Семь Нагибов на версту часть 4 (СИ)
— Он архимаг, один из сильнейших в нашем мире!
— А я вот самый сильный, но что-то ты меня не боишься. Да и к тому же он вроде весьма приятный дедок. К нам, как вижу, идет. Сейчас познакомишься с ним.
— Может, я потом как-нибудь?.. — занервничала она.
— Потом будет потом, а надо сейчас. Со своими страхами надо уметь бороться…
— Ямир Ярославович? — высокий, худой и подтянутый старик замер возле нашего столика. Его свита, состоящая из кучи народа, почтительно выстроилась позади него, образовав некий полукруг, в центре которого оказались мы.
— Да. С кем имею честь? — встал я.
— Меня зовут Михаил Яковлевич Черкасский. Великий канцлер Протороссийской империи.
— Ваше Сиятельство, — поклонился я. Не очень низко, как равный равному. Мы, Нагибины, по статусу выше него будем, но мужик он хороший, вот я и проявил уважение.
— Ваша спутница…
— Амалиэль из рода Лазурных небес. Мы можем свободно говорить при ней. Она — моя невеста, и от нее у меня секретов нет.
Ой, как покраснела моя милашка! Так бы и затискал. А глазки-то как засверкали. Уже небось мысленно примерила колечко на палец. Ну и правильно. Ее я все равно упускать не собирался. Есть у меня с ней некое родство душ — прям чувствую, что она моя, та самая и почти единственная. По ощущением как с Сашей или Хвостиком. И вообще, все — больше никаких невест. Большие гаремы — зло, что бы там себе ни фантазировали всякие извращенцы.
— Очень приятно, — обозначил поклон в её сторону князь. — Разрешите присесть?
— Конечно.
Сел. Сидит, молчит и только глазами зыркает. Свита так же застыла в ожидании. Ну, сейчас он что-то выдаст. Давай, удиви меня.
— Я ознакомился с вашими требованиями, граф, и считаю их… приемлемыми.
Эво как! Что ж, реально удивил. Я аж неприлично рот открыл. Думал, сейчас начнет задвигать про ракеты, бороздящие космос, а он сразу к делу. Уважаю.
— Причем абсолютно все требования. Барон де Боде в настоящий момент вылизывает вашу бывшую камеру. Видео этого отвратного процесса вам непременно скинут на телефон. После этого он будет казнен по обвинению в измене империи. Так же, впрочем, как и начальник местной полиции.
Мои люди чуток покопались в документах, так у них волосы дыбом стали от творимых тут бесчинств. Впрочем, это уже наша забота, как отделить зерна от плевел. Как вы и сказали, все их имущество будет продано, а деньги поступят на ваш личный счет.
С графом Троекуровым сложней. Он признан виновным в превышении должностных полномочий. По совокупности потянет на десять лет каторги, но вы желаете его жизнь…
— Если выплатит мне виру за обиду, согласен и на каторгу. Только чтобы он более не имел права на дворянский титул.
— Безусловно, — кивнул канцлер. — Спасло его то, что он хотел вас покалечить, а не убить. Иначе бы смертная казнь всего рода. А так на его место встанет… Скажем так, более благоразумный наследник. Соответствующее внушение ему уже сделано и мстить он не будет.
— Даже если будет, мне все равно.
— Понимаю, — снова кивнул он. — Слова ничего не значат, если не подкреплены силой. А ее у вас более чем достаточно. Далее, в течении часа сюда лично прибудет Его Императорское Величество Павел Пятый для приватного с вами разговора. Я не в праве вам что-то советовать, но все же настоятельно прошу его выслушать.
В этом году все пошло наперекосяк с этими столбами. Ваше путешествие — я нахожу его очень правильным. Вы даже не догадываетесь, какая волна поднялась. По всей империи начались проверки на местах. Сколько мы всего выявили — не сосчитать. Увы, мы не вездесущи, и конечно, за всем невозможно уследить. Но если совсем ничего не делать, империя погрузится в хаос. Так что я полностью одобряю ваши действия, Ямир Ярославович.
Кстати, ваше требование о смене главы рода так же признанно законным. Вы несомненно сильней Ярослава Владимировича, поэтому считайте себя уже фактически главой рода Нагибиных. Надеюсь, с вашим отцом вы сами уладите все вопросы. Но император в этом случае полностью на вашей стороне. На силе вашего рода держатся жизни ныне живущих в нашем мире. И я бы не хотел, чтобы что-то изменилось. Вы молоды, сильны и не глупы, что очень радует. Надеюсь, так останется и впредь.
— Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Я это к тому, что слишком уж сладко вы все говорите. В чем ваша выгода? Не привык я, знаете ли, к столь легкому решению проблем.
— Да просто все, — он сделал маленький глоток кофе, довольно кивнул и повторил. — Мы же с вами, можно сказать, родственники…
— Правда, что ли? — обалдел я.
— Правда. Моя бабушка в девичестве была Нагибиной. Так что, если не вдаваться в подробности, я могу называть тебя внуком. Пусть и дальним, но внуком. И как ты понимаешь, во мне течет кровь рода, которая буквально вопит от жажды мести тем, кто покусился на семью. Так что имей в виду, при дворе у тебя есть сильная поддержка.
— Круто. Я могу теперь называть вас дедом?
— Можешь, внучок, — улыбнулся он. — Не думал, что когда-нибудь скажу подобное о прямом наследнике Нагибиных, но ты мне нравишься, и я почти тобой горжусь. Не похож ты на всех остальных. Мыслишь здраво, по кабакам не шляешься, да и вообще, ведешь себя более чем достойно. Так, глядишь, лет через десять про Нагибиных будут говорить только хорошее. По крайней мере, сейчас уже в узких, знающих кругах идут такие речи. И многие считают, что на месте главы рода ты бы смотрелся лучше.
— Какие страсти, оказывается, вокруг меня развернулись. А я тут ни сном, ни духом. Впрочем, пусть говорят, пусть даже и ругают — тогда в империи станет меньше идиотов, а я стану еще богаче. Доходное это, оказывается, дело — наживать себе врагов. Я вот за время путешествия уже столько заработал, что такие цифры даже неприлично озвучивать в приличном обществе.
— Вот и хорошо. Все, что не в минус, идет в плюс.
— Верно. Тогда я поеду в поместье — а то у меня там папа непуганый сидит, да дорогую посуду бьет. Ну, и императора там встречу. Не думаю, что его венценосной заднице понравится сидеть на этих стульях. А там я ему предоставлю мягкий диванчик и, может, даже налью сока.
— Решай сам. Сейчас ты в своем праве, поэтому все аристократы за тебя. Ну, и жить всем хочется.
— И желательно хорошо жить. Я понял, принял, записал. Тогда я домой, ну, и ты, дед, заходи. Посидим, поговорим за рюмкой чая. Давно с адекватными аристократами не сталкивался. Все какое-то дерьмо по пути попадается.
— Сейчас вряд ли. А после зарядки столбов мы непременно встретимся. Тем более, по этому случаю всегда объявляется праздник. Во дворце будет прием, куда ты, конечно же, приглашен.
— Прием — это хорошо, пара дуэлей — и вот я окупил поездку. Ладно, дед, было приятно с тобой поговорить, но пора бежать. Увидимся. Запись моего разговора с Павлом хер знает каким я тебе обязательно скину. Так сказать, для гарантии соблюдения того, к чему мы придем.
— Буду ждать.
Встав, он крепко пожал мне руку, при этом пытливо заглянув в глаза. И, видимо, вполне удовлетворенный увиденным, кивнул. Легкий поклон Амалии, и вот мы, расплатившись, тоже встаем и движемся на выход.
— Не так быстро, граф, — заступил мне дорогу… эльф⁈ Черт, ненавижу эльфов! — Его Величество распорядился, чтобы ты ожидал его здесь.
— Уйди с дороги, ушастый, а то я тебе ухи обрежу, — не сбавляя шага, я двигался прямо на него. Тот выставил вперед руку, в которую я уперся.
— У меня приказ. Остава-а-а-а-а-а-а!.. -завопил он, падая на колени.
Ну да, я банально ее сломал. Не люблю, когда в меня пытаются чем-то тыкнуть разные мужики. А эльфов я вообще подозреваю во всяких противоестественных связях.
— Захочешь дуэль, ушастый ублюдок, ты знаешь, где меня найти. В этом мире нет никого, кто бы смел мне приказывать. Только, су*а, просить! Ты понял меня⁈
Напоследок пнув с ненавистью скулящее тело, я под руку с Амалией вышел из ресторана…
Глава 22
Глава 22