Семь Нагибов на версту часть 4 (СИ)

Мы встретились в центре леса.
Я промахнулся мечом, но поймал его за ногу и со всей дури врезал им об землю. От ответил тем же, вырвав ногу и врезавшись в меня. Проделал широкую просеку, снося моей спиной деревья. Припечатал меня к огромному булыжнику, и когда я поднял меч, чтобы ответить ударом, просто вышиб его своей лапой. И получил удар в висок, а потом и пинок, которым я отбросил его от себя.
  
Я бросился следом и провёл сразу тройку ударов. Уклонился назад, увернувшись от его лапы, и сделал хук снизу так, что у того зубы щёлкнули. Тварь попыталась высоко подпрыгнуть, но я поймал его за ноги и дёрнул вниз на себя.
В ответ получил два мощных удара по плечам, отчего у меня колени подогнулись. А потом последовал ещё и пинок в грудь, и я вновь припечатался к камню. Оттолкнулся и схлестнулся с ним в рукопашке. Удар на удар, мы махали — я руками с кастетами, он когтями, уклоняясь и принимая удары, будто проверяя, кто сдастся первым.
Встретились две твари в лесу. Худшие из худших, дикие существа, хищники этого мира, которые не позволят другому охотиться на своей территории. И кто-то из нас сгинет, так как это место слишком тесно для двух оживших кошмаров человечества. Ну да, Нагибины — тот еще кошмар, которым мамы пугают своих детишек. Мои предки хорошо покуролесили в свое время.
Меня протащило по земле так, что за собой я оставил борозду, достаточно глубокую, чтобы провалиться туда по пояс. Спина болела, руки болели, всё болело. Но желание убивать было гораздо сильнее боли и даже не собиралось утихать.
Наоборот, боль будто подстёгивала, заставляла бросаться на тварь раз за разом, позабыв даже про жалость к себе. И даже сейчас, вмятый в землю, побитый, я практически сразу же вскочил и бросился твари навстречу.
Бой на грани — как же я давно его хотел! Достойный противник, с которым не надо сдерживаться — разве это не прекрасно?
Мы сошлись в центре разгромленного леса, заваленного землёй и переломанными стволами деревьев. Я резко ушёл влево, уклонившись от его удара, и тут же влепил ему ответку с левой прямо в корпус. Да такую, что захрустели кости, проминаясь под моим кулаком, и тварь улетела в ближайшее дерево. Протаранила его на хрен и влепилась в другое, застряв в нём — только ручки да ножки и торчат.
Тебе помочь, сука, выбраться?
Я разбежался и влетел в него с двух ног, заставив выскочить из древесного плена как пробку из бутылки. Вскочил на ноги, взял короткий разбег, подпрыгнул, и едва тот встал, обрушился на него камнем сверху, с замаха просадил ему прямо в его большую башку.
Недолго думая, схватил его за ноги и, словно перекидывая его через себя, выдернул и ударил его плашмя об землю. Влепил так, что он в землю головой ушёл, оставив после себя внушительный кратер. Деревья вокруг аж накренились.
Но это было всё с переменным успехом. Не успел я оглянуться, как ублюдок дёрнул на себя ноги, вырвав их из моих рук, и тут же разогнул, отправив меня в полёт. Я пролетел метров пятьдесят и ещё столько же прокатился по земле, охреневая от боли в груди после такого удара.
И едва я встал, кряхтя, тот врезался в меня всем телом со скоростью пули. Протащил по земле, оставляя в ней гигантскую борозду, будто поезд сошёл с рельс. Мой бедный хребет затрещал от такой нагрузки. А следом я прохватил ещё раз с ноги, улетел к чёрту на куличики, ломая по пути деревья. И даже так он умудрился меня догнать, ударив меня в землю так, что я оставил в ней кратер.
Но я изловчился. Пока он вколачивал меня в землю, то вбивая кулаками, то пытаясь порвать когтями, поймал за руку, дёрнул на себя и с двух ног двинул так, что херосос улетел. Ринулся следом, подпрыгнул, поймал и бросил в землю. Земля пошла от такого удара волнами, будто жидкость, а я приземлился рядом, схватил его за ноги и начал лупасить по земле, будто кувалдой, которой пытался вбить ублюдком колья.
Земля вздрагивала, вибрировала, я бил им по деревья, не помня себя… И не помню, как мы поменялись местами, и вот уже он меня вколачивает в землю, снося всё на своём пути.
В том месте, где мы сражались, даже и леса как такового не было уже. Почва вибрировала под ногами от каждого нашего падения, от каждой защиты и атаки. Наши удары ломали деревья, будто они были не прочнее хвороста, и меняли ландшафт, как если бы он был мягче песка. Я уже и меч потерял, сражаясь, как обезумевший. Рычал, визжал и бросался на него только с одной целью — убить.
Не знаю, как так получилось, но в какой-то момент кровосос все же смог меня схватить, его холодные губы прижались к шее и острые клыки, с легкостью пройдя сквозь щиты, прокусили вену.
Один удар сердца, один глоток — и эта тварь летит в сторону, буквально вырванная из меня. От омерзения мне хотелось сорвать с себя шкуру. И утешало лишь одно — ему сейчас было намного хуже, чем мне…
  
