Элли и арфист

Я заверил ее, что не поздно, совсем не поздно. Я вытянул губы в самой широкой улыбке, на которую способен, потому что чувствовал себя абсолютно счастливым, а еще потому, что ей, судя по всему, нужна была поддержка. Я снова протянул руку и пожал руку ее мужа, хотя рука казалась немного вялой, как будто она не хотела, чтобы ее пожимали. Я сказал, что рад с ним познакомиться, как и полагается говорить. Затем я пригласил их обоих зайти внутрь, где было тепло… вернее, теплее, чем на улице.
Они вошли.
Клайв, муж Элли, повертел головой, чтобы рассмотреть амбар и все арфы. Он спрятал свои неказистые руки в большие черные карманы.
Финес не слишком любит незнакомых людей. Он встал с постели, взмахнул крыльями и поспешно выбрался на улицу через фазанью дверцу. Клайв, муж Элли, посмотрел ему вслед.
Я предложил гостям выпить что-нибудь, например кофе. Несмотря на то, что я только недавно сварил его и выплеснул в раковину, я знаю, что Элли любит пить кофе, и, возможно, ее муж тоже. А еще я предложил им бутерброды. Я упомянул о том, что бутерброды, которые я предлагаю, будут очень вкусными. Бутерброды, которые я собираюсь приготовить, будут с замечательным джемом, джемом, который Элли делала из моих слив, так как его у меня еще немного осталось.
Мужчина по имени Клайв крутанулся на месте и посмотрел на Элли. Его брови были сведены близко друг к другу, а рот представлял собой прямую линию.
Я повторил свое предложение.
– Мне не нужно, спасибо, – протараторила Элли. К ее горлу подступил комок.
Я спросил Клайва, не хочет ли он отведать бутербродов с джемом, который его жена Элли приготовила из моих слив.
Наступила тишина.
– Ты будешь кофе или бутерброды? – спросила Элли. Она словно выступала в роли переводчика, хотя я говорил на чистом английском.
– Да, чашечка кофе оказалась бы весьма кстати, – наконец произнес он. – И бутерброд с джемом, который Элли приготовила из ваших слив, мистер Холлис. Странно, но я его даже не пробовал. Я даже не знал, что Элли умеет варить варенье.
Я сказал ему, что она, безусловно, очень способная. Во многих вещах.
Затем я сказал Элли, чтобы она чувствовала себя как дома, как всегда, и показывала мужу все, что ей заблагорассудится, а сам побежал по семнадцати ступенькам вверх, готовить кофе и бутерброды. Все это время и продолжал думать о своем сыне Эде.
Из кухни я услышал, что Элли и Клайв тоже поднялись по семнадцати ступеням и теперь находятся в комнатке, где учится играть Элли. Но они почти не разговаривали.
Я намазал джем на хлеб толстым слоем, потому что джем у Элли получился чрезвычайно вкусный. Хлеб сегодня цельнозерновой, с семечками. Нарезан прямоугольниками. Не уверен, что Клайву понравились бы треугольники.
Когда я вошел в комнату и протянул бутерброды (их было шесть) и кофе (он был крепким) мужу Элли, Клайву, он стоял у окна. Он издалека внимательно рассматривал арфу Элли.
– Ты ведь ее помнишь, не так ли, Клайв? Она чудесная, правда? – пропищала Элли тонким голоском.
– Значит, здесь ты играешь каждый день? – уточнил он.
– Гм-м, да, я здесь часто играю, – ответила она. – Пока Дэн изготавливает арфы внизу, в мастерской. – Слова «внизу» и «мастерская» она произнесла громче, чем остальную часть предложения.
Клайв подошел к арфе и быстро взмахнул рукой. Я увидел, как Элли вздрогнула. Затем Клайв опустил руку вниз и на секунду положил ее на изгиб грифа арфы.
– Очень красивая. – Однако его тон почему-то не отражал его чувства. Его голос был колючим, как ежевика.
Глубоко в горле Элли возник какой-то звук. Я сообщил Клайву, что арфа Элли – одна из лучших арф, которые я когда-либо делал. Я сказал, что изготовил ее из вишневого дерева. Я выбрал ее специально для Элли, потому что, хотя вишня и не была ее любимым деревом (ее любимое дерево – береза), она иногда носила носки вишневого цвета, и я подумал, что ее с этим деревом что-то роднит. А еще арфа обладала красивым и уникальным голосом и резонансом, который, казалось, особенно подходил Элли. Что подтвердилось тем, что она научилась так быстро на ней играть.
  
