Паутина (СИ)

Бабушка не возражала. Она всё понимала. Даже сейчас, пережив очередной удар, оставалась в трезвом уме и, когда приехали врачи, спокойно и чётко отвечала на их вопросы.
Ничего утешительного они не сказали, только между собой переглянулись и велели собираться. Я, действуя на полном автомате, бросилась в спальню, схватила сумку и за считанные минуты запихнула в неё всё необходимое: халат, тапочки, полотенце, лекарства.
  
Внизу, у подъезда, я крепко держала бабушку под руку, помогая спуститься. Она старалась не показывать, как ей тяжело, но я чувствовала, как её пальцы слабо цепляются за мою ладонь.
— Оставайся дома, солнышко, — тихо попросила она, когда мы подошли к машине скорой помощи.
Я только отрицательно покачала головой.
— Поеду с тобой, — сказала твёрдо, тоном, не терпящим возражений.
Она ничего не ответила, лишь молча кивнула и послушно забралась в машину.
Я устроилась рядом, чувствуя, как холодным комком сжимается сердце.
Больница. Приёмное отделение, пропитанное запахами лекарств, антисептиков, болезни и страха. Люди в очереди, шёпот, кто-то плачет в дальнем углу, кто-то безучастно уставился в телефон. Всё вокруг казалось не по-настоящему, словно я вдруг провалилась в чужую жизнь, где мне не место.
Бабушку забрали врачи. Уставший доктор, механически снимающий показания кардиограммы, с бледным лицом и красными от недосыпа глазами. Медсёстры, что-то записывающие в карточку быстрыми, отточенными движениями.
Я сидела в коридоре, застыв на жёстком пластиковом стуле, и ожидание становилось невыносимым.
Мне казалось, что я нахожусь во сне, в жутком кошмаре, из которого не могу проснуться. Сначала отец, теперь бабуля… Как будто какая-то невидимая сила, жестокий кукловод, насильно вырывал у меня из рук тех, кого я любила больше всего на свете.
Сердце сжалось от болезненного страха.
Я не могла потерять её. Не могла.
- Лиана, - ко мне вышел высокий, крепкий мужчина в белом халате, - зайди, - пригласил он в свой кабинет.
Сердце пропустило удар.
Он молча кивнул на стул напротив своего стола.
- Лиана, меня Владислав Михайлович зовут, - устало улыбнулся он. – Твоя бабушка – моя учительница. Что хочу сказать, девочка… — он выдохнул, сцепив пальцы в замок. — Её сердце едва выдерживает такую нагрузку…
Я задержала дыхание, вцепившись пальцами в подлокотники стула.
— Приступа не было…
Я судорожно перевела дыхание, но облегчение продлилось всего пару секунд.
— Пока не было, — добавил он, и его голос стал жёстче. Профессиональная безжалостность, лишённая ложной надежды. — Но я не могу дать гарантии, что не будет завтра или послезавтра.
Что я могла ответить на это?
- Лиана, - продолжал он, - она настаивает на выписке… Я – против. Нужно несколько дней понаблюдать за ней, стабилизировать ее. Поговори с ней. Она прекрасно осознает, что происходит…. Но не хочет оставлять тебя одну.
- Она останется в больнице, - ответила твердо, глядя в глаза Владиславу Михайловичу. – Оформляйте ее.
А после молча вышла из кабинета и прошла в палату, где бабушка лежала на кровати, подключённая к аппаратам. Мониторы мерцали ровными зелёными линиями, наполняя воздух тихими, размеренными сигналами.
Она заметила меня сразу, но ничего не сказала. Только посмотрела — тепло, с любовью, но в её глазах читалась усталость.
Я молча села рядом.
— Лиана… — начала она.
— Бабушка, если хоть немного меня любишь, ты останешься здесь, — перебила я жёстко, даже не поднимая взгляда, глядя на свои сцепленные в замок руки.
Она хотела что-то сказать, но я не дала ей шанса.
— Помнишь, ты говорила мне, что времени у тебя почти не осталось? — мой голос дрожал, но я изо всех сил старалась держаться. — Так вот… Я пока не готова остаться одна. Понимаешь?
Бабушка протянула руку, нежно коснулась моего запястья.
— Девочка моя…