Глава 7
 
Глава 7
Ой, как ему поплохело. Видать, мама в детстве не научила, что не нужно тянуть в рот всякое разное. Или он прям реально так оголодал? Ну, если быть кратким, то этот дурак хлебнул моей кровушки, а она что? Правильно, не простая, а ядовитая. Ну, это в том случае, если я ей добровольно, конечно, не делюсь. И главное в ней то, что она несет в себе, как и моя магия, три компонента — природные стихии, тьму и, что самое противное для этого урода, свет.
А он же не просто упырь — раса там приличная, но с отклонениями. Нет. Он реальное порождение тьмы, по типу всяких зомби, вампиров, гулей или, не к столу будет сказано, личей. А для них магия света — чистейший яд.
Кстати, считать, что есть только темные твари, нельзя — есть масса светлых, но не менее злобных существ, поражаемых как раз таки темной магией. Сам был в шоке, когда узнал, что к их числу относится, например, леший. Каково, а? Или вот тот же сатир. А уж на как действует тьма на русалок, и говорить не буду. Там все описание сводилось к банальной порнухе.
Про стихийный эфир упоминать не стоит — он действует на всех, но в ослабленном варианте. Это, кстати, является основной причиной того, что рейдерская группа, шастающая у границ Проклятых земель, всегда была сбалансирована тремя силами — стихиями, тьмой и светом. Помимо защиты от дикого эфира, они еще могли вполне успешно бить разных тварей, что здесь водились. Но недолго, ага. Поэтому-то они глубоко не залезали. Но я отвлекся.
В общем, этот дурак, хлебнув моей кровушки, свалился на землю, катаясь от боли. Я подошел, посмотрел на его страдания, ну, и отрубил его башку, чтоб, значит, не мучился. Я ж не живодер какой и вежество знаю. Как и знаю о том, что очень скоро на его место придет новый страж — другой. И он так же через год нападет на меня, проверяя силушку богатырскую, а может, и просто от скуки.
Ну, а дальше самое интересное — я ж теперь мастер-алхимик, а передо мной лежал источник ингредиентов. Дорогих, очень дорогих. Проблема в том, что у меня ничего не было для их изготовления. Но это не проблема для мастера, которым я теперь являюсь.
Земля послушно поднялась, образуя где-то полуметровый постамент с чашей. Огонь выжег ёмкость внутри, все укрепив, вода забурлила, воздух превратился в миксер…
Ну, а дальше я разделал тушку упыря, четко зная, что мне нужно. Части его тела вместе с кровью полетели в чашу, а потом пошла собственно магия. Рунная. Сложнейшая в использовании, но идеальная для таких условий. Тяжелый конструкт из семи малых рун земли, пяти средних — огня, трех больших воздуха и одной главной руны замок — огня. Напитанная эфиром, она висела передо мной, светясь ровным светом разных стихий, тем самым показывая, что все прекрасно работает и в этом мире.
  
Ну, а после весь конструкт сжался и влетел в чашу, которую я сразу накрыл силовым щитом, традиционно опасаясь взрыва. Пронесло. Проверил штаны — нет, не пронесло. Хорошо. И не рвануло — я мастер как-никак.
Убрал щит, еще раз все перемешал, резко поднял температуру, и через пару минут на дне чаши засветилась пара граммов изначальных стихий. Ага, в них было заключено все, что мне было нужно. Осторожно, чтобы не дай бог не расплескать, я собрал их в чашку и залпом выпил.