Клайв не сводил с Элли глаз.
– Играй! – приказал он.
Именно эти слова я произнес Элли, чтобы убедить ее оставить арфу себе, в тот день, когда ей ее подарил. Однако я произнес их не так, как муж Элли, Клайв.
Элли придвинула стул к инструменту и села. Она глубоко вздохнула и заиграла «Ярмарку в Скарборо». Обычно она играет ее довольно хорошо, но в данный момент у нее возникли проблемы с пальцами. Казалось, они сильно дрожат и задевают совсем не те струны.
Клайв стоял, скрестив руки на груди, и слушал.
– Очень хорошо. Очень мило, – молвил он, когда она закончила. – Я тобой горжусь. Он откусил кусочек бутерброда. – Джем тоже отменный. У тебя так много скрытых талантов.
Я улыбнулся ему. Я не чувствовал себя на сто процентов комфортно в его присутствии, но он ценил Элли, и это хорошо.
Элли посмотрела на мужа блестящими глазами.
– Я…я…э-э… Я хотела бы поблагодарить Дэна за то, что он разрешает мне так часто играть здесь на его арфе.
– На твоей арфе, – поправил я.
– Твоей арфе, – повторил Клайв, слизывая с пальцев джем.
Элли посмотрела на свои носки. Сегодня они были черными.
Судя по всему, джем пришелся Клайву по вкусу, поэтому я предложил ему забрать остаток в банке домой.
– Я о таком и не мечтал, – усмехнулся он, а Элли повернулась ко мне и спросила:
– Как поживает Эд? – Элли только сегодня утром спрашивала меня об Эде, поэтому ее вопрос меня слегка удивил. Но прежде чем я успел ответить, она добавила: – Эд – сын Дэна.
Клайв повернулся ко мне:
– Твой сын?
– Мой сын, – подтвердил я. – Эд.
Мне нравится произносить эти слова. Они уже стали моими самыми любимыми словами.
Я сказал им, что с моим сыном Эдом все в порядке и что скоро он приедет навестить меня здесь, в Амбаре «Арфа», чему я был несказанно рад.
– Со своей мамой? – выпалила Элли. – Его мама – моя учительница игры на арфе, Клайв; очень красивая и образованная. Рода – та самая леди, с которой ты разговаривал по телефону.
Клайв хмыкнул:
– Она твоя жена?
Я предположил, что последний вопрос адресован мне, хотя он смотрел на Элли. Я объяснил, что Косуля не являлась моей женой сейчас и никогда ею не была, но когда-то она была моей девушкой. Однако сейчас она не моя девушка. Более того, она не была моей девушкой уже пять лет.
– Понятно, – прошелестел он. – Целых пять лет.
Элли выглядела так, словно собиралась что-то сказать; ее рот чуть приоткрылся, но никаких слов не последовало. Муж продолжал смотреть на нее. Полагаю, ему очень нравится на нее смотреть.
– Ну что ж, Элли, – наконец изрек он. – Уже поздно. А мне завтра рано вставать на работу. Думаю, нам лучше оставить твоего друга заниматься арфами. – Он помолчал и добавил: – Если, конечно, ты не хочешь остаться?
– Нет-нет, что ты! – Она покачала головой и как-то странно сморщила лицо. – Дэн, мы тебя оставим. Большое спасибо за гостеприимство и извини за вторжение.
Я ответил, что ничего страшного в их визите не было и я был рад их видеть.
  
34
   
Элли
 
Я медленно сползла с кровати. Клайв только что ушел на работу. Он не попрощался.
Меня подташнивало. Накинув халат, я подошла к окну спальни и выглянула на улицу. Он все еще стоял на подъездной дорожке, деловито разбрызгивая антиобледенитель на лобовое стекло своей машины; его дыхание белым шлейфом висело в холодном воздухе. Его лицо приобрело желтоватый оттенок, и даже отсюда я различала мешки под глазами. Когда мы вчера вечером вернулись домой, он молча плеснул себе виски. Потом еще. И еще.
Когда Клайв в последний раз протирал стекла, я увидела, как из соседнего дома вышла Паулина с сумкой для покупок. Она зашагала к своей машине, пожелала ему доброго утра, потом добавила что-то еще. Он подошел и передал ей через забор канистру с антиобледенителем. Они обменялись парой слов. Она встряхнула канистру, хорошенько опрыскала лобовое стекло и вернулась к нему. Отдавая ему канистру, она наклонила голову набок и что-то сказала. Казалось, он задал ей вопрос, а она дала ему очень подробный ответ. Продолжая говорить, она указала на холм в направлении Амбара «Арфы» и покачала головой. Клайв вдруг взглянул на окно нашей спальни и увидел меня. Я подняла руку и помахала ему, но он не махнул в ответ. Он нахмурился, что-то кратко сказал Паулине, сел в машину и захлопнул дверцу. Он завел мотор и с неистовой скоростью помчался по дороге.