбнувшись, сказала я и зевнула для убедительности.
На Бушуева даже не взглянула, итак знала, что он испепелил меня взглядом. Воспользовавшись его замешательством и Катиной нарочитой медлительностью, я помчалась по коридору. На кухне что-то зазвенело и следом за мной к себе пошла Катя, пробегая мимо меня, она состроила страшное лицо:
– Опять я что-то не то сделала!
Ох, Катя! Как наши мысли похожи! Может, у твоего братца такое хобби: винить окружающих в своих проблемах?
– Не переживай! Видимо важная сделка сорвалась, – подмигнула я ей в ответ и вошла в свою спальню.
Я предусмотрительно закрылась на замок, но как оказалось зря. Дима ещё минут пять чем-то гремел на кухне, а потом всё затихло. Ко мне он так и не пришёл. Я долго крутилась не в силах избавиться от ощущения его рук и губ везде, где только можно… и нельзя. Возбуждённая и неудовлетворённая я кое-как заснула под утро. Чёртов Бушуев! Как же я его ненавижу!
Утром меня разбудил настойчивый стук в дверь. Открывать глаза не хотелось, я даже подушку положила на голову, чтобы ничего не слышать, но к стуку добавился раздражённый голос Димы:
  
– Варвара Андреевна! Подъём! – крикнул он совершенно неприветливо.
Я говорила, что я его ненавижу? О, нет! Я его не просто ненавижу, я считаю его самым отвратительным человеком во Вселенной, самым…
– Если вы сейчас же не откроете, я воспользуюсь своим ключом! – заявило это чудовище.
Что ж ты, Дима, ночью этим ключом не воспользовался? Не так сильно надо было? Арр! Ну, о чём я думаю! Утро раннее, а я уже о наболевшем! Нет, чтобы переживать о квартире, рвать на себе волосы из-за ложных обвинений и вообще всячески офигивать от той непроглядной и глубокой задницы, в которой я оказалась! Зачем? Можно ведь думать только о члене мужика, который процентов эдак на пятьдесят виноват во всех моих бедах! Как это всё в моём стиле!
– Я не шучу!
– Да проснулась я уже! Дайте хоть халат надеть!
Я титаническим усилием воли сошкребла себя с кровати и накинула шёлковую тряпку на плечи. Доковыляв до двери, повернула замок и меня чуть не снесло.
– У меня куча дел, а ты тут…– Бушуев хотел сказать что-то нелицеприятное, но замолк, уставившись на мою грудь.
Взгляд спустился ниже и тут же поднялся к лицу. Дима сглотнул, сжал кулаки и продолжил:
– Оденься удобно и позвони уже своей маме! Её сиделка всем плешь проела! Говори, что хочешь. Вернёшься через неделю. И ещё, все свои вещи захвати. Ты здесь больше не останешься, – сказал и вышел.
Я одурело проморгалась, пытаясь адекватно оценить сказанное. Вернусь через неделю? Какого хрена!
Я выскочила в коридор, но Бушуева и след простыл. Кинулась к сумке, достала телефон и быстро набрала маму.
– Варюша, что это ты так рано в воскресный день? – удивилась мама.
Так-с мама меня точно не теряла, что же Анна Сергеевна там устроила?
– Я хотела узнать, как ты и сказать, что вернуться смогу только через неделю. В головном офисе полный аврал, и у генерального не хватает квалифицированных специалистов, – ложь неприятно защипала язык.
Да, уж, Варя! Твоя квалификация просто выше всех похвал!
– Анна Сергеевна мне сказала, что будет у нас непрерывно, пока ты не вернёшься, но она вся какая-то нервная! Мы не могли тебе дозвониться, и она тут навыдумывала всякого, – мама на мгновение ослабила самоконтроль, и в её голосе промелькнула тревога. – Говорит, что ей всё оплатили, и на химию меня повезёт твой знакомый… – она на миг замолкла. – Варя, у тебя всё хорошо? У меня чувство, что ты что-то от меня скрываешь.
Я сглотнула подкативший к горлу ком. Маме я не врала, даже когда выяснилось истинное нутро Радькова. Тогда я, ничего не скрывая, рассказала ей о том, что собой представлял мой муж, и о том, как я пыталась вытащить его из этой пропасти. Когда я поняла, что не справляюсь, и Сергея окончательно затянуло игровое болото, мама, молча, поддержала моё решение о разводе и приехала чтобы быть рядом.
Сейчас мне приходилось её обманывать, и это враньё жгло изнутри, но выбора не было. Она слишком слаба, да и как я могу объяснить происходящее? Всё хорошо мама, отрабатываю многомиллионный долг, раздвинув ноги? Боже! Да ей такое даже в голову не придёт! Она сразу в полицию позвонит, и всё ещё больше усложниться! Лучше для меня не станет, а она будет нервничать, и неизвестно, как такие новости на её здоровье отразятся!
– У меня всё хорошо! Я в ожидании повышения! – наполняя голос радостным придыханием, сказала я. – Эта неделя – испытательный срок. Меня рассматривают на место Гурьева.
– Вот это новость! Варя, я очень рада за тебя! – уже без напряжения в голосе ответила мама. – Ты не волнуйся! Уверена, твой знакомый прекрасно нас с Анной Сергеевной свозит! Работай спокойно!
Как бы мама не бравировала, но ощущение, что она мне не до конца поверила, не оставляло.
– Я очень тебя люблю! – искренне отозвалась я. – Постараюсь звонить чаще!
– И я тебя люблю!