Меч любви (СИ)

— Каким ещё магазинам? — спросила Блохина.
— Дорогим, — ответил я, и она как-то стушевалась под моим взглядом.
Я уже договорился с Дарьей-стилистом, чтобы она приехала в столицу и поработала с девушками. В субботу прибывает утром. Я уже оплатил и билеты, и гостиницу, и гонорар.
Оставив девушек осмысливать новые вводные, я перевёл взгляд на Кима, который к этому моменту зашёл в аудиторию, заметил нас заранее и постарался обойти по дуге.
  
— Паршивый из тебя ниндзя! — сказал я громко. — Иди сюда! А то сам подойду!
— Я тебе не посыльный, — огрызнулся парень.
— Он что, и Кима оприходовал? — спросил кто-то посторонний у меня за спиной.
Я резко обернулся и придавил рыжего парня взглядом.
— Ты что-то сказал?
— Я-я? — отшатнулся он. — Да нет, ничего такого.
— Уверен? Может, подумал что плохое?
— Точно нет. Святой ты человек, Эварницкий! Это все знают! — быстро закивал он.
— Ну так и отсядь куда подальше. А то и тебя оприходую.
— Исчезаю! — поспешил он свалить.
И свалил.
— Злой ты, — сказала мне Блохина.
Глянул на неё. Обиделась. Точно обиделась. Как бы не на то, что я Дауру чуть приобнял. А я поэтому и приобнял, чтобы репутацию жуткого бабника подкрепить. Чтобы лишнего не думали в мою сторону и подальше держались. Но разве кто поймёт правильно такой намёк? Уж точно не восемнадцатилетние девицы, которых я подарками осыпал.
Кстати, подарки. Снова нашёл взглядом Кима, который и не подумал подойти ко мне. Вытащил меч из кольца и метнул в него, без замаха.
— Совсем придурок? — крикнул он возмущённо, перехватив меч телекинезом.
— Этот не сломается, — ответил я, — Пока воля крепка, разрубит что угодно.
Забыл упомянуть, в чём особенность «Убийцы кузнецов». Само сырье — ничего такого. Но раз его обработаешь — получается слиток, с заурядными характеристиками. Ещё раз — характеристики вырастут процентов на двадцать. Дальше идёт сложная формула расчёта, что нужно делать и какую прибавку это даст. Максимум кузнец будет выжимать из этого сырья где-то с неделю. Так у меня и вышло. Зато потом… Теперь с этим сплавом разве что какой-нибудь закалённым адамантий посоперничает.
Иначе говоря, Ким держал в руках клинок, который реально был способен разрубить почти что угодно. И всё это «почти» относилось к великим битвам, богам и прочим сверхсущностям. Там меч смертному уже не поможет, поэтому можно смело утверждать — Ким теперь что угодно в своей жизни разрубит.
Раздав подарки, я отсел от всех подальше и приготовился слушать лекцию. Позже ещё один подарочек передам.
* * *
Когда Эварницкий отошёл достаточно далеко, чтобы не опасаться, что услышит, Елена, сидя рядом с подругой, тихо спросила:
— Это что вообще было?
— Ты о чём? — так же тихо спросила Даура.
— Подарки! Я реально его любовницей себя ощущаю.
— И как ощущения? — заинтересовалась лесная ведьма.
— Я не об этом! — прошипела Елена. — Но реально же! Мы будто в его гареме находимся! У тебя нет такого ощущения?
— Если бы в гареме, — мечтательно протянула Даура. — Такой мужчина…
— Кого я спрашиваю, — закатила глаза Блохина. — Ты и так ему готова отдаться здесь и сейчас.
— Ревнуешь, — утвердительно сказала Даура.
— Ничего я не ревную, — залилась краской девушка.
— Ревнуешь, ревнуешь. И ничего не понимаешь в мужчинах.
— Как будто ты понимаешь, — фыркнуло зло Елена.
— Уж поболее твоего! Пусть он и преподнёс тебе столь заурядный подарок…
— Заурядный⁈ — вскрикнула Блохина, чем привлекла ненужное внимание и куда тише продолжила: — Да ты знаешь, сколько стоит квартира рядом с институтом⁈
— Мёртвый камень и столь же мёртвый бетон, — ответила презрительно Даура. — Ты смотри, что могут мои спицы… Они даже воздух плетут!
Елена присмотрелась, и её брови полезли наверх от вида того, как две спицы реально сплетали воздух между собой! Даура ловко подхватывала нити и сноровисто сплела браслетик, закольцевав его. Правда, тот тут же распался, обдав их ветерком, но лиха ли беда начало?