— Я не справлюсь без тебя, — перебила я снова, с трудом сдерживая слёзы. — Дай мне то время, которое сможешь.
Она долго смотрела на меня, и в её взгляде смешалось столько всего: любовь, грусть, сожаление, но, главное, понимание.
- Несколько дней, бабуль, всего лишь несколько дней, которые дадут нам больше времени. Я справлюсь сейчас, возьму больничный. Семестр только начался – успею нагнать. Но если хоть что-то случиться с тобой….
- Я поняла тебя, - тихо ответила бабушка, качнув головой. – Но и у меня есть условие: ты не таскаешься ко мне каждый день.
Я раскрыла рот, но она только хитро сузила глаза.
— Баш на баш, внученька.
Я хотела возразить, но её тон был таким же твёрдым, как мой несколько минут назад.
— Бабушка…
— Нет, Лиана, — мягко, но решительно перебила она. — У тебя хватает забот и дома.
Я стиснула губы, разрываясь между желанием спорить и осознанием того, что она права.
— Хорошо, — наконец выдохнула я. — Но с одним условием.
Она улыбнулась.
— Вот оно что…
— Если что-то будет не так — ты сразу мне звонишь. Сразу.
- Добро, - согласилась она, слабо улыбнувшись. – Все, кыш отсюда. Выметайся. Оставь слабую старушку наедине с бывшим учеником. Буду его экзаменовать.
Я улыбнулась сквозь слезы.
- Ну удачи ему….
- Удачи нам обеим, - услышала уже на пороге тихий шепот бабушки, от которого снова сжалось сердце.
Уже сидя в такси, машинально бросила взгляд на экран телефона — время показывало около девяти вечера. Веки тяжело опустились, глаза жгло от усталости, но даже прикрыв их на секунду, я не ощутила облегчения. В голове всё ещё звучали тревожные слова врача, приглушённый голос бабушки, мерцали яркие огни больничных коридоров.
Не раздумывая, на автопилоте набрала номер Дарьи.
— Как Тереза Альбертовна? — даже не поздоровавшись, резко спросила она, и я услышала, как в трубке что-то зашуршало — возможно, она металась по комнате.
— В больнице, — выдохнула я, чувствуя, как голос становится глухим от усталости. На другие эмоции просто не осталось сил.
В ответ в трубке послышалось короткое шипящее ругательство, а потом:
— Лианка… Да твою ж то мать…
Я слабой улыбкой скривила губы, но в ней не было веселья.
— Её самую, Даш, её самую…
Несколько секунд мы молчали, но даже через динамик чувствовалось напряжение.
— Знаешь, это какой-то сюрреализм… — продолжила я, глядя в тёмные очертания города за окном.
— Давай сейчас приеду, Лиан, — резко предложила Дарья, и я почти видела, как она уже ищет ключи и натягивает куртку.
— Нет, Дашуль, нет, не стоит… — я покачала головой, словно она могла меня увидеть. — У меня просьба будет.
— Конечно, говори.
Я глубоко вдохнула, наблюдая, как огни фонарей скользят по стеклу.
— Зайди завтра в деканат, скажи… я на больничном. По уходу.
- Подожди… - замялась она. -Тут такое дело… Погоди….
В трубке снова зашуршало, послышались странные приглушенные звуки.
- Даш? – вопросительно окликнула я ее. – Ты меня вообще слышишь?
- Лиан… я… я еще на работе…
На долю секунды я онемела.
- Тут такое дело…. – повторила она, - Я сейчас дам телефон… сама скажешь….
- Стой, - рыкнула я, чувствуя как начали полыхать щеки, - стой!
- Лиана, - ее голос звучал неуверенно и растеряно, - я не могу…. Поговори сама….
- Просто сообщи и все, - сквозь зубы прошипела я. – Официально. Методисту. Это сложно?
Несколько секунд она молчала.
- Нет, - ответила тихо. – Я все сделаю.
- Спасибо, - все еще ощущая досаду и напряжение, отозвалась я и быстро отключила связь.
Значит на работе. В девять вечера…. А я-то дура себя винила за скрытность. Не идиотка ли?
Тяжело поднимаясь по ступеням в подъезде, я мечтала лишь об одном – поскорее оказаться дома и забраться под горячий душ. Просто стоять под обжигающими струями воды и ни о чем больше не думать. Совсем ни о чем. Хотя бы один вечер.
  
На лестничной площадке света не было. Чертыхнувшись, нащупала ключи и потянулась к дверям, взялась за входную ручку.