На фоне такого Елена поняла, почему квартира — подарок заурядный. Даже несмотря на то, что тем самым Давид сэкономил ей лет десять рабочих лет.
До начала пары оставалась ещё пара минут, уже и преподаватель пришёл, и девушке хотелось закончить разговор, но тут их отвлекли. Отодвинув стул, рядом нагло плюхнулась какая-то девица.
— Девчонки, а можно вопрос? — спросила она радостно, но во взгляде так и читался вызов со снисхождением.
— Считаю до трёх, — ответила Даура ледяным тоном. — Если не свалишь, я вобью эти спицы тебе в глаза и заставлю твой труп плясать до тех пор, пока не сгниёт мясо, а кости не сотрутся в пыль.
— Ты сумасшедшая, что ли? — опешила девушка.
— Она не шутит, — ледяным тоном добавила Блохина, — И я ей помогу.
— Раз, — холодно отчеканила Даура.
— Да вы больные! — глянула девушка на зашевелившиеся спицы и поспешила свалить.
— Совсем его бабы страх потеряли, — раздражённо прошипела Даура.
— Так что я там не понимаю в мужчинах? — тихо спросила Блохина, стараясь не думать про этих всех баб.
— Всё? — спросила Даура невинно.
— А конкретнее? — едко и возмущённо ответила Елена.
— Ты ему нравишься больше, чем другие, — уверенно заявила Даура.
— С чего ты взяла⁈ — воскликнула Блохина и снова пристыжённо замолчала, когда на неё покосились.
— Со мной он флиртует, чтобы отвадить тебя. С тобой он флиртует, потому что ты ему нравишься. Чувствуешь разницу?
— Да уж, чувствую. Особенно когда он всяких девок прямо в аудитории соблазняет.
— Ой, нашла к чему ревновать, — фыркнула снисходительно Даура. — Вот одна такая подсела к нам, чтобы выяснить, кто мы Давиду. И что? Уверена, он даже имени её не запомнил.
— Если нравлюсь, зачем отваживать? — поникла Елена и сама себя укорила, что в принципе об этом думает.
— Ни любви, ни дружбы, ни покоя. Настолько влюбилась, что все мозги растеряла. Заботится он о тебе, за-бо-тит-ся!
— Как по мне, он просто дурак, — сказала Елена, не желая признавать очевидное.
* * *
Екатерина Трофимова, когда узнала, что ей оставил какую-то коробку в учительской Эварницкий, испытала досаду.
Жизнь женщина прожила долгую. В двадцать лет успела побыть наивной дурочкой, которая мечтает о мастере, владеющем легендарными рецептами, не меньше. В сорок успела отправить младшую дочь во взрослую жизнь, развестись и обнаружить, что в жизни особо ничего не осталось. В шестьдесят сделала карьеру и развелась в третий раз, придя к определённым выводам и принципам.
В рамках этих правил лёгкая интрижка с перерождённым богом, который лично видел тех, кому молится её народ, — забавное приключение. Один раз — весело и приятно. Второй — напрягает. А получать подарки… И тот приход потрёпанного Эварницкого был перебором. Правда, и отказать ему женщина не смогла. Не каждый день человека убивают, и он воскресает. Самое удивительное, что она потом уточнила, это было правдой, а не сказкой, чтобы снова оказаться в её постели.
Но теперь? Какой ещё подарок? Вроде бы она ясно дала понять, что на большее рассчитывать не стоит.
Подарок обнаружился на столе. Вокруг которого уже собрались местные стервятники, в смысле, женская часть преподавательского состава. Они расступились, когда пришла Екатерина. Коробка была самая обычная, небрежно перетянутая скотчем. На красивый подарок это как-то не походило. Вскрыв коробку, женщина увидела, что внутри… кружка.
— Что это за убожество? — удивлённо спросила одна из коллег, что выглядывала из-за плеча, сбоку.
  
Екатерина озадаченно хмыкнула. Это была кружка. Грубо слепленная. Скорее, даже показательно небрежно слепленная. Поднеся руку, женщина не рискнула так сразу прикасаться и сначала прислушалась к ощущениям. Среди наблюдающих за этим хватало специалистов разного толка, вскоре шок испытали и остальные.